Глава 1
Маленький городок Литл-Уингинг изнывал от жары. Нещадно палящее солнце не ведало жалости и сострадания. Пожелтевшая трава отчаянно молила о воде, но получала ее только ближе к ночи, когда люди выползали, как улитки из раковин, из своих домов и тайком поливали увядающие газоны.
Под окном дома № 4 на Тисовой улице сидел черноволосый подросток. Со стороны могло показаться, что он – статуя, поставленная кем-то глумливым для демонстрации самого неряшливого внешнего вида. Мальчик сидел в куске тени, отбрасываемой открытым окном, закрыв глаза и прислонившись спиной к стене дома. Худенький, с рваными на колене джинсами и в грязной футболке, Гарри Поттер давал соседям возможность всласть посплетничать о позорящем благородное семейство Дурслей себе. Порой, гуляя по улице и слыша возмущенный шепот соседей, он расцветал от удовольствия и на несколько мгновений ощущал безграничное идиотское счастье. Радость была кратковременной, но она была. Надо же, в этом огромном жестоком мире еще оставались люди, замечающие его существование!
Прошел месяц с тех пор, как Гарри вернулся на проклятую богами Тисовую к самым «чутким» родственникам, каких мог пожелать себе человек. Весь этот месяц его настойчиво преследовали кошмары, а точнее явь – возрождение Волдеморта, смерть Седрика Диггори, лже-Грюм, турнир Трех Волшебников, лабиринт, Хвост... И все заново, и все по кругу. Гарри не мог найти слов, чтобы просто объяснить, как он устал. Каждую чертову ночь переживать события того дня, видеть перед глазами, просыпаясь в холодном поту, пустое лицо Седрика, мать и отца, чувствовать на себя взгляд Волдеморта... Как же он устал! В письмах к друзьям Гарри старался смягчить свое состояние, врал, что все уже в порядке, что все приходит в норму, но Рон и Гермиона ему не верили. Первый открыто сочувствовал, писал банальные, избитые, но приятные фразы, вторая клялась и божилась, что как только встретится с Дамблдором, потребует немедленно вызволить его от родственников. Читая письма, Гарри ухмылялся. Дамблдор? Похоже, директор забыл о нем. Эта мысль причиняла почти физическую боль. Кто, как не Гарри, был свидетелем возрождения Волдеморта? И где он сейчас? Торчит у магглов, которым чихать хотелось как на него, так и на Темного Лорда. Торчит в отдалении от волшебного мира, не ведающий, что происходит!
Гарри надеялся, что хотя бы его крестный – Сириус Блэк – напишет ему, как продвигается война с Волдемортом и продвигается ли она вообще. Но не тут-то было! Все письма Сириуса сводились к одному и тому же: Гарри маленький, взрослые сами разберутся, пусть Гарри сидит дома и не хулиганит, иначе его оставят без сладкого. В бессильной злобе Гарри рычал, рвал и выкидывал письма крестного. Если бы он мог дышать огнем, то спалил бы весь Литл-Уингинг.
— А где этот? – раздался голос дяди Вернона из открытого окна.
Губы Гарри сами собой расползлись в улыбке. Родственники изволили вспомнить о своем племяннике!
— Понятия не имею, — равнодушию в голосе тети Петуньи не было предела, - шляется где-нибудь.
Дядя Вернон не то засмеялся, не то хрюкнул.
— Буду надеяться, что он забудет сюда дорогу.
«Я бы очень хотел, — подумал Гарри, - равно как и сравнять ваш дом с землей».
— Кстати, Тунья, чтой-то он вдруг перестал носить очки? — продолжал дядя.
Гарри приоткрыл один глаз. Он и сам не мог взять в толк, как так получилось, но недавно он обнаружил, что прекрасно видит и без очков. Недели полторы назад он наткнулся на одного из дружков Дадли, орущего на маленькую девочку. Пройти мимо он не мог, и завязалась драка. Гарри, у которого все лето чесались кулаки и которого распирало от злости на весь несправедливый мир, вышел из боя победителем. Правда, сломались очки. Сперва Гарри решил, что ему придется переступать через себя и просить Дурслей купить новые (чего, скорей всего, не произошло бы), но таких жертв, к счастью, не потребовалось. Утром Гарри обнаружил, что изумительно видит и без них. Это было так удивительно, что он полчаса пялился на свое отражение в зеркале, привыкая к новому облику.
— Дадлик рассказал, что один из его друзей разбил их. Мальчишка просто боится попросить нас купить другие. Очевидно, он сейчас слепой как крот.
Дядя и тетя дружно загоготали. Гарри сжал руки в кулаки. Внутри него полыхал огонь. Он понял, что если не уберется куда-нибудь подальше от этого дома с придурками, то совершит двойное убийство и загремит в Азкабан. Он тихо прополз на четвереньках под окном, встал и быстро двинулся в сторону детской площадки, где любил проводить свободное время.
Перед тем как войти на площадку, он на несколько секунд замер. На качелях в гордом одиночестве курил его кузен Дадли. Гарри вспомнил тетю Петунью, уверенную, что ее чадо и вредные привычки – несопоставимые вещи, и ему захотелось громко рассмеяться. Тетя была воистину слепа, да и, к тому же, у нее было напрочь отбито обоняние: порой Гарри чувствовал запах алкоголя, исходивший от вернувшегося домой кузена, даже сидя в своей комнате.
Он не спеша подошел к качелям и приветственно махнул рукой двоюродному братцу:
— Привет, большой Дэ.
Дадли скривился и кивнул. Гарри уселся на соседние качели боком и запрокинул голову. Темнеющее, но от этого не перестающее быть изумительно прекрасным, небо завораживало. Гарри искренне пожалел, что нельзя сейчас же, наплевав на Министерство и их законы, вскочить на Молнию и взлететь, хоть на мгновение соединившись с той бесконечностью вверху.
— Красиво, да? — вдруг сказал Дадли.
Гарри взглянул на кузена, уверенный, что тот говорит о банке пива, валяющейся на земле. Но нет, тот тоже, сощурившись, смотрел на небо.
— Не то слово, — согласился Гарри. — Слушай, Дад, а что это ты без своей бригады костоломов?
— Они пьют в туннеле.
— И ты не с ними?
— Пошли они. Превращаются в алкоголиков.
Гарри уважительно приподнял бровь, но ничего не сказал. Дадли вздохнул.
— Домой надо идти. Пойдем?
Гарри помотал головой. Для себя он уже уяснил, что чем позже пойдет спать, тем больше вероятность, что кошмары ему сниться не будут. Возвращаться в семейное гнездышко к Дурслям под утро вошло в привычку: они все равно не замечали в доме он или нет.
— Поделись сигаретой, — неожиданно для самого себя попросил Гарри.
Дадли аж рот открыл.
— Что? Я же учусь в школе святого Брутуса, забыл? Надо поддерживать имидж.
— Да ты свой человек, — Дадли протянул ему целую пачку. — Бери, я еще куплю. Ты точно не пойдешь домой?
Гарри вынул из пачки сигарету и с любопытством повертел ее в руках.
— Нет, не пойду. Тут посижу.
— Как хочешь, — Дадли кинул ему зажигалку и ушел.
Гарри неумело затянулся и закашлялся. Еще через тройку затяжек процесс пошел куда лучше. Гарри расслабленно откинулся на железный поручень качели. Пачка была засунута в карман.
Около двух ночи, когда на улице окончательно и бесповоротно стемнело, а пространство возле детской площадки освещалось одним лишь тусклым фонарем, Гарри засунул в рот вторую сигарету.
— Как это понимать, мистер Поттер? — произнес за его спиной в меру спокойный прохладный голос.
Гарри обернулся и чуть не упал с качелей. Прямо за ним со свирепым выражением на лице и скрещенными на груди руками стоял Снейп. Если бы на Тисовой появился сам господь бог, Гарри поразился бы меньше.
—А вы что здесь делаете? — спросил он.
— Даже не мечтайте, что я явился сюда повидаться с вами, — откликнулся Снейп.
Гарри выдохнул дым и притворно огорчился:
— Ах, профессор, вы ранили меня в самое сердце.
— Не забывайтесь, Поттер, — прошипел Снейп, делая шаг вперед. — Я здесь, потому что Дамблдор приказал следить за вами. Пять минут назад началась моя смена охранять вашу драгоценную шкурку.
— Больно надо, — фыркнул Гарри, отворачиваясь.
Стало быть, Дамблдор не забыл о нем. Это хорошо. А вот то, что его охраняет ненавистный зельевар, при взгляде на которого настроение падает с отметки «0» в бездонную пропасть, ужасно.
— Я повторяю свой вопрос, Поттер, — проговорил Снейп, вставая перед ним и жутко скалясь, — как это понимать?
— Это сигарета, профессор.
— Выкиньте эту дрянь немедленно! — Снейп почти рычал.
Гарри вскочил на ноги.
— Вам какое дело, чем я занимаюсь? Хоть голый по городу бегаю – это вас не касается. Если Дамблдор приставил вас охранять меня – охраняйте. Не хотите – можете уходить, я нисколько не огорчусь.
У Снейпа загорелись глаза. Гарри с ненавистью смотрел на него.
— Знаете, Поттер, вы и ваш почивший отец самодовольные, наглые, высокомерные кретины, считающие, что этот мир крутится только вокруг их персон. Вынужден огорчить: это не так. Вы – всего лишь зазнавшийся мальчишка, который, к тому же, выглядит как нищий бродяга.
Гарри почувствовал, как внутри него закипает лава, сжигающая все на своем пути. Урод, стоящий перед ним, понятия не имеет, какого ему. Он не знает, что у Гарри было детство как у домовика, что на него плевали еще с тех пор, как он учился ходить, что ни одна сволочь в этом мире не читала ему на ночь сказку и не желала спокойной ночи, что тряпки на нем – это одни из самых лучших, что есть в его маггловском гардеробе.
— Катитесь в ад! — выплюнул Гарри в лицо Снейпу и, отшвырнув недокуренную сигарету, быстро пошел по направлению к дому.
Свернув на улицу Магнолий, Гарри оглянулся. Снейпа сзади не было, и это его чуть успокоило. Он с облегчением выдохнул и... вдруг стало холодно. Ледяной воздух наполнил легкие. Гарри в панике огляделся по сторонам, молясь, чтобы это было не то, о чем он подумал. Палочка осталась дома и, если явились дементоры, ему конец. Он не сможет отогнать их.
Но это были они. Раз, два, три... Четверо дементоров! Глаза Гарри в ужасе расширились, он попятился назад. Дементоры полукругом приближались к нему, не давая ни малейшей возможности спастись. Кричать было бессмысленно. Что сделали бы магглы, которые дементоров даже не видят? Вызвали полицию?
В голове раздался женский крик. Гарри зажал уши руками, чтобы не слышать. Не опять.
— Нет, пожалуйста, только не Гарри! Только не Гарри! Я сделаю, что угодно!
Следом за ним мужской вопль:
— Лили, хватай Гарри и беги!
Дышать становилось трудно. Каждый глоток воздуха отзывался болью в груди. Один из дементоров склонился над ним, высасывая те крохи счастья, что еще оставались.
«Конец», — пронеслось в голове, наполненной предсмертными криками близких.
Гаснущим сознанием Гарри увидел нечто серебристое, похожее на его патронус. Чей-то вопль «Гарри!» утонул в ушах, и все исчезло.
______________________
Когда Гарри открыл глаза, ему почудилось, что голова отрывается от его тела и взрывается миллиардами искр. Пространство качалось и плыло, словно он находился на корабле во время шторма. Кое-как сфокусировав взгляд, Гарри удалось рассмотреть комнату, в которой он находился. Это точно была не Тисовая улица: тот дом он не перепутал бы ни с чем. Низкие потолки, серые скучные стены, помещение обставлено по принципу «бедность не порок». Кроме кровати, на которой лежал Гарри, здесь были стул, стол, шкафчик и дохнущий цветок на подоконнике с грязными окнами и паутиной, покрывающей криво висящие шторы.
Гарри попытался сесть, но преуспел в этом ровно столько же, сколько Невилл в зельеварении. Кровать под ним скрипнула, и в ту же секунду на лестнице раздались шаги. Гарри внутренне напрягся, не сводя глаз с двери, в которой вот-вот должен был появиться человек, притащивший его в это мрачное подземелье.
— Изволил очнуться? — с этими словами в комнате появился Снейп.
«Как черт из табакерки», — подумал Гарри, прикрывая глаза.
— Где я? — хрипло спросил он.
Снейп оценивающе посмотрел на него и скривил губы:
— Я бы пошутил, что вы в том самом аду, куда столь неблагоразумно отправили меня накануне, но не стану. Сомневаюсь, что вы оцените. Вы у меня дома.
— Вы смеетесь?
— Поттер, ваш мозг плоский как у динозавра. Я же сказал, что не буду шутить. Вы в моем доме. Ваша экскурсия сюда, разумеется, не входила в мои планы, но иного выхода не было. Отправлять вас в бессознательном состоянии к родственникам, которые вряд ли знают, как обращаться с жертвами покушения дементоров, было бы неправильно, а в штаб... В штаб вам пока нельзя.
О каком штабе шла речь, Гарри спрашивать не стал. Он попытался сесть, и в этот раз ему удалось. Он новым взглядом окинул комнату Снейпа и с проснувшимся любопытством поинтересовался:
— Это... это ваш дом? В смысле, вы здесь живете?
Снейп тем временем жестом фокусника извлек из кармана мантии пузырек с зельем и плитку шоколада.
— Ваши дедуктивные способности меня иногда поражают. Да, Поттер, я здесь живу. А теперь ешь-пей и выметайся.
Гарри послушно выпил зелье и тут же почувствовал себя лучше. Он хотел было отказаться от шоколада, но Снейп с непреклонным видом ткнул пальцем в плитку.
— Отлично, — подытожил он, когда Гарри с трудом запихнул в себя последний кусок, — я выполнил свои обязательства. Теперь, если с тобой что-нибудь случится, это будет уже не на моей совести.
Гарри едва сдержался, чтобы не плюнуть последним куском в Снейпа, презрительно ухмыляющегося ему.
— Вы так добры, профессор. Вы, случаем, не миссионер? Интересно, а Волдеморт одобряет ваши благородные потуги?
Снейп неуловимо быстро махнул палочкой, и Гарри с размаху упал на пол. Плечо заныло от боли, а Гарри услышал злой голос профессора:
— Еще раз откроете свой рот без дела, Поттер, Темному лорду некого будет убивать. Я ясно выразился?
— Куда уж яснее, — пропыхтел Гарри.
Шатаясь, он поднялся на ноги. Плечо саднило. Уж не вывихнул ли он его при падении?
— Пошевеливайтесь, Поттер, — Снейп легонько толкнул Гарри в спину, и тот едва сдержался, чтобы не огрызнуться. — Подождите меня возле входной двери. Я все понятно сказал? Не смейте совать свой не в меру наглый нос в другие комнаты.
Гарри, не потрудившись кивнуть, направился вниз. Ступеньки противно скрипели под ногами. Гарри хотел убраться из этого угрюмого дома, к тому же принадлежащего Снейпу, немедленно. Впервые он поймал себя на мысли, что будет действительно рад вернуться на Тисовую. Лучше уж туда, чем остаться здесь.
Он спустился на первый этаж и огляделся. Здесь было уютней, чем наверху. Очевидно, Снейп запихнул его в самую жуткую комнату, какую смог найти. От таких мыслей на душе почему-то стало мерзко.
Входную дверь он обнаружил за пару секунд. Встав около нее, Гарри глубоко вздохнул и наткнулся взглядом на большую картину, висящую на стене напротив него. Ничего примечательного в ней не было: обычный пейзажик. Но Гарри она заинтересовала. Повинуясь внезапному порыву, он шагнул к ней и коснулся рамы рукой.
— Северус? — прошелестел в голове чей-то голос.
Гарри испуганно отскочил и огляделся. В коридоре никого не было, кроме него самого. Выходит, говорила картина? Гарри подошел к ней и вновь дотронулся.
— Северус, это ты?
— Н-нет, — пробормотал Гарри.
— Ты родственник Северуса?
— Нет, конечно, нет! Никогда!
— Странно, — прошелестел голос, — я чувствую его в тебе. Никто кроме кровного родственника не мог бы услышать меня.
Гарри неистово помотал головой. Чтоб он был родственником Снейпа? Ха и еще раз ха! Их со Снейпом связывает только взаимная ненависть друг к другу.
— Его в тебе чересчур много, — продолжал голос.
— Извините, но вы ошиблись, — уверено ответил Гарри.
— Я никогда не ошибаюсь. Хочешь войти в комнату позади меня?
Предложение было заманчивым. Закусив губу, Гарри бросил быстрый взгляд на лестницу, но Снейп, кажется, еще не собирался спускаться. Природное любопытство взяло верх, и Гарри коротко кивнул. Картина тут же открылась. Гарри сделал шаг вперед в абсолютно темное помещение. В то мгновение, когда его нога коснулась пола, зажегся яркий свет. Открыв рот, Гарри уставился на открывшийся ему вид.
Шкафы огромного зала были забиты свитками, подшивками старых газет и фолиантами в золотых и серебряных переплетах. На полках стояли, наверно, лучшие ювелирные изделия древности. Не дыша, Гарри разглядывал чаши, кольца, блюда, шкатулки. В ковре, стоящем целое состояние, можно было утонуть.
Гарри бережно взял в руки хрустальную статуэтку с драгоценными камнями. Какая красота! Гарри уже собирался поставить статуэтку на место и убраться из комнаты, как увидел какое-то движение. Не успел он опомниться, как оказался прижатым к стене взбешенным зельеваром, лицо которого было бледно-зеленым.
— Поттер! Что ты здесь делаешь?
Гарри попытался было освободиться, но руки Снейпа сдерживали не хуже стальных тисков.
— Я велел не совать свой нос, куда не надо! — прорычал Снейп. — Велел или не велел?
Гарри кивнул. Выражение лица профессора пугало. Гарри понял, что он, дурак, залез в святая святых.
— Поставь вещь на место! — гаркнул Снейп, увидев статуэтку в руках мальчика.
Гарри торопливо поставил ее на полку и попятился было к выходу, как зельевар больно схватил его за локоть.
— Как ты сюда попал, паршивец?
Последнее слово отрезвило Гарри. Страх как рукой сняло. Он грубо дернул рукой и оттолкнул профессора от себя.
— Меня картина пропустила.
Снейп недоверчиво покосился на дверь.
— Картина? Поттер, а ты лгун.
— Я не вру! — взвился Гарри, сердито зашагав к выходу. — Меня пропустила картина. Она мне сама предложила сюда пройти. Я дотронулся до нее, и она заговорила со мной, понятно?
— Во-первых, не смей разговаривать со мной в таком тоне, а во-вторых, эту картину могут услышать только члены моей семьи, к коим ты, к великой радости, не относишься.
— Я говорю правду.
— Замолчите, Поттер, — прошипел Снейп, излучая потоки ярости и гнева.
Они аппарировали на Тисовую улицу. Остановившись около дома № 4, Снейп холодно бросил:
— После восьми сидите дома. Увижу вас на улице и в компании сигареты, в сентябре пожалеете, что родились на свет.
Гарри только сверкнул глазами. Он хлопнул себя по карманам джинсов и понял, что они пусты.
— Где сигареты?
— Там, где им и положено быть, Поттер, в помойке.
— Вы не имеете права шариться по моим карманам!
Снейп в ответ лишь издевательски ухмыльнулся и с хлопком аппарировал.
________________
Альбус Дамблдор с раздражением читал очередное письмо министра, содержащее в себе все, кроме здравого смысла, когда к нему в кабинет ворвался Северус Снейп. Старый волшебник отложил письмо в сторону и с неудовольствием воззрился на профессора зельеварения, мечущегося как загнанный зверь в клетке.
— Могу я узнать, Северус, какая нелегкая заставила вас забыть постучаться в двери? У нас одни правила на всех.
— Все дело в Поттере, — выпалил Снейп.
Альбус устало покачал головой. Бесконечная, надоевшая история не желала заканчиваться.
— Северус, если вы вновь решили изливать душу, жалуясь на бедного ребенка, то вам придется подождать до завтра. Сегодня мой день полностью посвящен Корнелиусу и Визенгамоту.
Снейп с размаху отпустился в кресло:
— Вчера на Поттера напала четверка дементоров, но это не самое важное: подобного мы ожидали, учитывая, что Темный лорд вернулся.
— Есть что-то более серьезное?
— Поттер проник в тайник у меня дома. Это могут сделать лишь члены семьи, кровные родственники. Как он вошел, Альбус? Я ума не приложу. Поттер утверждает, что его впустила картина, но это очевидная ложь. Картина не могла его пропустить.
Альбус прищурился и задумчиво склонил голову, пристально рассматривая Снейпа.
— Откуда ты знаешь?
— Что именно?
— Откуда ты знаешь, что картина его не пропускала? – пояснил Дамблдор, нетерпеливо постукивая пальцами по столу.
Снейп задохнулся от возмущения:
— Что значит, откуда я знаю? Разве хоть раз в жизни негодный мальчишка говорил мне правду? Да и не могла картина его пропустить, Альбус, сколько повторять.
— Интересно, Северус, — протянул директор, — а еще как-нибудь в твой... хм... тайник попасть можно?
Снейп смутился.
— Вообще-то нет. У вас есть какие-нибудь предположения, Альбус?
Директор пододвинул зельевару блюдо с арахисом в шоколаде. Снейп презрительно покосился на «маггловские лакомства», как их называл Дамблдор и отказался.
— Напрасно, Северус, очень вкусные орешки.
— Предположения, Альбус!
— Предположений у меня так много, что порой глаза разбегаются. Ты отправляйся домой, Северус. Как только я во всем разберусь, дам тебе знать.
Выходя из кабинета директора, Снейп обернулся. Альбус отправил в рот очередной орешек.
* * *
Остаток каникул пролетел в мгновение ока. Гарри, которого через пару дней после неудавшегося покушения дементоров перебросили в штаб Ордена Феникса, не успел толком насладить летом. Август прошел в подслушивании с близнецами Уизли собраний Ордена, в приборке дома Сириуса и в ночных посиделках с Роном и Гермионой. Огорчало Гарри то, что никто так и не удосужился рассказать ему о планах Волдеморта. Даже Сириус, на которого так рассчитывал Гарри, пожимал плечами и поспешно переводил разговор в менее опасное русло.
Поход за школьными принадлежностями в Косой переулок был для Гарри глотком свежего воздуха. Он вновь окунулся в самую гущу волшебного мира, где не знали и не хотели знать ни о каких проблемах, где главной новостью дня было не возвращение Волдеморта, а новый магазинчик у кафе-мороженого Фортескью, где взрослые не готовились к войне, а покупали детям новые метлы для квиддича. Все было иллюзией, Гарри понимал это так же отчетливо как многозначительно поглядывающий на него Рон, как беспокойно теребящая новую книгу Гермиона. Не сегодня-завтра, через год, через два люди узнают правду и не смогут больше отгораживаться от нее бетонной стеной.
Перед тем, как вернуться в штаб, Гарри забежал в Лютный переулок, где купил сигарет. Рон аккуратно постучал ему по голове, проверяя, осталось ли там что-нибудь, а Гермиона прочла нудную десятиминутную лекцию о вреде курения. Гарри только махнул на нее рукой.
Первого сентября Гарри попрощался с домом № 12 на площади Гриммо, с выпечкой миссис Уизли и крестным, которого, судя по его виду, подмывало потребовать его бросить Хогвартс и остаться. Гарри и остался бы, если Сириус попросил, но тот промолчал.
— Будьте умницами, не лезьте на рожон, учитесь хорошо, — наставляла Гарри, Рона и Гермиону миссис Уизли.
Гарри рассеянно кивнул и забрался в поезд. Рон и Гермиона последовали за ним.
— Она так говорит, словно мы только и делаем, что лезем на этот самый рожон, — недовольно буркнул Рон, махая плачущей матери в окно.
— Ох, Рон, она беспокоится, — укорила его Гермиона. — Скажи, хоть один наш год прошел спокойно?
Гарри улыбнулся и переглянулся с Роном. Они дружно засмеялись. Гермиона закатила глаза.
— Идем, Рон, нам нужно в купе для старост, — дернула она Рона за руку. — Гарри, мы к тебе попозже зайдем.
С тоской Гарри смотрел, как двое его лучших друзей направились в следующий вагон, переругиваясь и ворча. Он заглянул в ближайшее купе и увидел там одинокого Невилла Лонгботтома, обреченно жующего шоколадную лягушку. Решив, что такая компания лучше, чем никакая, Гарри вошел внутрь.
Дорога до Хогвартса пролетела незаметно. Пару раз в купе к Гарри и Невиллу заходили отчего-то дующиеся друг на друга Рон и Гермиона. Гарри и Невилл развлекались тем, что вслух комментировали статьи из Ежедневного пророка и восхищались недалекостью министра магии.
— Бабушка говорит, — сказал Невилл, отсмеявшись над очередным бредом Риты Скитер, — что Фадж – параноик. Он всегда, как собачка, бегал за Дамблдором, прося совета, а теперь ведет себя как властолюбивый мерзавец.
— Раньше он мне казался нормальным человеком, — пожимал плечами Гарри, — а сейчас я даже не знаю, что о нем думать. То ли он действительно дурак, то ли притворяется.
— А ты не думай, Поттер, - прозвучал голос, манерно растягивающий слова, — извилины, для вас с Лонгботтомом, – непозволительная роскошь.
Гарри резко вскинул голову и встретился взглядом с Малфоем, стоящим в дверях купе в сопровождении верной свиты тугодумов.
— Привет, хорек. За автографом пришел? Ни дня без меня прожить не можешь, да? Ну, давай я тебе на лобике распишусь что ли.
Лицо Малфоя стало пунцовым. Невилл хрюкнул, за что получил испепеляющий взгляд.
— Я теперь староста, Поттер, поэтому тебе придется внимательно следить за своим поганым языком, — прошипел Малфой.
— Староста? О боги, Малфой, я, кажется, цветы дома забыл. Примешь устные поздравления?
Малфой скривил губы в ухмылке.
— Спасибо, Поттер, обойдусь. Дома, говоришь? А у тебя он есть?
Гарри сжал зубы. Поддаваться провокации было нельзя.
Малфой скрестил руки на груди и прислонился плечом к дверце купе.
— Что, нечего ответить? Неужели маггловскую помойку ты зовешь домом? Насколько я знаю, тебя там ненавидят. Даже среди магглов встречаются умные люди.
Невилл вскочил на ноги.
— Отстань от него, ничтожество! — крикнул он.
Малфой заржал. Кребб и Гойл подхватили.
— А то что, Лонгботтом? Закидаешь меня карточками от шоколадных лягушек? Завизжишь? Эй, Поттер, чудная у тебя компания. Хотя, что с тебя взять? Бедненький бездомный сиротка. Мамочка и папочка подохли, что де...
Договорить он не успел. С жутким рыком Гарри кинулся на него, снося с ног и разбивая стеклянную дверцу купе. Он и Малфой полетели прямо на груду осколков.
— Перестаньте! — раздался девчачий визг.
Гарри не слушал. Он изо всех сил врезал Малфою по лицу, отбивая костяшки пальцев. Слизеринец слегка чиркнул осколком ему по руке и шее и попытался скинуть с себя.
Вокруг царила какофония криков и топота ног. Кто-то орал: «Давай!», кто-то требовал остановиться. После очередного удачного удара из носа Малфоя брызнула кровь, а Гарри что-то подхватило в воздух и отшвырнуло в сторону.
Когда он поднялся с пола и огляделся, то увидел, что их вагон под завязку набит людьми. Мальчики восторженно перешептывались и смеялись над стонущим на полу Малфоем, девочки испуганно прижимались к стенам.
— Что ты творишь? — раздался голос Гермионы.
— Правильно сделал, между прочим, — это, кажется, был Невилл.
— Так хорьку и надо! — крик Рона и близнецов.
Гарри посмотрел на человека, отбросившего его от Малфоя, и подавился воздухом. Грюм? А он-то что тут делает? Пока Гарри силился вспомнить, откуда в поезде авроры, Грюм поманил его к себе.
— Остаток дороги, Поттер, поедешь в купе со мной. Шагом марш!
Спорить было бесполезно, Гарри понимал это. Когда он проходил мимо поднимающегося с пола Малфоя, им завладело зверское желание подопнуть его под задницу и выкинуть из поезда. Очевидно, это желание отразилось на его лице, потому как Малфой выпучил глаза и пискнул что-то неразборчиво, а Грюм хмыкнул и, взяв Гарри за руку, поволок за собой.
* * *
Замок встретил их привычным великолепием и сказочной красотой. Сердце Гарри забилось быстрее, когда он, высунув голову из кареты, в которой ехал на пару с Грюмом, увидел знакомые очертания башенок, огонь в окнах Большого зала, виднеющиеся вдали поля для квиддича. Хогвартс был его единственным и неповторимым домом, местом, откуда не хотелось уезжать. Никогда. Гарри бы дорого заплатил, чтобы лето, вместо Тисовой улицы, проводить здесь, в родных стенах, где каждая лесенка, каждая горгулья и дверь казались своими.
— К этой школе, Поттер, привязаны очень многие ученики, если не сказать все, — проговорил Грюм.
Гарри оторвался от созерцания замка, чтобы взглянуть на аврора. В купе тот напомнил ему то, что Гарри прослушал на площади Гриммо: по пути в Хогвартс их будет сопровождать человек из Ордена. Как Дамблдор сумел договориться с министром, оставалось загадкой. Признаться, Гарри вообще сомневался, что Фадж в курсе.
— И вы тоже? — спросил Гарри.
На уродливом лице Грюма появилась непривычно теплая улыбка. Аврор кивнул:
— Не поверишь, Поттер, но да. Я обожаю это место.
Гарри собирался было вновь начать смотреть на замок, но Грюм уже жестче добавил:
— Ужин тебе придется провести в кабинете Альбуса.
— Почему? — опешил Гарри, в животе которого было пусто и грустно.
— С памятью плохо, а, Поттер? Не так давно ты и мистер Малфой разбомбили купе. Боюсь Снейп и Минерва уже в полной боевой готовности.
— О нет, — простонал Гарри.
Настроение упало в разряд паршивого. Гарри уже готов был раскаяться в своем срыве. Провести первый вечер в школе в компании двух взбешенных деканов и жалкого упыря Малфоя? Что может быть хуже!
Грюм проводил его до самого кабинета и отправился за слизеренцем. Гарри, не решаясь сесть, подошел к смотрящему на него Фоуксу.
— Привет, и снова я здесь, — прошептал он птице.
Та молча склонила голову набок, а Гарри взглянул на кресло, стоящее справа. Не далее как три месяца назад он сидел в нем, трясущийся и напуганный после происшествия на кладбище, а рядом стоял Сириус. Три месяца назад... А кажется, что с тех пор прошло много долгих лет. Сейчас, здесь, в этом кабинете Гарри охватывало чувство нереальности происходящего. Волдеморт был лишь плодом воспаленного воображения, чем-то эфемерным. Наверно, так на Гарри действовал замок. Хогвартс был оплотом спокойствия и безопасности. Ничто не угрожало ни одному школьнику, пока у них был Дамблдор.
Словно в ответ на мысли Гарри, дверь кабинета распахнулась и внутрь вошли корчащий из себя невинную жертву Малфой, пытающийся убить Гарри взглядом Снейп, сердитая МакГонагалл и абсолютно спокойный, как индийский божок, Дамблдор.
— Прошу всех сесть, — возвестил последний и занял свое место за столом.
Гарри нырнул в кресло, Малфой, со стоном нечеловеческой боли, сел на стул.
— Поттер, вы мне за это ответите! — рявкнул Снейп, заставив всех подскочить.
Гарри открыл рот, собираясь отправить профессора в подземелья в самых искренних выражениях, и будь что будет, но Дамблдор его опередил:
— Я попросил сесть, а не кричать, Северус.
Гарри довольно улыбнулся. За что он любил директора, так это в первую очередь за то, что тот мог недвусмысленно попросить человека заткнуться, и никто не смел ему перечить.
— Итак, молодые люди, что произошло? — спросил Дамблдор, когда в кабинете воцарилась тишина.
— Поттер избил меня, сэр! — Малфой взял инициативу в свои руки.
— Гарри? — обратился к нему директор, по-прежнему глядя на Малфоя.
— Малфой пришел в купе к нам с Невиллом, оскорбил моих родителей, за что получил в глаз.
— О, ну разумеется, Поттер, у вас всегда есть оправдание. Кто бы сомневался! — встрял Снейп. — Директор, мне неинтересны мотивы поведения мальчишки. Минус пятьдесят баллов Гриффиндор за причинение физического вреда ученику моего факультета и месяц штрафных работ.
— Что? — возмутилась МакГонагалл. — Минус пятьдесят баллов Слизерину в таком случае.
— Северус, Минерва, мы не в детском саду, прошу вас...
— А я не приду, — заявил Гарри громко.
Преподаватели и Малфой уставились на него.
— Повторите, — очень тихо попросил Снейп.
— Раз вам наплевать на мотивы, как вы сказали, моего поведения, ходите на отработки сами. Я их ничем не заслужил. У Малфоя нет никакого права оскорблять мою семью.
Снейп нехорошо сощурился. МакГонагалл быстро подошла к креслу, на котором сидел Гарри, и ободряюще кивнула ему. Гарри почувствовал невообразимую благодарность к своему декану. Если бы не она, Снейп, наверно, выкинул бы его в окно вместе с креслом.
— Ясно, святому Поттеру все сходит с рук, — скрипнул зубами Снейп. — Мне понятна ваша позиция, директор. Идемте, мистер Малфой.
Бросив на Гарри многообещающий взгляд, Снейп вышел из кабинета вслед за Малфоем. Дышать стало значительно легче.
— У тебя кровь, Гарри, — произнес Дамблдор, с потрясающей скоростью подойдя к нему и платком проведя по шее Гарри, стирая выступившую из маленькой царапины кровь. — Минерва, будьте добры, проводите мистера Поттера в его гостиную и проследите, чтобы ему принесли ужин.
Гарри хотел возразить, что он сам дойдет, но МакГонагалл покачала головой. Еще раз взглянув на директора, напряженно хмурящегося и рассматривающего платок, Гарри покинул кабинет.
______________
На следующее утро Гарри проснулся с рассветом, что прежде происходило крайне редко. Он долго ворочался в постели, тщетно пытаясь заснуть. Глаза упрямо не желали закрываться, и Гарри пришлось смириться с поражением. Стараясь не шуметь, он нацепил на себя рубашку и брюки, выудил из-под кровати носки и выскользнул из комнаты, где мирно посапывали Рон, Невилл, Симус и Дин.
В гостиной стояли непривычные для уха тишина и покой. Гарри с ногами забрался в любимое кресло возле камина и уставился на потрескивающие огоньки. Шрам чуть покалывало, но Гарри не обращал на эту ничего не значащую боль ни малейшего внимания. Волдеморт вернулся, и отныне шрам будет болеть постоянно, к этому нужно привыкнуть.
«Почему он так меня ненавидит? – пронеслась в голове глупая мысль. – Почему этот подонок готов ежедневно превращать мою жизнь в ад?»
«Тебя Фадж заразил непроходимой тупостью? С чего вдруг такие вопросы спустя четыре года обучения в Хогвартсе? Он тебя ненавидит, потому что ненавидел твоего отца, потому что понятия не имеет, какой ты человек и, в конце концов, потому что он кретин. А ты думал, тебя все будут любить и на руках носить?»
Гарри поморщился. Он сам не знал, с чего ему вдруг приспичило поговорить с собой на тему Снейпа. Он ненавидел зельевара каждой клеточкой своего существования с тех пор, как перешагнул порог школы. А за что можно было любить человека, прожигающего на тебе дыры с первого же занятия, когда ты, растерянный и толком еще не приспособленный, не смог ответить на вопросы учителя? Как можно оправдать предвзятость и насмешки, упреки и издевательства ни за что? Куражиться над едва-едва нашедшим свой уголок в жизни ребенком – разве это само по себе не низко?
«А давай вспомним Сириуса», - предложил голос.
«Что с Сириусом?»
«Почему он любит тебя? И любит ли? Можешь ответить на эти вопросы честно хотя бы себе?»
Гарри прикусил нижнюю губу. Ответ пришел немедленно, но Гарри упорно отгонял его от себя, не желая верить. Он часто вышвыривал ненужную и слишком горькую правду из головы, чтобы стало хоть чуточку спокойней. Но отзвуки ее все равно оставались на задворках души, напоминая о себе в самые неподходящие моменты. Похоже, сейчас был один из них.
- Гарри? – удивленно воскликнул кто-то.
Гарри вздрогнул от неожиданности и, обернувшись, увидел Джинни, держащую на руках рыжего кота Живоглота.
- Привет, Джинни. Что ты так рано?
- Не спится, - пожала плечами девочка и села в соседнее кресло. – О чем так напряженно думаешь?
- С чего ты взяла?
Джинни откинула назад рыжие волосы и усмехнулась:
- У тебя такой вид, будто ты прочитал философский трактат и теперь осмысливаешь содержание.
- Как ты относишься к Сириусу? – выпалил Гарри, прежде чем сумел остановиться.
Джинни удивилась и смутилась. Ее карие глаза забегали по стенам гостиной в поисках ответа.
- Сириус... Он веселый, жизнерадостный, верный. Я думаю, мало кому удается найти таких преданных друзей. Твоему отцу повезло.
Гарри нетерпеливо мотнул головой. Это он знал и так, его интересовало другое.
- Как ты думаешь, он... Не знаю... Он меня любит, Джинни?
Вопрос прозвучал совсем по-детски, но все же прозвучал. Джинни молчала, избегая взгляда Гарри.
- Скажи все, что думаешь, я не обижусь.
- Я... Да, конечно, он любит тебя, - Джинни слишком быстро поднялась, чтобы уйти, и Гарри это совсем не понравилось.
- Джинни, - попросил он тихо.
Сестра Рона остановилась. На ее лице появились вина, сожаление, грусть и еще множество нечитаемых чувств. Гарри не двигался с места, его словно приковали к креслу сотней отравленных стрел. Он боялся, больше всего на свете он боялся услышать тот ответ, который сам давал себе. Страх перед Волдемортом тогда на кладбище был ничем по сравнению со страхом перед ответом четырнадцатилетней рыжеволосой девочки, медленно отпускающейся обратно в кресло.
- Зачем тебе это? – спросила Джинни. – Почему ты спрашиваешь меня, а не Рона или Гермиону?
- Потому что их сейчас здесь нет, – честно ответил Гарри.
- Знаешь, а мы говорили на эту тему: я, Рон, Гермиона и мама. Однажды даже вместе с Люпином. Мама недолюбливает Сириуса, ты уже в курсе. Все то время, что тебя не было в штабе, Сириус часто говорил о тебе, точнее о том человеке, каким он тебя видел. Он любит... Он любит отражение Джеймса Поттера в тебе, не более, прости, - Джинни наклонила голову так низко, что волосы закрыли лицо, – он любит того человека, которого потерял, а после сам себе выдумал. Мама не раз говорила ему, что ты не Джеймс, но он не слушал. Если бы ты был сыном, скажем Люпина, боюсь, Сириус не был бы к тебе так привязан.
Гарри не нашел в себе сил, чтобы просто кивнуть. По телу растекалась жгучая обида и боль, давящая на грудь изнутри. В какой-то момент Гарри показалось, что неведомая сила вот-вот разорвет его и выкинет сердце.
«И пусть! – прозвучал твердый голос в голове. – Сириус – мой единственный близкий человек и ему не все равно, что со мной происходит. Пусть он любит иллюзию, лишь бы любил».
К его плечу прикоснулась мягкая рука. Джинни печально улыбнулась ему и, подхватив Живоглота, ушла.
* * *
- Мама моя родная! Мерлин! – громко стонал Рон, разглядывая расписание уроков, выданное МакГонагалл. – Это что? От нас решили избавиться в первый же учебный день?
Не отрываясь от учебника нумерологии, открытого уже где-то в конце, Гермиона откусила тост и ответила:
- На твоем месте, Рональд, я бы не жаловалась. В этом году как-никак СОВ: чем больше нас натаскают учителя, тем больше вероятность, что даже ты на экзамене наскребешь проходной балл.
Гарри фыркнул в тарелку с овсянкой и тут же поплатился за это.
- И ты тоже, Гарри, надеюсь хотя бы в этом году возьмешься за голову. Я знаю твои приоритеты и предпочтения, но поверь: квиддич не самое основное в жизни.
- А кстати, - вспомнил Гарри, - кто у нас будет вести ЗОТИ? Я пропустил вчера... Вы чего?
Рон и Гермиона обменялись обреченными взглядами, Невилл, прислушивающийся к разговору, потупил голову, а Джинни недовольно скривилась.
- В чем дело? – Гарри не на шутку испугался. Реакция друзей заставляла мысли в голове нестись вскачь, обгоняя друг друга и выдавая самые невероятные предположения.
- Ты не поверишь, - начала Гермиона.
Гарри выронил ложку и ощутил, как сердце пропустило один удар.
- Нет, только не это, - прохрипел он, - только не Снейп.
Рон хохотнул и хлопнул его по плечу.
- Расслабься, друг, гад остался в своих подземельях.
- Все куда хуже, - расстроено продолжала Гермиона. – Фадж засунул в школу своего человека. Нашей преподавательницей по защите будет его первый заместитель – Долорес Амбридж. Ребята, вы не понимаете, эта женщина здесь, чтобы шпионить за Дамблдором и за тобой, Гарри. Поверьте, лучше бы Снейп.
Первым уроком были прорицания. В классе Трелони, купившей себе в каникулы пару новых шалей и десяток бус и выглядящей теперь как шаманка африканского племени («Только бубна не хватает», - хихикнул Рон), стояла такая вонь от ароматических палочек, что у Гарри тут же заболела голова. Оперев ее на руки, он впал в нечто наподобие то ли дремы, то транса.
- Я сойду с ума, - пожаловался Рон.
- ...тонкие материи, души, указывающие нам путь...
Незаметно Гарри провалился в забытье. Он медленно шел по темному коридору, где не было ни одной живой души. Впереди в сумраке выглядывала черная дверь. Гарри дошел до нее и в нерешительности остановился.
- Ты готов пожертвовать самым дорогим ради спасения нескольких невинных жизней? – прогрохотал голос.
Гарри дернулся в сторону от двери и заозирался в поисках говорящего.
- Ты готов?
- Нет-нет, я не хочу, - прошептал Гарри.
- Эй, друг, проснись, - кто-то толкнул его в бок.
Гарри распахнул глаза и встретил озабоченный взгляд Рона и заинтересованный – Трелони. Класс с любопытством смотрел на их троицу.
- Ты что-то видел? Ты почувствовал, как волны, исходящие...
- Ничего подобного, я просто заснул, - поспешно сказал Гарри.
Трелони приуныла, а в классе послышались смешки. Рон сидел красный как рак, едва сдерживая рвущийся наружу хохот.
- Прошу прощения, профессор, можно мне в больничное крыло? – спросил Гарри. – Голова очень болит.
Трелони рассеянно кивнула и вновь запела о зарождении в человеке дара ясновидения. Гарри под завистливые взгляды однокурсников поспешил убраться из класса.
Зайдя в больничное крыло, Гарри застал мадам Помфри, спорящую с Дамблдором.
- Я просил тебя, Поппи, сделать все как можно скорей.
- Альбус, я не могу разорваться, - всплеснула руками мадам Помфри. – Дети прибыли только вчера, а у меня уже две простуды, какое-то непонятное проклятье и одна сломанная нога. Делайте что-нибудь с этими невозможными лестницами, Альбус, первогодки вечно там то застревают, то падают.
- О, Поппи, меня эти лестницы всегда только забавляли.
- Вас, может быть, а дети из семей магглов не привыкли, чтобы пол уходил у них из-под ног.
Гарри кашлянул, привлекая к себе внимание. Дамблдор бросил на вошедшего быстрый взгляд из-под очков половинок и сдержанно отстраненно-вежливо поздоровался.
- Вот, еще один потерпевший! – указала на Гарри мадам Помфри. – Что у тебя?
- Голова.
- Гм, я пойду, Поппи. Надеюсь на быстрый результат и конфиденциальность.
- Уж не сомневайтесь, директор, не только магглам известно понятие «врачебная тайна».
Гарри с любопытством проводил взглядом Дамблдора. Возможно, ему почудилось, но тот выглядел не на шутку взволнованным и встревоженным.
На сдвоенное зельеваренье Гарри опоздал. Открыв дверь кабинета, он пожалел, что не остался в больничном крыле, прикинувшись смертельнобольным: Снейп встретил его ласковой улыбкой садиста, которому на день рождения подарили набор пил и топоров.
- О, мистер Поттер почтил нас своим присутствием, - ядовито ухмыляясь, возвестил он на весь класс. – Ну, что же вы стоите? Мы только вас и ждали, не могли начать.
- Извините, я был в больничном крыле, - тихо сказал Гарри, осознавая, какую бурю насмешек вызовут его слова.
И не ошибся.
- Что ж вы там совсем не остались, Поттер? Ваше нахождение в этом классе что приговор. Я думаю, со мной согласится даже мисс Грейнджер: не будь вас и Лонгботтома, ученики задышали бы спокойней, потому что над ними перестала бы висеть угроза взрыва или массового отравления ядовитыми парами, которые испускают ваши подобия на зелья.
- Не соглашусь, - пробормотала Гермиона.
Снейп дернул плечами.
- Ваше право, Грейнджер. Минус десять очков Гриффиндору, Поттер, за опоздание и еще минус десять за то, что мне пришлось потратить на вас несколько драгоценных минут своего времени. Проходите и приступайте к выполнению задания.
- Можно подумать, что его кто-то заставлял тратить эти драгоценные минуты, - сердито пробурчал Рон, когда Гарри кинул сумку на соседнюю с друзьями парту, - хмырь.
- Минус двадцать очков Гриффиндор. У меня хороший слух, Уизли.
- Помолчите, пожалуйста, - взмолилась Гермиона, помешивая зелье, - за пять минут наш факультет потерял уже сорок баллов.
Гарри посмотрел на доску. Они готовили «Глоток сна» - зелье с четвертого курса. Гарри помнил, как в том году он не справился с заданием, и Снейп глумился над ним пол урока, веселя слизеренцев и заставляя Малфоя победно ржать. Что ж, в этот раз у него все получится. Поклявшись себе, что в случае неудачи сбросится с Астрономической башни, Гарри направился к шкафу с ингредиентами.
Семена папоротника стали последним, что Гарри осторожно бросил в котел. Оставалось помешать зелье пару минут по часовой стрелке, и оно будет готово.
- Правильно сваренное зелье должно быть темно-синего цвета, - раздался голос Снейпа.
Гарри чуть не подпрыгнул от радости. Его зелье было идеальным, таким же как у Гермионы, выпучившей на него глаза и беззвучно шевелящей губами (видимо, возносила хвалу небу). Первый раз Гарри почувствовал, что доволен собой на этом проклятом уроке.
Когда время истекло, Снейп с видом триумфатора двинулся к нему, огибая столы с Гойлом, дующим на свой котел и Невиллом, который едва не рыдал, глядя на расплавленную ложку. Подойдя к Гарри, Снейп замер. Гарри видел, как на его лице поочередно сменили друг друга три выражения: крайнее изумление, неверие и отвращение. Подняв глаза от котла, Снейп впился взглядом в Гарри.
- Поттер, вы самому себе не противны?
Гарри от шока не смог подобрать слов, чтобы ответить. Он вновь пробежал глазами по доске. Нет, быть не может, чтобы он сварил зелье неправильно! Он раз по двадцать каждый пункт читал!
- Минус двадцать очков Гриффиндор, Грейнджер.
- За что? – выдавила обескураженная не меньше Гарри Гермиона.
- За то, что помогли Поттеру сварить зелье. Сам он никогда бы не приготовил его правильно.
К Гарри вернулся дар речи.
- Докажите, - прошипел он, - докажите, что Гермиона мне помогала. Я сам варил, ясно?
- Я видел, как они весь урок переговаривались, профессор, - внес свою лепту Малфой.
Снейп гадко усмехнулся.
- Слышали, Поттер? Не смейте врать, что...
- Я. Варил. Сам, - раздельно повторил Гарри, чувствуя, что еще секунда - и он взорвется.
- Профессор Снейп, это несправедливо, - заступился за друга Рон. – Гарри все сделал сам. Хватит к нему придираться.
- А вашего мнения, Уизли, никто не спрашивал. Вечер проведете в моей компании. Что до вас, Поттер...
Не выдержав, Гарри пнул стол, и котел с зельем полетел на пол, обливая все вокруг. Досталось и Снейпу, но прежде чем он сумел что-то предпринять, Гарри подхватил сумку и метнулся к выходу из класса.
- Пошли вы к черту! – крикнул он, с грохотом захлопывая за собой дверь.
Он бежал до тех пор, пока ноги не приказали хозяину остановиться. Тяжело дыша, Гарри огляделся: в туалете на пятом этаже, куда его занесло, он был один. Вынув из кармана мантии сигарету, Гарри чиркнул зажигалкой.
* * *
Директор Хогвартса мерил шагами кабинет и думал. Он думал о Гарри, о Лили, о Джеймсе, о том имеет ли место его воистину безумная догадка. С другой стороны, именно безумные догадки в большинстве своем оправдывали себя.
В двери постучали. Альбус Дамблдор обернулся и увидел бледную как полотно мадам Помфри, трясущимися руками протягивающую ему пергамент.
- Здесь все доказательства, Альбус, - проговорила она.
- Итак, ответ, Поппи?
Мадам Помфри оглянулась на дверь, словно боялась, что их кто-то может услышать, и выдохнула:
- Да.