Гарри Поттер и... просто Гарри

Ког­да-то, ког­да я был пом­ладше (как зву­чит, а? как буд­то я уже ста­рик, а мне все­го-то шес­тнад­цать) я очень хо­тел быть осо­бен­ным. Ког­да мне бы­ло один­надцать, я меч­тал, что при­дёт ка­кой-ни­будь доб­рый вол­шебник и выз­во­лит ме­ня из пле­на не­навис­тных родс­твен­ни­ков. И ска­жет, что я - не та­кой как все. Из­бран­ный. И мне, к при­меру, пред­ска­зано спас­ти мир. Или по­бедить ка­кого-ни­будь жут­ко­го зло­дея. И я, ко­неч­но же, об­ло­маю ему ро­га и ста­ну ге­ро­ем.
И, ко­неч­но же, ни­чего та­кого со мной не слу­чилось.
Я по­нимаю, что это нор­маль­но. Нор­маль­но для ма­лень­ко­го ху­день­ко­го маль­чиш­ки меч­тать о та­ком, в на­шем-то ми­ре вы­думан­ных су­пер­ге­ро­ев! Тем бо­лее нет ни­чего страш­но­го, что ма­лень­кий маль­чик Гар­ри Пот­тер, ко­торо­го и за че­лове­ка ни­ког­да не счи­тали до­ма, меч­тал стать ХОТЬ КЕМ-ТО!
Хоть прош­ло нем­но­го лет, но я дав­но по­нял, что я - са­мый обыч­ный ан­глий­ский под­росток. Да­же сов­сем не стран­ный. Ну, мо­жет ес­ли са­мую чу­точ­ку. Ко­неч­но, у каж­до­го своя ме­ра нор­маль­нос­ти. Для ко­го-то мо­жет по­казать­ся стран­ным, что моя ше­велю­ра всег­да выг­ля­дит так, буд­то толь­ко что выш­ла из-под рук су­мас­шедше­го па­рик­ма­хера.
Мой луч­ший друг Пат как-то ска­зал (или наг­ло прис­во­ил чью-то фра­зу, что для не­го впол­не ес­тес­твен­но) - не всем суж­де­но иг­рать глав­ные ро­ли. И в этом ро­мане под наз­ва­ни­ем Жизнь (пар­дон за фи­лосо­фию) я - точ­но не глав­ный ге­рой. И зна­ете что?
Мне это нра­вит­ся.
И да­же до­бав­лю ещё от се­бя - что­бы быть хо­рошим че­лове­ком, не обя­затель­но спа­сать мир.
А вот кто-кто, а мои родс­твен­нички нор­маль­ным ни­ког­да ме­ня не счи­тали. В их гла­зах я варь­иро­вал­ся от прос­то­го при­дур­ка до ма­лолет­не­го бан­ди­та с яр­ко-вы­ражен­ны­ми аг­рессив­но-ма­ни­акаль­ны­ми нак­лоннос­тя­ми. И я дав­но по­нял, что к по­доб­но­му на­до от­но­сить­ся толь­ко с юмо­ром (чувс­тво ко­торо­го у Дур­слей от­сутс­тво­вало). Или да­же с фи­лосо­фи­ей. А от дя­ди Вер­но­на и тё­ти Пе­тунии ТА­КОЕ мож­но бы­ло о се­бе уз­нать, прос­то сам от се­бя ко­се­ешь (а вот для тё­туш­ки Мардж я прос­то сла­бо­ум­ный злоб­ный кар­лик). Прав­да, пос­леднее вре­мя они ста­ли пов­то­рять­ся. Вот вче­ра опять за­яви­ли, что я на­вер­ня­ка за­кон­чу свой жиз­ненный путь за ре­шёт­кой. И это толь­ко по­тому, что я при­шёл на де­сять ми­нут поз­же Дад­ли!
И всё-та­ки пред­став­люсь. Ме­ня зо­вут Гар­ри Пот­тер. Мне шес­тнад­цать. Я обыч­ный. Мож­но ска­зать, пос­редс­твен­ный. Хо­тя Лу, еще один мой луч­ший друг, как-то ска­зала на это, что прос­то я хо­чу та­ким ка­зать­ся. Но это ни­чего не ме­ня­ет.
Я - прос­то Гар­ри...
*******
Из зер­ка­ла на ме­ня смот­рит ху­доща­вый под­росток, с взъ­еро­шен­ны­ми во­лоса­ми (чёр­то­вы во­лосы!) и зе­лёны­ми гла­зами. Я как всег­да кор­чу ему ро­жи (по­ка ник­то не ви­дит) и на­чинаю чис­тить зу­бы. Свою внеш­ность, как и свою жизнь, я при­нимаю та­кими, ка­кие они есть. Сто­ичес­ки. Не кра­савец, не урод. На ули­цах не ша­раха­ют­ся, без па­мяти не влюб­ля­ют­ся. Ни­каких уп­рё­ков ни Соз­да­телю, ни ро­дите­лям.
Прав­да, у ме­ня есть «осо­бая при­мета». Шрам на лбу. Этим шра­мом, по сло­вам тё­туш­ки Пе­тунии, ме­ня наг­ра­дила ав­то­катас­тро­фа, в ко­торой по­гиб­ли мои ро­дите­ли. Ни ава­рии, ни ро­дите­лей я не пом­ню. Но од­но вре­мя я здо­рово по­ломал го­лову над воп­ро­сом, как и обо что на­до стук­нуть­ся го­ловой, что­бы по­лучить та­кой шрам. В ви­де мол­нии. (И, по прав­де го­воря, как во­об­ще мла­денец мог вы­жить в ав­то­катас­тро­фе?!) При­том не рва­ный шрам (как обыч­но бы­ва­ет в та­ких слу­ча­ях), а имен­но тон­ко про­чер­ченный... Так и не при­думал. А рез­кий (в об­щем, в её ду­хе) от­вет тё­ти Пе­тунии про ав­то­катас­тро­фу не да­вал по­вода для лиш­них воп­ро­сов.
Си­ту­ация с мо­ими без­вре­мен­но ушед­ши­ми ро­дите­лями то­же вся пок­ры­та ту­маном. Прос­то тай­ны Бур­гунд­ско­го дво­ра ка­кие-то. Единс­твен­ное, что мне уда­лось о них уз­нать, это как их зва­ли. Джей­мс и Ли­ли. И всё. Кто они? Где ра­бота­ли? Где мы жи­ли? Где родс­твен­ни­ки от­ца? Эти воп­ро­сы ос­та­ют­ся от­кры­тыми до сих пор. А од­но­го взгля­да мо­ей тёт­ки хва­тило, что бы за­быть про от­ве­ты на них.
Мо­жет, они ра­бота­ли на раз­ведку? Пот­тер. Джей­мс Пот­тер. Зву­чит, а? Хм, я то­же ду­маю, что это до­воль­но на­тяну­тая вер­сия.
*******
Нес­мотря на не­кото­рую ту­ман­ность мо­его мла­ден­чес­тва, жизнь моя про­за­ич­на. Жи­ву я с тё­тей Пе­туни­ей и дя­дей Вер­но­ном. Фа­милия у них - Дур­сли. Они - от­вра­титель­ные лю­ди. И я так счи­таю не по­тому, что они ме­ня тер­петь не мо­гут, а по­тому, что они объ­еди­ня­ют в се­бе все те ка­чес­тва, ко­торые я не­нави­жу в лю­дях. То есть ли­цеме­рие, са­мов­люблён­ность и ог­ра­ничен­ность. Уди­витель­но, что в на­ше вре­мя мож­но жить с та­ким сред­не­веко­вым ми­ровоз­зре­ни­ем. Объ­яви, что в ми­ре су­щес­тву­ет кол­довс­тво, они пер­вые про­голо­су­ют за воз­вра­щение ин­кви­зиции. И с ярос­тной неп­ри­мири­мостью бу­дут смот­реть, как жгут ведьм.
А ещё у ме­ня есть ку­зен. Его зо­вут Дад­ли. Взгля­дами он по­хож на сво­их ро­дите­лей, а га­бари­тами - на мо­лодо­го ки­та-убий­цу. Ну, мо­жет, до убий­цы ему да­леко­вато, но до ки­та он уже до­рос. До­гадай­тесь, ко­го он боль­ше все­го лю­бил ко­лотить в детс­тве?
По су­ти, до один­надца­ти лет моя жизнь бы­ла су­щим кош­ма­ром. Ме­ня до сих пор удив­ля­ют две ве­щи. Пер­вое - по­чему ме­ня не от­пра­вили в дет­ский дом? В этой семье ме­ня не­нави­дят. Тёт­ка к мо­ей ма­тери то­же вро­де бы не пи­тала неж­ных чувств. Иног­да бы­вали мо­мен­ты, что я чуть ли не сам про­сил­ся в при­ют.
И вто­рое - по­чему я во­об­ще вы­рос та­ким. В смыс­ле та­ким, ка­кой я есть сей­час. Вы не ду­май­те, я не счи­таю се­бя су­пер-пу­пер клас­сным пар­нем, за­меча­тель­ным до моз­га кос­тей. И у ме­ня (как и каж­до­го из нас) бы­ва­ют сры­вы, я мо­гу и на­орать, и пос­лать, и да­же под­рать­ся. Рань­ше я не за­думы­вал­ся над этим. Но в пос­леднее вре­мя стал по­нимать, что что-то всег­да не да­вало мне оз­ло­бить­ся, стать ре­аль­ным «бан­ди­том» - то есть тем, кем ме­ня всег­да выс­тавля­ли Дур­сли. И я знаю, что я мог бы стать «пло­хим пар­нем». В смыс­ле, во мне есть, ска­жем так, не луч­шая сто­рона.
Мо­жет быть, я прос­то это­го ни­ког­да не хо­тел?
Но в один­надцать лет моя жизнь кру­то из­ме­нилась. По­тому что мы пе­ре­еха­ли в Лон­дон. Дад­ли боль­шую часть го­да про­водил в сво­ей иди­от­ской шко­ле, а у ме­ня по­яви­лись друзья.
*******
Стран­ные со­бытия в мо­ей жиз­ни ста­ли про­ис­хо­дить треть­его ав­густа. Чес­тно го­воря, со мной иног­да про­ис­хо­дили раз­ные стран­ные слу­чаи, ко­торые до­води­ли до ис­ступ­ле­ния мо­их родс­твен­ни­ков. Осо­бен­но их бе­сит, ког­да в мо­ём при­сутс­твии что-ни­будь взры­ва­ет­ся. Или, вот был слу­чай, ког­да мне вле­пили не­зас­лу­жен­ное на­каза­ние, и сра­зу же по всей шко­ле вы­рубил­ся свет. Лу тог­да ска­зала, что я, на­вер­ное, кол­дун и час­то про­сила пов­то­рить этот трюк. Но, увы!
В этот день мы до­гово­рились встре­тить­ся в од­ном ка­фе (мы - в смыс­ле я, Пат и Лу, сей­час о них рас­ска­жу). Но за сто­ликом си­дел толь­ко Пат в гор­дом оди­ночес­тве и чи­тал оче­ред­ную кни­гу.
- При­вет, - ска­зал я, - а где Лу?
Пат под­нял на ме­ня взгляд и скор­чил гри­масу.
- Спро­си что по­лег­че. Ты же зна­ешь, у неё ве­тер в го­лове гу­ля­ет. Мо­жет, она за­была?
Пат­рик Джо­натан Рэн­дом. Ко­рот­ко пос­три­жен­ные чёр­ные во­лосы, неп­ро­бива­емый взгляд чёр­ных глаз и яр­ко вы­ражен­ный нос. Па­та мож­но уз­нать из ты­сячи. Уже пять лет я учусь с ним в од­ном клас­се и дру­жу с ним столь­ко же.
Я под­ру­жил­ся с ним в пер­вый же день в сред­ней шко­ле. Ид­ти до­мой нам ока­залось по до­роге. Пат был тог­да очень за­дум­чив, я это хо­рошо пом­ню. И я, ко­неч­но, спро­сил его об этом.
- Да по­нима­ешь, - нах­му­рил­ся один­надца­тилет­ний Пат, - у нас до­ма с поч­той ка­кая-то фиг­ня. Ме­ня тёт­ка к поч­те счи­тай, два ме­сяца не под­пуска­ет. Ты что ду­ма­ешь?
Я по­жал пле­чами. Я и прав­да не знал, что мо­жет быть опас­но­го в пись­мах. Си­бир­ская яз­ва? Прав­да, в один­надцать лет я не знал, что это та­кое.
У нас с Па­том ока­залось мно­го об­ще­го. А ещё у не­го то­же не бы­ло ро­дите­лей. И он то­же жил с тёт­кой.
Но за его тё­тю Мэг я от­дал бы весь мир, ес­ли бы он у ме­ня был. Мне ка­жет­ся, это са­мая чу­дес­ная тё­тя из всех тёть, ког­да-ли­бо су­щес­тво­вав­ших на Зем­ле.
Мы ни­ког­да не го­вори­ли с Па­том о ро­дите­лях. Это всег­да бы­ло ка­ким-то нег­ласным та­бу. И я не знаю, что дёр­ну­ло его спро­сить ме­ня об этом в этот день.
- Гар­ри, ты мно­го зна­ешь о сво­их ро­дите­лях?
Я уди­вил­ся. А ещё сму­тил­ся. Ну, при­кинь­те, как это ска­зать - я по­нятия не имею, что это бы­ли за лю­ди!
- Нем­но­го. Чес­тно го­воря, я знаю толь­ко их име­на.
Пат опять скри­вил­ся. Стро­ить гри­масы всег­да бы­ло его конь­ком. Хо­тя вид у не­го сде­лал­ся за­ин­те­ресо­ван­ный.
- За­бав­но. Я о сво­их пред­ках то­же тол­ком не знаю. О ма­тери ещё бо­лее или ме­нее, а об от­це то­же толь­ко имя.
- Да? И как же?
Пат сде­лал вид, буд­то вспо­мина­ет.
- Стран­ное та­кое. Что-то ти­па Си... нет, Снейп. Точ­но, Се­верус Снейп. Я дав­но уже у тёт­ки спра­шивал. Прав­да, это всё, что я от неё до­бил­ся, по­тому что по­том она рас­пла­калась.
Пат всем ви­дом по­казы­вал без­разли­чие. И я с удив­ле­ни­ем по­нял, что он прит­во­ря­ет­ся. Прит­во­ря­ет­ся, что ему всё рав­но. А ведь это яв­но бы­ло не так - это бы­ло оче­вид­но. На­вер­ня­ка еди­нож­ды ус­лы­шан­ное имя ис­чезнув­ше­го из его жиз­ни ро­дите­ля вре­залось в па­мять Па­та на­веч­но.
Он пос­мотрел на ме­ня и бро­сил мне как-то сму­щён­но:
- Ка­жет­ся, он был бан­ди­том.
Хм, ка­кое ин­те­рес­ное пред­по­ложе­ние. Мо­жет, Джей­мс Пот­тер был «крёс­тным от­цом»? А ка­тас­тро­фа бы­ла подс­тро­ена кон­ку­рен­та­ми. А зву­чит прав­до­подоб­но...
- Хо­чешь най­ти его? - спро­сил я.
Мой друг за­думал­ся, а по­том от­ве­тил:
- Нет. За­чем? Вдруг он ока­жет­ся пол­ным коз­лом?
В этом был весь Пат. Спра­шива­ет­ся, ка­кого дь­яво­ла он во­об­ще на­чал этот раз­го­вор?
У Па­та в жиз­ни бы­ло три страс­ти - хи­мия, кни­ги и си­гаре­ты. Ка­жет­ся, для счастья ему боль­ше ни­чего не на­до. Мо­жет, по­это­му его тёт­ка раз­ре­шала ему вдо­воль хи­мичить, чи­тать и ку­рить. А, мо­жет, отец Па­та и прав­да был прес­тупни­ком, и тё­тя Мэг пос­ту­пала по прин­ци­пу - чем бы ди­тя ни те­шилось, лишь бы не про­тив за­кона.
Чи­тать я то­же лю­бил (а чем ещё за­нимать­ся, ес­ли те­бя за­пира­ют в ком­на­те?), не прочь был из­редка за­тянуть­ся си­гаре­той, и ни фи­га не раз­би­рал­ся в хи­мии. Та­ким об­ра­зом, мы бы­ли по­хожи, но не во всём.
- Ну, да­же ес­ли ко­зёл, - ска­зал я, - тут уж ни­чего не по­дела­ешь. Как ска­зал Фитц­дже­ральд, мы воль­ны вы­бирать дру­зей, но не родс­твен­ни­ков.
Пат как-то осо­бен­но неп­ри­ят­но пос­мотрел на ме­ня (он так мо­жет, у не­го бы­ва­ет) и на ред­кость от­вра­титель­но под­жал гу­бы. От­че­го стал по­хожим на ка­кую-то хищ­ную пти­цу.
- Не ум­ни­чай, Пот­тер, те­бе не идёт. Это Твен ска­зал.
Я фыр­кнул. Та­кими ве­щами ме­ня не сму­тишь.
- Один хрен. Суть-то по­нят­на. Ка­кая раз­ни­ца, кто твои родс­твен­ни­ки? Пос­мотри на мо­их. Семья кре­тинс­тву­ющих иди­отов.
- Но ты бы вряд ли об­ра­довал­ся, ес­ли бы уз­нал, что твой отец был пол­ной сво­лочью?
- Я ма­ло о нём знаю, - чес­тно от­ве­тил я, - но ес­ли су­дить по то­му нем­но­гому, что ска­зала о нём тёт­ка, то есть - бан­дит, бро­дяга, не­нор­маль­ный - он был свя­тым че­лове­ком. А ты что-то уз­нал о сво­ём от­це?
Пат по­качал го­ловой.
- О чём дис­куссия, маль­чи­ки? Ди­хото­мия доб­ра и зла?
Лу. Лу­иза Ми­рабель Ван Дер Хайм. Пат на­зывал её про­фес­си­ональ­ной су­мас­брод­кой. И он был прав, по­тому что Лу, как го­ворит­ся, бы­ла аб­со­лют­но «без баш­ни».
И ещё эта де­вуш­ка бы­ла хо­дячей ка­тас­тро­фой.
Она всег­да дер­жа­ла в го­лове ты­сячи ме­лочей и пос­то­ян­но за­быва­ла о чём-то важ­ном. В её ру­ках обыч­но ло­малось всё, что ло­малось, и да­же то, что не дол­жно бы­ло. Вы не по­вери­те, сто­ит ей прой­ти ми­мо те­леви­зора, как на­чина­ют­ся по­мехи. Сто­ит нам вый­ти ве­чером на ули­цу, к Лу лип­нут ка­кие-то при­дур­ки. Да и не толь­ко ве­чером. И я по­нимаю, бы­ла бы де­ваха - но­ги от шеи, юб­ка до са­мого «здрась­те», грудь в де­коль­те не по­меща­ет­ся и с бо­евым ма­ки­яжем. А Лу... Нет, она до­воль­но кра­сивая де­вуш­ка, но, так ска­жем, в сти­ле тра­гедий рус­ских пи­сате­лей XIX ве­ка. То­нень­кая, длин­ные свет­лые во­лосы, се­рые пе­чаль­ные гла­за... Так и ви­дит­ся кар­ти­на - си­дит она, на кры­леч­ке по­местья с вя­зань­ем, за­мужем за не­люби­мым (ка­ким-ни­будь от­став­ным ге­нера­лом с от­вра­титель­ным ха­рак­те­ром), и взды­ха­ет о ка­ком-ни­будь за­лёт­ном сто­лич­ном про­жига­теле жиз­ни, что раз и нав­сегда раз­бил её сер­дце...
Впро­чем, я ни­ког­да не ви­дел, как Лу от че­го-ли­бо стра­дала. Ес­ли толь­ко от сво­ей семьи, ко­торая, в от­ли­чие от нас дво­их, у неё бы­ла. Но, по сло­вам Лу, луч­ше бы её не бы­ло вов­се.
Семья Ван Дер Хайм бы­ла очень бо­гата. И Лу учи­лась во впол­не обыч­ной, а не в пот­ря­са­юще элит­ной шко­ле ис­клю­читель­но по собс­твен­но­му же­ланию. У неё бы­ли и ма­ма, и па­па, и да­же стар­шая сес­тра. В чём, спра­шива­ет­ся, проб­ле­ма?
В прин­ци­пе, проб­лем не бы­ло. Бы­ло толь­ко то, что, по сло­вам Лу, в её се­мей­стве свет кли­ном со­шёл­ся на Ли­тиции, её сес­тре. Ро­дите­ли вос­хи­щались сво­ей стар­шей до­черью на каж­дом ша­гу, а млад­шую прос­то ... не за­меча­ли.
- Я по­яви­лась на свет ис­клю­читель­но для чёт­но­го ко­личес­тва че­ловек за обе­ден­ным сто­лом, - как-то за­яви­ла Лу.
Та­кие вот - мои друзья. И, чес­тно, это луч­шее, что есть в мо­ей жиз­ни.
- Так о чём спор? - пе­рес­про­сила Лу и усе­лась за наш сто­лик.
- Я тут уве­ряю Па­та, что на­до че­лове­ка по друзь­ям су­дить, а не по родс­твен­ни­кам.
Пат скри­вил­ся.
- Не ска­жи, - вдруг воз­ра­зила Лу, вы­ужи­вая из чаш­ки со­лёный оре­шек, - друзья И­уды бы­ли бе­зуп­речны.
Пат вы­тара­щил­ся на неё с по­каз­ным удив­ле­ни­ем.
- До­рогу­ша, ты ме­ня пу­га­ешь. Ты чи­тала Еван­ге­лие вмес­то зав­тра­ка?
- Что, ду­мал, ты один здесь са­мый ум­ный?
Я под­нялся.
- Пой­ду, за­кажу ко­фе. Ког­да вер­нусь, рас­ска­жете, кто ум­нее.
Пат об­лизнул­ся.
- Пи­ва бы...
- О да! В ЭТОМ ка­фе те­бе при­дёт­ся ждать пи­ва, по край­ней ме­ре, лет пять!
*******
В прин­ци­пе, тут и на­чина­ют­ся мои прик­лю­чения. Или злок­лю­чения - как ко­му удоб­нее. Не бу­ду врать, я не пред­чувс­тво­вал ни­каких гря­дущих из­ме­нений в сво­ей жиз­ни, и, на­вер­ное, да­же не хо­тел. Я про­шёл к стой­ке, ед­ва об­ра­тив вни­мание на двух дев­чо­нок за сто­ликом, не­дале­ко у вхо­да. Но ког­да я за­ходил в ка­фе, их точ­но ещё не бы­ло.
Ког­да я де­лал свой за­каз, к стой­ке по­дош­ла од­на из этих дев­чо­нок. У неё бы­ла буй­ная куд­ря­вая ше­велю­ра и до­воль­но круп­ные пе­ред­ние зу­бы. Ка­жет­ся, она за­каза­ла ка­кой-то фрук­то­вый кок­тей­ль.
Ве­ла она се­бя впол­не адек­ватно, по­ка не по­вер­ну­лась ко мне...
Ког­да на те­бя пог­ля­дыва­ют дев­чонки, это всег­да при­ят­но. Но вот ког­да на те­бя так от­кро­вен­но ПЯ­ЛЯТ­СЯ! С та­ким... та­ким бла­гого­вей­ным то ли ужа­сом, то ли вос­торгом, как буд­то зай­дя в об­щес­твен­ный ту­алет, эта дев­чонка встре­тила ко­роле­ву Ан­глии.
До ме­ня не сра­зу дош­ло, что она ус­та­вилась на мой лоб. Вер­нее, на шрам. Сог­ла­сен, вещь до­воль­но при­мет­ная, но не нас­толь­ко же!
- С ва­ми всё в по­ряд­ке? - ре­шил­ся спро­сить я.
Дев­чонка вздрог­ну­ла и мор­гну­ла.
- О... да... ко­неч­но... из­ви­ните....
И по­тихонь­ку уб­ра­лась к сво­ей под­ружке, и тут же ста­ла что-то ей шеп­тать. Её под­ружка, ры­жая, как мор­ковка, по­коси­лась в мою сто­рону, и, за­метив, что я смот­рю на них, пок­расне­ла.
А Пат мне уже се­мафо­рил жес­та­ми - что, блин, про­ис­хо­дит?
А я что, по­нял?
Так и на­чались мои неп­ри­ят­ности.