Кровь Принца

Снейп метался по кабинету, не находя себе места и изрыгая такие проклятья, о которых раньше не догадывался. Услышь или увидь сейчас кто-нибудь декана Слизерина, он бы, вне всякого сомнения, пришел к выводу, что профессор свихнулся.
А Снейп и чувствовал себя ненормальным. Он перевернул вверх дном весь кабинет в поисках заветного клочка пергамента, но все его старания были тщетными. Пергамент исчез в неизвестном направлении.
Снейп попытался успокоиться и заново перебрал бумажки в третьем ящике стола. Потом еще раз... Взревев, он махнул палочкой и стол, отлетев, ударился о стену и с грохотом свалился на пол.
- Это невозможно! – заорал Снейп, в бессильной злобе пиная раскиданные по полу книги.
Дверь слегка приоткрылась. Бешеные глаза Снейпа впились в испуганное лицо Драко Малфоя, которого, несомненно, привлек шум.
«Идиот! Не подумал наложить на кабинет Силенцио».
- Профессор? – полу удивленно, полу обеспокоенно позвал Малфой.
Снейп сильней сжал палочку и прорычал:
- Драко, убирайтесь отсюда, пока я вас не проклял.
Малфой тут же шмыгнул за дверь.
Снейп выдохнул. Гнев исчез, уступив место панике. Зельевар с небывалой ясностью осознал, что может случиться, попади пергамент не в те руки. А что начнется, когда не те руки донесут новости до того человека? Снейп даже в страшном сне не мог представить, какие ужасы ждут его, если Поттер обнаружит правду. И что ждет самого Поттера! Никаких отцовских чувств по прошествии двух месяцев Снейп по отношению к мальчишке не обнаружил. Тот так же раздражал его своими выходками, бесил тягой к сигаретам, выводил из себя неспособностью приготовить элементарное зелье. Иначе говоря, все отношение к Поттеру было составлено из одних минусов. Правда, теперь к ним примешалось одно противное чувство: Снейп начал ощущать большую ответственность за жизнь несносного наглеца. Если раньше необходимо было защищать Поттера, потому что он был сыном Лили, сыном той, перед кем Снейп был виноват в этой жизни больше всего, то теперь он стал еще и сыном самого Снейпа. Зельевару потребовалось несколько недель на принятие сего печального факта.
«Он мой сын. Этот нахал, бездельник и тугодум, мой сын», - повторял он про себя как заклинание.
Когда-то Снейп мечтал, что Лили простит, что она полюбит его, и у них будет обычная человеческая семья со своими праздниками и традициями, что по полу в доме будут бегать карапузы и называть его «папой», что у него будет тихое счастье, о котором он всегда так грезил... Но ничего не вышло. Лили умерла, а другие женщины Снейпа не интересовали: после Лили они казались тусклыми и пресными. Снейп свыкся с мыслью, что он всегда будет один в этом мире, но вдруг выяснилось, что у него и его любимой Лили есть ребенок. И этот ребенок ни кто иной, как Поттер!
«Почему всякий бред происходит именно со мной?», - подумал Снейп.
Он тщательно следил за мальчишкой и замечал все больше и больше того, чего не видел ранее. Поттер говорил как он, щурился как он, наклонял голову, тер переносицу, двигался, хмурился, раздражался, скрещивал руки на груди – и все как он. Снейпу казалось, что он медленно, но верно теряет остатки разума. Мальчишка действительно был его сыном, его, а не Джеймса Поттера. Но особой радости это не доставляло. Куда как проще было жить, когда Поттер был... просто Поттером.
«Поганый гриффиндорец сейчас себе, наверно, локти на том свете кусает», - с внезапным злорадством подумал Снейп.
Он оглядел беспорядок в кабинете и забормотал заклинания, возвращая вещи на свои места. Когда с уборкой было покончено, Снейп отправился к Дамблдору.

Директор выглядел усталым и сердитым. Снейп понимал причины такого настроения: министерство и Долорес Амбридж активно стремились подорвать репутацию старого волшебника и прогнуть под себя Хогвартс.
«Словно школа – это полигон военных действий. Шли бы враждовать в другое место, в детский сад, к примеру».
- Альбус, - позвал Снейп, привлекая к себе внимание.
Дамблдор взглянул на Снейпа и кивком пригласил сесть.
- Что стряслось на этот раз, Альбус?
- Двое целителей из Святого Мунго пропали, а Фадж предположил, что они просто отправились в отпуск, никого не предупредив. С его стороны я не ожидал таких явных глупостей.
- Это Фадж. Он никогда не отличался большим умом. Половина принятых им решений были вашими, другая половина – общественными и Визенгамота.
Альбус устало закрыл глаза.
- Северус, что у тебя?
Снейп заколебался было, а затем выложил все как на духу. Его короткий, но изобилующий красочными, витиеватыми ругательствами рассказ оживил Дамблдора: директор наклонился в сторону сотрудника, слушая его с огромным интересом.
Когда Снейп закончил излагать, Дамблдор сложил пальцы рук в замок и уставился на него.
- Значит, у тебя пропала бумага с доказательствами твоего отцовства, Северус. Любопытно. А где она лежала?
- В ящике моего стола, но на нем стояли сильные охранные чары, никто не смог бы проникнуть...
- А Гарри?
Снейп смутился.
- Что Гарри?
- Он мог открыть ящик?
- Не считайте меня дураком, Альбус. Поттера я тоже учел. Думаю...
Дамблдор вновь перебил его:
- А что, если бы он сильно захотел открыть этот ящик?... Молчишь, Северус? Значит, желание мальчика ты не учел. Он был в твоем кабинете в последние дни?
Снейп собирался сказать, что Поттер бывает в классе только когда приходит на уроки, но не смог выдавить из себя ни звука. Мальчишка был в его кабинете! Он был в нем еще вчера вечером, отрабатывал наказание. Как можно было забыть?
- Судя по твоему лицу, Северус, Гарри все-таки был у тебя.
- Так это он украл бумагу? Чертов паршивец! Ну я ему сейчас устрою!
Снейп сорвался с места и кинулся к двери. Та захлопнулась перед самым его носом с негромким щелчком. Снейп оглянулся к директору.
- Что за фокусы, Альбус? Немедленно выпустите меня! Я найду мальчишку и оторву ему голову.
- Именно поэтому я и не выпущу тебя.
- Но Альбус, он же узнает! Как вы не понимаете?
- Я прекрасно все понимаю. Многое лучше тебя. Уже поздно что-либо делать. Если ты сейчас ворвешься к Гарри и потребуешь вернуть бумагу, то спровоцируешь себя. Я – не Альбус Дамблдор, если Гарри не прочитал на бумаге свое имя. Твое поведении только раззадорит его, и он, так или иначе, докопается до правды.
Снейп развел руками.
- Так он тоже узнает!
- Нужно было сказать ему раньше, Северус. Ты поступил неправильно, мы с Поппи говорили тебе об этом. Теперь уже ничего не исправишь: правда будет выяснена в любом случае.
Дамблдор не казался слишком опечаленным своими словами. Снейп это заметил.
- Скажите, Альбус, вы ведь рады, что Поттер обо всем узнает?
- Да, Северус, рад. Мальчик должен знать о себе все. То, что ты затеял, было глупо и эгоистично.
- О, прекрасно! Мальчишка узнает, что я – его отец, и станет еще нахальней! Я знаю его, Дамблдор. Он - невыносимая заноза!
- Ты ничего о нем не знаешь, Северус, прекрати вести себя как ребенок. Ты давно вышел из этого возраста.
Снейп не собирался успокаиваться. Слова директора только подлили масла в огонь.
- Ничего не знаю? Избалованный негодяй, привыкший, что ему все преподносится на блюдечке.
- Избалованный? Ты слышишь себя?
- Да-да, именно такой.
- Хватит! – сказал Альбус жестко.
Снейп тут же замолчал, поняв, что перешел границу дозволенного. Дамблдор испускал потоки гнева.
- Ты не любил Лили, - отрезал он.
Снейпу показалось, что он ослышался.
- Простите?
- То, что ты говорил мне – неправда. Ты не любил Лили. Гарри – ее сын, он – твой сын, а ты говоришь о нем так, словно это маленькая надоедливая зверушка, которую не жалко отдать хищникам. Это отвратительно, Северус. Не знаю, какими подвигами ты заслужил милости Всевышнего, но он дал тебе шанс, который получает один из миллиарда. А ты не ценишь этого. Ты не ценишь подарка, которым наградила тебя сама судьба.
Снейп молча переваривал услышанное.
«Ты не любил Лили».
Эти слова резали слух, как острый нож. Как Дамблдор мог такое сказать? Он знает, что Северус без сожаления выпустил бы всю кровь из вен, если бы это требовалось, чтобы вернуть Лили к жизни.
- Альбус, - проговорил он, - мальчишка... Мы никогда не станем отцом и сыном. Вы должны это понимать. Лучше бы ни он, ни я не знали правды. Так было бы проще.
- Для кого? Ты просто боишься, Северус. Не говори мне о «невозможном». Ты знаешь, что этого слова в природе не существует.
Снейп покачал головой. Он понимал, что он и Гарри никогда не смогут смотреть друг на друга без неприязни, никогда не смогут избавиться от взаимной ненависти. Ничего не изменить. Да и хочет ли он что-то менять?
* * *
В библиотеке Гарри, сидя с Роном и Гермионой, строчил домашнее задание по Астрономии. Времени катастрофически не хватало: на уроках задавали столько, словно завтра должны были быть экзамены, а Анжелина почти каждый день заказывала поле в связи с приближавшимся матчем по квиддичу с Пуффендуем.
- Так, с этим закончил, - Гарри захлопнул книгу и жестом фокусника извлек из сумки Трансфигурацию.
- Э, Гарри, если ты все, - начал Рон.
Гарри, не дослушав, достал Астрономию и протянул ее Рону. Гермиона всплеснула руками.
- Я так не могу! Это ужасно! Рональд...
- Что? Отстань, Гермиона, не у тебя же списываю.
Гарри искоса поглядывал на Гермиону поверх учебника Трасфигурации. Пергамент, лежащий в кармане, настойчиво требовал внимания, но Гарри не представлял, что он скажет друзьям.
«Представляете, ползал у Снейпа по шкафам, такую штуковину нашел!» - Гермиона за такие слова точно его прибьет.
Но любопытство требовало решительных действий. Гарри всю ночь проворочался без сна, гадая, что за бумагу он обнаружил в столе у Снейпа и с какого перепугу там его имя.
- Эээ...Гермиона, - позвал он, решившись.
Гермиона промычала что-то, показывая, что она слушает.
- Я... Понимаешь, я вчера у Снейпа случайно залез в ящик стола...
А вот этого говорить не следовало. Гермиона подавилась воздухом и выпучила на него глаза. Рон потрогал ему лоб, проверяя, нет ли у него горячки.
- Друг, ты малость...Ты идиот!
- Как ты мог, Гарри? Как, по-твоему, это называется? Ты трогал личные вещи преподавателя! А что, если он обнаружит?
Гарри терпеливо дослушал обвинительную речь и продемонстрировал друзьям находку. Рон непонимающе повертел ее в руках, а Гермиона заинтересовалась.
- Здесь твое имя. Почему? – спросила она.
- Мне хотелось бы узнать то же самое.
- Как ты обнаружил это?
Гарри принялся объяснять. К концу рассказа Гермиона была в растерянности.
- Но, судя по твоим словам, ящик засветился голубым светом. Это означает, что на него были наложены охранные заклинания. Как ты умудрился открыть? Ведь получается, что ты даже не взламывал ящик.
Гарри пожал плечами.
- Я не знаю. Подергал ручку, ящик открылся, и я нашел вот этот пергамент. Как думаете, что бы это могло быть?
Гермиона задумчиво смотрела на пергамент. Гарри с нетерпением ждал ответа.
- Знаешь, это похоже на...медицинскую справку или заключение, не знаю точно.
- На что? – спросил Рон.
Гермиона и Гарри проигнорировали его.
- Откуда тебе известно?
- Мои родители стоматологи, они много общаются с другими докторами, - пояснила Гермиона.
- Стома... чего?
- Рон, ты не мог бы помолчать, - сдержанно попросил Гарри.
Рон обиженно отвернулся.
- Если хочешь. Я могу отправить эту бумагу родителям. Попрошу их показать кому-нибудь.
Гарри закивал. Гермиона тут же посуровела. Она забрала у Гарри пергамент и поднялась из-за стола.
- Но не делай так больше! Следующий пергамент попадет на стол профессору Снейпу вместе с твоей головой.
- Этого больше не повториться, - искренне пообещал Гарри, скрестив пальцы на руке.

Матч с Пуффендуем прошел под последним проливным дождем ноября. Игроков сносило резкими порывами ветра. Всю игру Гарри старался кое-как удержаться на метле и не соскользнуть с мокрого древка.
Рон оказался отвратительным вратарем, о чем ему не забывали сообщать Слизеринцы, вопящие со своей трибуны. Джинни со злости даже запустила в них квоффлом, а потом громко распиналась перед мадам Трюк, убеждая ее, что попала в Малфоя, Забини и Паркинсон совершенно случайно.
Гриффиндор победил еле-еле: Гарри, почти отчаявшись, поймал снитч и закончил игру со счетом 190:140. Отрыв был маленьким, и Анджелина орала на мокрую злую команду добрых пол часа после матча.
- Не стоило мне и близко подходить к квиддичному полю, - понуро сказал Рон, когда он и Гарри шли к замку.
- Ерунда. Тебе только потренироваться и прекратить обращать внимание на придурков вокруг. Мало ли кто что говорит, - Гарри приврал, но обижать друга ему не хотелось.
По возвращении в гостиную Гарри тут же написал Сириусу: о матче, об Амбридж и тупоголовых слизеринцах, умолчав о находке в столе Снейпа. Запечатывая письмо, Гарри улыбался. Он очень наделся, что в ответ Сириус напишет ему, как гордится им и как в свое время играл Джеймс. Сириус любил вспоминать себя и отца на квиддичном поле, Лили вздыхающую, что они совсем не уделяют времени урокам, Люпина, совмещающего работу старосты и призвание Мародера. Чего только не читал Гарри в письмах! В груди в такое время разливалось тепло. Сириус так живо описывал свои воспоминания, что временные рамки исчезали. Гарри буквально слышал за спиной смех мамы над шутками отца, Сириуса беззлобно переругивающегося с Ремусом и предателем-Петтигрю. Казалось, стоит обернуться, и он их увидит.
- Ты куда? – спросил Рон, когда Гарри двинулся к портрету.
- Что? – Гарри нехотя вынырнул из своих мыслей. – А, пойду отправлю письмо Сириусу.
Хедвиг Сириус попросил посылать нечасто: она была слишком заметна – и Гарри решил выбрать одну из школьных сов. Привязав письмо к лапке большой коричневой сипухи, он проследил за тем как она улетела и вышел из совятни.
Снейп появился из-за угла так неожиданно, что Гарри налетел на него и едва не упал на пол. Потирая ушибленное плечо, Гарри буркнул: «Извините» - и попытался обойти зельевара, но тот удержал его.
- Ничего не хочешь мне сказать, Поттер?
Гарри взглянул на Снейпа. Неужели знает? По лицу того ничего нельзя было прочесть, но смотрел он на Гарри... настороженно и складывалось ощущение, что он ищет в нем что-то.
- Нет, сэр. Могу я пройти?
- Поттер, что это такое?
Гарри бросил взгляд туда, куда указывал Снейп, и быстро убрал руку за спину.
- Порезался.
Но Снейп не поверил. Он схватил руку Гарри и уставился на кисть. Прошла минута, а может, две, прежде чем он поднял глаза.
- Кто?
- Не по...
- Я спрашиваю, кто это сделал и почему ты, безмозглое существо, не сказал об этом декану?
- Еще раз меня оскорбите, и я забуду, что вы мой учитель!
- Не игнорируй мои вопросы, Поттер, - Снейп грубо встряхнул его.
- Амбридж, - прошипел Гарри.
Снейпа, казалось, сейчас стошнит.
- Ясно. Какого дьявола ты никому не сказал? Ты знаешь, что подобные наказания...
- Запрещены. Да, знаю. А что вы предлагаете? Бежать к декану, размазывая сопли по лицу, и жаловаться? Никогда!
Гарри вырвал руку и бегом устремился к гостиной. Взгляд Снейпа буравил ему спину.
_______________

На следующее утро Гарри проснулся от того, что кто-то громко чавкал. Он открыл глаза и сел на кровати, собираясь прибить человека, издававшего ненужные звуки в пять часов утра. Слова застряли у него в горле, когда он увидел Рона, шумно поедающего шоколадных лягушек и Берти Боттс, оставшихся в неимоверном количестве со вчерашней вечеринки, устроенной Фредом и Джорджем в гостиной по случаю победы. Кажется, кроме сладостей, там было еще Огненное виски. Много виски. Гарри вспомнил, как хлестал его прямо из бутылки, швыряясь вместе с Джинни, Кети Белл и Симусом наколдованными дротиками в увеличенный плакат с Амбридж на стене.
- Рон, ты обалдел? – простонал Гарри.
Рон подавился и шумно закашлялся. Голова Гарри загудела от столь громких звуков.
- Это я-то обалдел? – изумился Рон. – А кто вчера выглотал две бутылки виски? Да, я тоже выпил по случаю победы, но черт возьми, Гарри! А кто отобрал у Фреда Порошок Слабоумия и порывался пойти к Амбридж? Кто пытался измазать Пивза мороженым? Кто предлагал позвать МакГонагалл и Дамблдора на праздник? Кто...
Гарри упал на подушки.
- Я этого не делал!
Рон скептически хмыкнул, выразив этим звуком свое отношение к словам Гарри.
- Ну да, я совсем забыл, что у меня бывают галлюцинации... Радует только, что пол курса были в таком же состоянии, а не ты один.
- Оставь мне лягушку, - попросил Гарри, проваливаясь в сон.

К завтраку гриффиндорцы подтягивались неохотно. Многие были бледными, кое-кого замутило от запаха еды, и они не дошли до Большого зала. Гарри несколько раз поймал на себе сочувствующий взгляд Рона и самодовольный – Гермионы.
- Ты выглядишь так, будто тебя пытали, - шепотом поведал Рон.
Гарри усмехнулся. Тогда уж пытали не его, а факультет Гриффиндор в полном составе. Стоило только посмотреть на Дина, гипнотизирующего тарелку с яичницей, и сероватого Невилла.
- Гермиона, - Гарри вложил в имя подруги побольше умоляющих ноток, - ты не знаешь никакого заклинания...
- Нет, не знаю, - не дослушав, ответила Гермиона.
Гарри горестно вздохнул. Гермиона, сжалившись, сдалась.
- Ладно, так и быть.
Она нацелила на него палочку и пробормотала заклинание: головную боль как рукой сняло. Гарри улыбнулся.
- Я тебя обожаю, Гермиона!
Когда все четыре стола заполнились учениками, с места поднялась профессор Амбридж, напялившая на себя противную розовую кофточку. Гермиона издала звук, в котором явственно слышалось отвращение.
Меж тем, Долорес Амбридж вышла на середину зала. Преподаватели и ученики затихли.
- Доброе утро, дети! Прежде всего, я хотела бы сообщить вам, что, поскольку являюсь голосом министра магии в этой школе, мне, как Генеральному инспектору Хогвартса поручили инспектировать уроки преподавателей. С сегодняшнего дня я начну исполнять свои обязанности, поэтому прошу не пугаться, когда вы увидите меня, например, на Прорицании.
- Мы уже дрожим от страха, - хором сообщили близнецы.
По залу прокатилось эхо смешков. Амбридж и ухом не повела.
- Так же отныне, прежде чем будет принято решение относительно какого-либо ученика, группы учеников или целого факультета, преподаватели и деканы будут советоваться со мной относительно...
Внезапно лицо Амбридж начало зеленеть. Она замолчала на полуслове, когда зал принялся кряхтеть и фыркать.
- Долорес, вам нехорошо? – МакГонагалл приподнялась со своего места.
Амбридж хотела было ответить, но из ее рта вырвалось лишь громкое блеяние. Гарри прилагал титанические усилия, чтобы не залиться смехом. Рон покраснел от напряжения, Гермиона зажала рот руками.
Лицо Амбридж поменяло цвет сначала до фиолетового, потом до голубого. Она затряслась. Профессора повскакивали, а Амбридж открыла рот и заговорила:
- Я – никчемный преподаватель, я больше никогда не буду издеваться над студентами. Я – никчемный преподаватель, я больше никогда не буду издеваться над студентами.
Зал не выдержал. Хохот сотряс стены и окна. Гарри сполз под стол, не в силах сдерживаться.
Амбридж визжала:
- Я – никчемный преподаватель!
Дамблдор взмахом палочки заставил Амбридж замолчать и принять естественный цвет. Та стояла, как громом пораженная. В Большом зале воцарилась звенящая тишина.
- Вашу речь можно считать законченной, профессор Амбридж? – как можно серьезней спросила МакГонагалл.
Амбридж повернулась к ней.
- Д-да, - проговорила она.
- А жаль, - вздохнули близнецы.
Амбридж развернулась и выметнулась в боковые двери. Ученики молчали.
- Что ж, - произнесла МакГонагалл, - похоже, наш многоуважаемый Генеральный инспектор кому-то сильно насолил.
В тишине было слышно, как за столом Слизерина захихикала Пэнси Паркинсон. Остальные мгновенно подхватили. Гарри, глядя на счастливые лица своих друзей, думал, что до такой степени восхитительного утра у него, пожалуй что, еще не было.
* * *
После первого урока Гермиона утащила друзей в туалет Плаксы Миртл, подальше от любопытных глаз. Гарри хотел было посетовать, что у него нет с собой сигарет, но Гермиона ткнула в него пальцем.
- Ты подумал? – требовательно спросила она.
Гарри, нахмурился, пытаясь понять, о чем именно спрашивала Гермиона. Так и не дождавшись ответа, та напомнила:
- Занятия по защите. С тобой.
- А, точно! – Гарри хлопнул себя по лбу. – Не обижайся, Гермиона, но я забыл... Нет, спокойно! Я не думал, но я согласен.
Гермиона просияла. Она взглянула на Рона, и тот закатил глаза.
- Ой, хорошо, ты выиграла. Куплю тебе новое перо, как только пойдем в Хогсмид.
Гарри усмехнулся, наблюдая за ними. Гермиона вдруг охнула и радостно улыбнулась.
- Пойду расскажу. Надо позвать...
И, не договорив, она убежала. Рон покрутил пальцем у виска.

К ужасу Гарри, неверию Рона и счастью Гермионы, посещать занятия по защите согласилось около сорока человек. Подавляющее большинство было Гриффиндорцами. Все шумно высказывали свое одобрение по поводу намечающейся затеи и не прекращали благодарить Гермиону.
На первом собрании в обнаруженной Гарри и Роном Выручай-комнате на восьмом этаже было единогласно принято называть их мятежную группу Отрядом Дамблдора.
- Раз Фаджа колотит только от имени нашего директора, лучшего названия мы и придумать не можем, - согласилась Гермиона.
Гарри увидел среди пришедших Чжоу и недовольно поморщился: девушка пожирала его взглядом, не обращая внимания на пытающегося обнять ее парня. Зато его воодушевило присутствие Джинни, которая после собрания подошла к Гарри и сказала, что будет счастлива научиться тому, что знает он.
Первое занятие решили провести в субботу, когда все были относительно свободны. Гермиона была вне себя от радости.
- Я же говорила! Я была уверена, что многие загорятся этой идеей!
- Думаю, половина пришла не из-за идеи, а из-за Гарри, - усмехнулся Рон.
- Пусть даже так, все равно чудесно.
На уроках по защите Гарри искоса поглядывал на Амбридж. Та после происшествия в Большом зале вела себя довольно тихо, спеси в ней поубавилось, она определенно боялась повторения инцидента. Гарри так и не узнал, кто был ответственен за тот каламбур: близнецы клялись Мерлином, что они не при чем, а других кандидатур у Гарри не было.
Что бы сделала Амбридж, узнай, что почти все сидящие на ее уроке записались в нелегальный кружок? Что бы сделал Фадж, узнай, что то, чего он так опасался, стало явью?

Со дня отправки Гермионой письма родителям прошло полторы недели. Гарри уже начинало казаться, что те не ответят, а если и ответят, то напишут, что не смогли разобраться в записях на пергаменте. Гарри запутался в своих чувствах. С одной стороны, ему до боли хотелось узнать, что такое прятал у себя Снейп, а с другой, становилось страшно, когда он думал о том, что его и зельевара могло что-то связывать. Ведь не зря на бумаге стояли их имена.
За эти дни было уже два занятия ОД. Гарри учил членов группы пользоваться обезоруживающим заклятием и щитом. Лучше всех получалось у Гермионы и, как ни странно, у Невилла. Он отрабатывал заклинания с таким усердием, будто уже завтра собирался идти в бой. Гарри и остальные пораженно наблюдали за Лонгботтомом, у которого было абсолютно невменяемое лицо. Гарри понимал причину столь яростного рвения. Невилл хотел быть похожим на родителей, хотел уметь сражаться и защищать.
- Рядом с ним я стал чувствовать себя ущербным, - пожаловался Рон Гарри, когда у него в сотый раз не вышло заклинание Протего.
- Ты просто не стараешься, Рон, а Невилл действительно трудится, - ответил Гарри. – Давай еще раз.
Они пробовали снова и снова, заново и опять. Занятия длились по три, а то и по четыре часа. Наконец, на исходе второго собрания, обезоружить противника удалось всем без исключения. Гарри был счастлив. Ему удалось! Ему удалось научить!
- Поздравляю, профессор, - шепнула Гермиона, улыбаясь.
Гарри шутливо отмахнулся.
- Это и твоя заслуга.
- Не говори ерунды, у меня великолепные знания теории, но вот на практике я применяла эти заклинания, наверно, впервые.
- А что будет на следующем занятии? – спросила Полумна, когда все столпились у дверей Выручай-комнаты, собираясь уходить.
Гарри задумался.
- Наверно, попробуем Ступенфай и другие несложные заклинания.
Ребята приуныли.
- А когда ты научишь нас вызывать патронуса? – спросила Ханна Аббот.
Воодушевленные кивки.
- Эм, патронус довольно сложное заклинание, - попытался объяснить Гарри. – Наверно, вам придется сперва все же научиться другим, менее трудным.
- Сгораю от нетерпения поскорее приступить к нему, - поделилась Гермиона, когда она, Гарри и Рон шли в свою гостиную.
Гарри улыбнулся подруге.
- Уверен, ты станешь первой, кто вызовет телесного патронуса.
- У Гермионы на занятиях ОД появился конкурент, - заметил Рон. – Не ожидал от Невилла такого упорства.
Гарри промолчал. Он не говорил друзьям о причинах поведения Невилла. В прошлом году Дамблдор попросил его сохранить сведения о семье Лонгботтомов в тайне. Гарри был уверен: если Невилл захочет, он сам расскажет.

В первый более или менее свободный выходной Гарри увидел странный, но прекрасный сон. Ему приснилась мама.
Лили Поттер стояла у плиты и помешивала варево в кастрюльке. Кухня, в которой она находилась, была небольшой, но уютной. Гарри увидел часы, показывающие раннее утро, цветы в вазе, стоящей на столе. Кроме него и матери на кухне не было ни одной живой души, но, тем не менее, Лили с кем-то разговаривала.
- Я готовлю это в первый раз, поэтому не обещаю, что будет съедобно, - сказала она.
- Мам? – прошептал Гарри, не уверенный, что Лили его услышит.
Но она повернулась и улыбнулась так тепло и ласково, что у Гарри екнуло сердце.
- Мое ты солнышко, - она нежно провела ладонью по его лицу, и Гарри словно ударило током.
- Ты... - он не мог подобрать нужных слов, - ты жива?
Лили задумчиво склонила голову. Ее яркие зеленые глаза скользнули по лицу сына, на секунду остановившись на шраме.
- Жизнь, смерть... - проговорила она. – В твоем мире меня нет, но здесь я есть, поэтому да, думаю, жива.
- Н-но...
- Ни о чем не думай, родной мой. Те, кто любят, всегда рядом, даже если ты их не видишь.
Гарри осторожно опустился на стул, не сводя глаз с матери, стараясь запомнить каждую черточку ее лица.
- А где мы?
- Дома, конечно, - ответила Лили.
Гарри перестал что-либо понимать. Да он и не хотел. Он просто смотрел на нее и не мог оторваться. Лили с бесконечной любовью провела рукой по его волосам. Прикосновение было настолько материальным, что Гарри невольно вздрогнул.
- Ты такой взрослый... Я буду ждать вас здесь, я всегда буду ждать.
- Подожди. Только не исчезай, - попросил Гарри.
- Не бойся, я никогда тебя не оставлю.
Глотая слезы, Гарри проснулся. Какое-то время он неподвижно лежал в кровати, мечтая, что вот сейчас мама снова подойдет к нему, но... В спальне было тихо. Гарри приподнялся и увидел задернутый полог на кровати Рона. Тот спал. Гарри, чувствуя, что умрет, если останется лежать в кровати, оделся и не спеша двинулся к Астрономической башне. Нужно было срочно глотнуть свежего воздуха, пока он не сошел с ума, нужно было успокоиться.
«Я всегда буду ждать», - мамины слова прозвучали в голове подобно грому.
Что это значит? Где она будет ждать? Там, в том месте, которая она назвала домом?
Он огляделся по сторонам, но пространство вокруг было пусто. Лили говорила, что будет рядом. Возможно ли такое, что прямо сейчас она идет около него?
«Нет, глупости. Дамблдор ясно дал понять в прошлом году: мертвые не возвращаются».
Гарри почти поднялся на Астрономическую башню, как услышал доносящиеся оттуда голоса. Кажется, разговаривали Снейп и Дамблдор.
- Северус, ты только нагнетаешь обстановку.
- Нагнетаю? Да он вот-вот узнает!
- И хорошо.
- Что хорошего, Альбус? Полторы недели прошло. Не знаю, сколько там Поттеру понадобится на мозговой штурм, но...
- Северус, перестань.
- Перестать? Да я каждый день опасаюсь, что распахнется дверь, на пороге появится мальчишка и скажет: «Здравствуй, папочка, Авада...». Дальше сами знаете.
Гарри перестал дышать. Какой еще папочка? Что несет Снейп?
- Северус, ты все усложняешь. Гарри – твой сын, не думаю, что он побежит убивать тебя, узнав правду. К тому же ему досталось много качеств Лили.
Гарри попятился к стене. Мир рухнул с треском, грохотом и взрывами, поглотив его под обломками. Нити реальности ускользали. Он чувствовал, как по щекам катится что-то горячее. Окружающее расплывалось перед глазами. Гарри держался за стену, с трудом сохраняя вертикальное положение.
- Сын, - вздохнул Снейп, - и только поэтому я до сих пор не утопил его в котле с неправильным зельем.
- Северус...
Дальше Гарри слушать не мог. Он бросился вниз по ступенькам, желая только одного: как можно дальше оказаться от Астрономической башни. Задыхаясь, он вбежал в Выручай-комнату и упал на колени.
- Ложь, все ложь, - шептал он как в бреду.
Внутренний голос услужливо молчал: ему нечего было сказать.
...Когда спустя два часа, вдоволь нарыдавшись и исцарапав руки о каменный пол, Гарри, шатаясь, вошел в гостиную Гриффиндора, он увидел необычайно бледных Рона и Гермиону: вторая держала в руках письмо.
Увидев Гарри, Рон сдавленно ахнул, а Гермиона бросилась к нему.
- Гарри, - прошептала она, - мама и папа...Они написали ответ...
Гарри остановился и взглянул на друзей.
- Я все знаю, - чужим голосом прохрипел он и двинулся к спальне.
Рон шагнул было за ним, но Гермиона схватила его за руку.
- Не надо, оставь.
________________

Мир превратился в черное размытое пятно, неровную кляксу на бумаге. Любовь и ненависть, счастье и горе, печаль и радость – все ушло, не оставив после себя ничего, кроме зияющей пустоты внутри. Правда превратилась в ложь, ложь стала истиной. Жизнь утратила краски, став скучным серым сгустком никому ненужных минут, часов и дней существования.
Гарри не чувствовал ничего, кроме боли, наполняющей каждую клеточку его тела, отравляющей его своим ядом капля за каплей. В груди образовался тот самый феномен астрологов, ненавистный Вернону Дурслю, - черная дыра. Зачем ученые гадали, что это такое, почему не спросили у него? Хотя, смог ли он бы им ответить? Эта сосущая пропасть в груди не поддавалась описанию, ее нужно было прочувствовать на себе. И Гарри чувствовал.
Он лежал в спальне на кровати, потеряв счет времени. Казалось, время и вовсе перестало существовать, растворившись в небытие.
«Ты истинный сын твоего отца, Гарри... Ваш отец просто замечательно играл в квиддич, Поттер... Да, ты был прав, Ремус, он копия Джеймса...»
Эти слова превратились в пепел. Гарри ощущал то, как они рассыпались где-то в глубине его души.
Что ему теперь делать? Этот вопрос мигал в голове алыми буквами, настойчиво требуя ответа. Только ответа у Гарри не было. Что ему делать? Ничего. Как жить? Никак.
Раньше, миллионы лет назад, когда он был сыном Джеймса и Лили Поттер, когда все в жизни было проще, он точно знал, кто он такой. А сейчас... Все изменилось, не спрашивая его согласия.
Отец, его отец, тот, кто был для него почти святым, сходство с кем привносило в него уверенность, гордость и счастье, оказался почти чужим человеком. Джеймс Поттер, которого он страстно мечтал увидеть каждую секунду жизни, умер не за того ребенка. Вставая перед нацеленной на него палочкой Темного лорда, давая своей жене крохотный шанс спастись, он не ведал, что погибает за сына ненавистного ему врага со школьной скамьи.
«Почему все это происходит со мной? Несправедливо».
«А кто тебе сказал, что жизнь справедлива, что судьба добра и ласкова? Все не так, пора привыкнуть».
- Гарри!
Кажется, его звали. Ни сил, ни желания смотреть на говорящего не было, и Гарри продолжил пялиться в одну точку.
- Гарри, ты лежишь здесь почти двое суток.
Странно, ему чудилось, что прошли уже долгие годы. Ну да ладно, не суть важно. А вот та точка на стене, куда он смотрел, почти не отрываясь, была похожа на рисунок снитча. И трещинки-крылышки были.
- Боже, Гарри! Хотя бы посмотри на меня! Ты слышишь?
Голос был смутно знаком. Гарри силился вспомнить, кому он принадлежал.
- Нет, это ужас какой-то. Я понимаю, тебе плохо, чертовски плохо, но нельзя же хоронить себя заживо. Хватит над собой издеваться!
Гарри узнал, с сотой попытки, но узнал. Это был голос Рона. Но Гарри не ответил ему, продолжая смотреть на снитч. К чему сейчас были слова?
За что с ним так? Да, наверно, это карма, судьба, предназначение, предначертание, рок, но почему именно он? Обида жгла Гарри как огонь. Почему он должен был стать ненавидимым сыном ненавистного человека? Еще недавно Гарри знал, что у него были родители. Когда-то Лили и Джеймс жили и любили своего сына, это было много лет назад, но было. Осознание, что в этом мире кому-то было до него дело, что он был кому-то нужен поддерживало его, не давало упасть. А теперь выяснилось, что его настоящий отец жив, и Гарри ему совершенно безразличен. Больно, как же больно!
- Пожалуйста, давай поговорим, - девчачий голос прорвался сквозь паутину мыслей, - я...я принесла тебе поесть. Ты уже три дня тут, в рот ничего не брал. Так и умереть можно, Гарри. Послушай меня, прошу. Я и Рон...мы всегда будем рядом с тобой, что бы ни случилось. Мы очень переживаем за тебя. Знаешь, Рон за завтраком сегодня первым делом тебе еды набрал и врезал Забини, когда тот начал над ним смеяться. МакГонагалл про тебя спрашивала, мы сказали, что тебе нехорошо, но ты скоро вернешься. Вставай, ну, пожалуйста! Если хочешь, я буду всю домашнюю работу делать за тебя. И на зельеваренье не ходи пока... Гарри, только не молчи!
Гарри очень хотел ответить, но слов не было. Девочка, просившая его не молчать, заплакала, а Гарри снова провалился в пучину безмолвия.
Когда он очнулся в следующий раз, его звали сразу двое. Потом голоса затихли, но к губам Гарри прильнуло что-то стеклянное и холодное, а в рот потекла горькая жидкость. Гарри попытался отвернуться, но его схватили за плечи.
- Не дергайся, скоро полегчает.
И действительно, по жилам потекло живительное тепло. Гарри осознал, что теперь может двигаться, что каким-то чудом оцепенение спало. Он открыл глаза и увидел над собой встревоженные лица мадам Помфри и профессора Дамблдора.
- Как ты себя чувствуешь? – спросила мадам Помфри, трогая ему голову. – Так, жар почти спал, это замечательно.
- Со мной все в порядке, - прохрипел Гарри.
- Оно и видно, - мадам Помфри сердито зазвенела пузырьками. – Будешь пить это зелье каждые два часа, и только попробуй пропустить! Сегодня вечером чтобы был у меня в больничном крыле.
Гарри кивнул. Медсестра поставила пузырьки на прикроватную тумбочку и ушла, оставив Гарри наедине с Дамблдором.
- Ты нас напугал, - проговорил директор, садясь на кровать Рона, - мистер Уизли и мисс Грейнджер сильно переволновались, Гарри.
- Вы знали, - сказал Гарри тихо. – Вы все знали. Давно?
- Почти с начала учебного года.
Гарри хотелось зарычать от бессилия.
- Почему вы мне не сказали, профессор? Почему я узнал только сейчас?
- Это была не моя тайна, Гарри, но, поверь, я хотел, чтобы Северус поменял свое мнение и решился рассказать тебе правду.
Гарри беззвучно рассмеялся.
- Ваш Северус – трус, подлец и мерзавец.
- Нет, Гарри, это не так. Вы многого не знаете друг о друге. Уверен, если бы подняли белый флаг и попытались получше...
- Профессор, пожалуйста, - прервал его Гарри, - я не хочу иметь с ним ничего общего. Не нужно нам узнавать друг друга.
Дамблдор печально покачал головой.
- Зря вы так себя ведете, очень зря.
- Профессор, - Гарри нужно было спросить обо всем, что вертелось у него на языке, - а мама...она знала?
- Думаю, что нет. Лили, на моей памяти, никогда не ставила под сомнение отцовство Джеймса, как и он сам. Зачем это, если в семье родился ребенок – вылитый отец? Скажу откровенно, не расскажи мне Северус об инциденте у него дома, где ты вошел в комнату, куда могут пройти только члены его семьи, близкие члены, я думаю, мы никогда так и не узнали бы правду.
Гарри приподнялся на локтях. Тело слушалось еще не важно, но Гарри не собирался оставаться в постели и дальше. Все, что ему было нужно, он узнал.
- Гарри, на твоем месте, я бы не стал спешить. Ты лежал четыре дня, - обеспокоенно сказал Дамблдор, наблюдая за стараниями Гарри.
- Все в порядке, профессор, я хочу к Рону и Гермионе.
- Я попрошу позвать их сюда. Мадам Помфри меня убьет, если ты выскочишь из постели.
Гарри замотал головой.
- Нет, я хочу пойти к ним сам, сэр.
С трудом Гарри доковылял до лестницы. Он слышал, как Дамблдор идет позади него, но упрямо шел вниз, не отрывая руку от стены. В гостиной сидело несколько третьекурсников. Увидев Гарри, они начали возбужденно перешептываться. Неужели он выглядел настолько погано, что у девочек аж рты раскрылись?
Гарри взглянул на портрет Полной дамы. Нет, не доберется он до него. Гарри уже собирался признать поражение перед Дамблдором, как проем открылся и в гостиную, переговариваясь, вошли Рон и Гермиона, выглядевшие изрядно осунувшимися.
- Привет, - попытался улыбнуться Гарри, когда друзья застыли, уставившись на него.
Первой к нему с воплем облегчения бросилась Гермиона. Она обхватила его за шею, и Гарри пошатнулся.
- Отпусти его, он же сейчас рухнет, - прошипел Рон, оттаскивая Гермиону от Гарри, - добрые день, профессор.
- Что ж, я вижу, мистер Поттер попал в надежные руки. Могу со спокойной душой отбывать.
Когда Дамблдор ушел, Рон с бранью потащил Гарри обратно в спальню.
- Ты себя в зеркале видел? Даже покойники выглядят лучше.
- Гарри, тебе принести что-нибудь? – спросила Гермиона.
Гарри упал на кровать.
- Вы как с тяжело больным разговариваете. Нет, мне ничего не надо, просто посидите со мной.
Рон и Гермиона подсели к нему и принялись рассказывать о том, что случилось в школе нового, пока он был здесь. Гарри слушал и улыбался. Так приятно было просто видеть рядом с собой тех, кому ты действительно был нужен.

На следующий день Гарри чувствовал себя гораздо лучше. Благодаря мадам Помфри он смог-таки твердо встать на ноги, правда, на занятия его не пустили. Пока Рон и Гермиона писали в библиотеке домашнее эссе, Гарри, переборов себя, принял решение поговорить с одним человеком и расставить, наконец, точки над «и».
Гарри шел в подземелья, как на эшафот. Он был абсолютно уверен, что застанет Снейпа у него в кабинете, и не ошибся. Тот сидел за столом и проверял письменные задания учеников, потягивая что-то из бокала.
- Ну, здравствуй, Поттер, - неприветливо бросил он, отрываясь от занятия.
- Надо поговорить, - спокойно ответил Гарри, закрывая за собой дверь.
Снейп внимательно уставился на него. Гарри подошел чуть ближе к зельевару.
- Я тебя слушаю.
- В общем, – начал Гарри, - мне плевать хотелось на анализы и на прочую чушь...
- По тебе не скажешь...
- Я другое имею в виду. Моего отца зовут Джеймс Поттер. Так было и так будет. Мне все равно, что настоящий...вы.
Снейп удовлетворенно склонил голову.
- Впервые в жизни я с тобой согласен, Поттер. Признаюсь, боялся, что ты заявишься и потребуешь усыновления.
- Да я скорей в сточной канаве сгнию! – вспыхнул Гарри и, успокоившись, добавил. – Я хочу, чтобы вы никому ни о чем не говорили, особенно Сириусу.
- Что, думаешь, эта блохастая дворняга возненавидит тебя, когда узнает, кто твой отец?
Гарри хотел было заорать, что Сириусу все это безразлично, но... Не нужно было тешить себя ложными надеждами. Гарри отпустил голову и выдавил:
- Да, именно поэтому и не хочу. Кроме Сириуса... А, не важно! Он не должен ничего знать.
- Хорошо, - пожал плечами Снейп, - на самом деле, я и не собирался никому ничего рассказывать. Мне такого счастья не надо. Можешь выметаться со спокойной душой.
- Отлично, - позволив себе расслабленно улыбнуться, Гарри вышел из кабинета Снейпа, спиной ощущая на себе его тяжелый взгляд.
* * *
Потекли размеренные дни. Но кое-что в них претерпело изменения. Снейп перестал изводить Гарри насмешками: теперь он либо не замечал его, либо просто ставил нули за невыполненную работу. Гарри старался пореже встречаться с зельеваром и побольше времени проводить на занятиях ОД.
- К концу года мы будем знать весь арсенал защитных заклинаний, - пошутила Джинни, когда она и Гарри сидели в гостиной Гриффиндора.
Гарри улыбнулся, глядя на ее волосы.
- Надеюсь, в реальной жизни они нам не пригодятся, - ответил он.
Джинни вдруг засмеялась и, протянув руку, стерла у него с щеки чернила.
- Вот, что я называю, усердно учиться.
________________

Декабрь подходил к концу. Несмотря на довольно мрачные статьи в Ежедневном пророке, где писалось о загадочных и необъяснимых исчезновениях и нападениях, школа гудела как улей в преддверии Рождества. На какое-то время Хогвартс оторвался от мира, погрузившись в радостную атмосферу тепла и всеобщего веселья.
В последние дни перед каникулами Гарри чудилось, что он попал на другую планету. Никто не говорил о таинственном убийстве семьи магглов, которое, определенно, было делом рук Пожирателей смерти. Вместо этого обсуждали подарки и долгожданный отдых в кругу семьи. Никто не вспоминал о кровожадном маньяке и убийце Сириусе Блэке, который до сих пор разгуливал на свободе и представлял угрозу магическому сообществу. Вместо этого писали письма родителям с просьбой приготовить к приезду огромные шоколадные пироги и, по возможности, ограбить «Сладкое королевство».
Гарри и самому, засыпая на Истории магии или слушая пророчества профессора Трелони о его, якобы, преждевременной мучительной и скорой смерти, порой казалось, будто все осталось по-старому. Но после, садясь за стол в Большом зале и скользя взглядом по преподавателям, он понимал, что все это ложь. Изменилось многое. Да начать хотя бы с того, что его «папаша» завтракал, обедал и ужинал в каких-то метрах от него.
Гарри приближающиеся праздники ждал как никто другой. Сама возможность оказаться вдали от Хогвартса, Снейпа и Амбридж, забыть хоть ненадолго о том, что, скорей всего, ему всю жизнь придется лгать Сириусу, была даром небес.
За три дня до долгожданного отъезда к Рону, который пригласил его и Гермиону погостить у него во время каникул, приехал Хагрид. Друзья несколько часов подряд допрашивали лесничего, пытаясь хитростью и лестью вызнать, где он был все это время, но тот упорно молчал, сказав только, что был у великанов. Гарри столь подобный ответ не удовлетворил, но он утешил себя мыслью, что все, рано или поздно, обязательно станет известно.

В один из последних вечеров в Хогвартсе перед зимними каникулами, Гарри, Рон и Гермиона грелись на полу возле камина в гостиной Гриффиндора. Гарри и Рон играли в шахматы, а Гермиона листала книгу.
- Гарри, я сейчас поставлю тебе шах, ты не видишь?
Гарри лениво посмотрел на доску. То, что Рон играет куда лучше него самого, он уяснил еще на первом курсе.
- Ты все равно выиграешь, - усмехнулся Гарри.
Рон с удовольствием кивнул, подтверждая слова Гарри.
В этот момент в гостиную, хихикая и переговариваясь, вошли четверо шумных третьекурсников, неся в руках горстки сладостей. Рон, напустив на себя грозный вид и сурово сдвинув брови, поднялся на ноги.
- Эй, таскаем еду с кухни?
Третьекурсники бегом устремились к себе в спальню, а Гермиона недовольно посмотрела на Рона.
- Что? – развел руками тот.
- Тебе не надоело запугивать младшие курсы? Ведешь себя порой как последний Малфой.
Рон задохнулся от возмущения, а Гарри просветлел.
- А ведь это идея! – воскликнул он, хватая Рона за руку и таща за собой. – Гермиона, идем.
Через пять минут, когда Гарри волоком втащил Рона и Гермиону в очередной коридор, последняя не выдержала.
- Куда, мы, собственно, движемся? Гарри!
- На кухню.
- Эээ...зачем? – не понял Рон. – Мысль, конечно, хорошая, но...
Гарри добрался до картины с фруктами и пощекотал грушу. После этого он распахнул дверь и вошел в огромный зал.
- Предлагаю устроить пикник, - вдохновенно сообщил он Рону и Гермионе.
- Гарри Поттер, сэр! – завизжал кто-то.
Гарри повернулся на звук. Среди снующих эльфов, косящихся на их троицу с явным интересом, он увидел Добби. Тот несся к нему на всех парах. Гарри испуганно отскочил в сторону, боясь, как бы домовик не снес его в порыве счастья.
- Гарри Поттер! Добби так рад! Добби не видел Гарри Поттера уже три месяца. Добби соскучился по Гарри Поттеру.
- Привет, - улыбнулся Гарри, тряся ручку эльфа. – Слушай-ка, мы хотим устроить небольшой такой пикник...
Едва произнеся это, Гарри тут же пожалел. При слове «пикник» эльфы замерли, а потом начался сущий ад.
- Ой, мама моя, - прошептал Рон.
Домовики с отчаянным писком пытались всучить друзьям всю ту еду, до которой доходили их руки. Добби собратья едва не задавили: если бы Гарри не удалось вовремя избавиться от пирога и приподнять эльфа, тому пришлось бы несладко. Гермиона, чьи карманы были до отказу набиты печеньем и конфетами, посмотрела на Гарри с мольбой.
- Эй! – крикнул Гарри. – Эй, послушайте!
Давка прекратилась. Эльфы, не мигая, уставились на Гарри. Тот откашлялся.
- Нам...нам совсем немного надо.
Послышались разочарованные стоны и вздохи. Эльфы грустно и как-то обреченно наложили в маленькую корзинку еды и протянули ее Гарри.
- Приходите еще! – крикнул на прощание Добби.
- Обязательно, - улыбнулся Гарри, - жди подарков на Рождество.
Вернувшись в гостиную, Гарри с облегчением обнаружил, что она пуста: ученики разошлись по спальням. Значит, можно было насладиться тишиной.
- Уже начало двенадцатого, - пробормотала Гермиона, - счастье, что нас не поймали. Гарри, что за пикник?
Гарри, уже доставший вместе с Роном по пирожному, приглашающим жестом указал Гермионе на корзину.
- Никогда не был на пикнике. Решил вот устроить его вместе с вами.
Гермиона закусила губу и с нескрываемой жалостью посмотрела на Гарри.
- Никогда не был? – переспросила она.
- Гермиона, - Гарри поморщился, глядя на выражение лица подруги, - я и обидеться могу. Садись.
- Завтра уроки. Нам нельзя допоздна засиживаться, - вздохнула Гермиона.
- Подумаешь, - отмахнулся Рон. – Успеем мы к твоим Бинсу и Снейпу.
Они просидели в гостиной несколько часов. Маленький пир затянулся, но даже Гермиона не заметила этого. Гарри чувствовал небывалое умиротворение, поедая чипсы и пирожки ночью в компании друзей. На какое-то время все неприятные и тяжелые мысли улетучились из головы, выставив все, что с ним произошло в последний месяц, дурным сном. Гарри рад бы был, если бы эта ночь никогда не заканчивалась, но часы на камине показали три ночи, и Рон удивленно выдохнул:
- Ого, мы, кажется, засиделись.
Едва он произнес эти слова, как в камине кто-то кашлянул. Гермиона испуганно вскрикнула, а Гарри резко повернул голову в ту сторону, едва не вывихнув при этом шею.
- Сириус? – изумлению в голосе Гарри не было предела. Он мгновенно подскочил ближе к камину, где была видна голова крестного. – Что ты здесь делаешь?
По губам Сириуса скользнула улыбка.
- К тебе пришел, что же еще?
Гарри недоверчиво сощурился.
- Откуда ты мог бы знать, что я буду здесь в три ночи?
Сириус смущенно кашлянул.
- Вообще-то я заглядываю сюда с тех пор, как вы устроили здесь эту милую...хм...пирушку. Думал поговорить с тобой сразу, как увидел, но вы так увлеклись, что я не решился мешать. И правильно сделал – узнал много нового.
Гарри почувствовал, как стальные тиски сдавили горло. Он в панике пытался припомнить, говорил ли с Роном и Гермионой о Снейпе, упоминал ли кто-нибудь из них о зельеваре хотя бы вскользь.
- Что-то не так, Гарри? – обеспокоенно спросили Сириус и Гермиона.
Гарри, стараясь дышать спокойно, пробежал глазами по лицу Сириуса. Нет, все, вроде, было как обычно. Сириус смотрел на крестника с тревогой и заботой. Значит, не знал. А может, знал, но просто умело скрывал?
«Черт побери, Гарри, зачем ему притворяться, идиот? Что ты, Сириуса не знаешь? Он не умеет все держать в себе. Если бы он что-то узнал, то уже не преминул сообщить бы тебе».
Эта мысль немного ободрила Гарри, который, стараясь, чтобы его голос прозвучал как можно более спокойней, спросил:
- И что ты узнал, Сириус?
- У тебя такой вид, как будто я пронюхал о твоем тайном плане захватить мир на пару с Наземникусом, - усмехнулся Сириус и неожиданно заявил. – Я тобой горжусь. Отец бы тобой гордился! Ты – истинный Мародер, Гарри.
Гарри недоуменно переглянулся с Роном и Гермионой, а Сириус буквально лучился счастьем.
- Эээ, - потянул Гарри, - я не совсем понял.
- ОД, Гарри! Ты просто молодец, это потрясающе. Так и нужно этой вашей Амбридж, не давай ей спуску.
- Гм, Сириус, - поджала губы Гермиона, лицо которой вдруг приобрело незнакомое Гарри выражение, - а тебя не смущает, что твоего крестника могут вышвырнуть из школы, сломать палочку, отправить до конца его дней жить к магглам, если, конечно, он доживет до этого самого конца.
Гарри уставился на подругу с недоумением. Что она несет? Ведь сама же и предложила создать бунтарский кружок.
- Гермиона, - начал Гарри.
- Подожди, я хочу услышать Сириуса, - нетерпеливо оборвала его девушка.
Сириус посмотрел на Гермиону с едва сдерживаемым раздражением. Видимо, только ее статус лучшего друга Гарри, удерживал его от грубости.
- Что ты хочешь сказать? Что мне плевать на Гарри?
- Нет, разумеется, если ты рассматривал такую перспективу в отношении ОД, - холодно откликнулась Гермиона.
По глазам Сириуса Гарри понял, что как раз «такую» перспективу он успешно проигнорировал.
- Я уверен, что вы не попадетесь. У Гарри есть мантия и карта мародеров, - быстрые слова Сириуса звучали скорей как оправдание, но Гарри с радостью ухватился за эту ниточку.
- Сириус прав, Гермиона. С нашим-то шпионским набором мы точно не попадемся, - сказал он.
Гермиона пожала плечами и вежливо замолчала, прекратив испепелять взглядом Сириуса.
- Я бы очень хотел, чтобы ты приехал ко мне на каникулы, но, к сожалению, это невозможно, - проговорил Сириус.
Гарри с наигранной бодростью ответил:
- Меня Рон к себе пригласил.
Рон подтвердил информацию энергичным кивком.
- Хорошо. Будешь не в Хогвартсе, и это радует. Тебе нужно хоть одно человеческое Рождество, - Сириус постарался скрыть горечь в голосе.
Гарри оглянулся на Гермиону. Девушка хранила молчание, а ее лицо напоминало камень.
* * *
Урок профессора Бинса Гарри и Рон проспали, за что им влетело от рассерженной Гермионы, которая заявила, что больше никогда не позволит мальчикам задерживаться надолго после отбоя. После вчерашней стычки с Сириусом она ходила напряженная и вспыльчивая, резко отвечала на все вопросы и отказывалась что-либо объяснять. Гарри, которому надоело пытаться вытянуть из нее причины вспышки, в итоге разозлился и отправился на урок к Снейпу один. Когда он шел в подземелья, внутри него все полыхало. Что за цирк устроила Гермиона?
- Кого я вижу, - голос Малфоя вышвырнул Гарри из мрачных мыслей. Он увидел слизеринца, в одиночестве прислонившегося к стене напротив кабинета зельеваренья.
- Ну, привет, Малфой, - бросил Гарри.
- А что это ты, Поттер, без шайки верных недалеких гриффиндорцев? Уизли и Грейнджер наконец-то поняли, с кем имеют дело, и бросили тебя?
- Не мечтай, говнюк, - Гарри неосознанно скопировал ледяную ухмылку Снейпа, - они мне друзья, если ты, конечно, понимаешь значение этого слова.
Малфой сверкнул глазами, а из темного коридора послышался голос профессора зельеваренья:
- И это все, кто пришел на мой урок? Вот уж не ожидал.
Снейп прошел мимо Малфоя и открыл дверь кабинета. Гарри первым скользнул внутрь и бросил вещи на свою любимую парту, стоящую подальше от зельевара.
- Будет вам, Поттер, я же не кусаюсь, - с усмешкой сказал Снейп из-за своего стола. – Первые парты свободны.
С того дня, как Гарри узнал правду о нем и Снейпе, смотреть на зельевара было больно. Эта боль пульсировала где-то в груди, постоянно напоминая о себе слабым покалыванием. Гарри научился не обращать на боль внимания, но убрать ее не было никакой возможности. Конечно, был вариант отравить Снейпа, но Гарри отметал его.
- Мне и здесь нравится, - упрямо заявил он.
Снейп хотел еще что-то сказать, но тут в класс стали подтягиваться ученики. Рон подсел к Гарри, а Гермиона ушла вперед за пустую парту.
- Меня-то ты что бросил? – возмущенно прошептал Рон. – В чем я провинился?
- Извини, просто разозлился на Гермиону. – вздохнул Гарри. – Она все еще молчит?
- Да, по-моему, Сириус ее вчера чем-то очень сильно задел. Или взбесил, я не разобрался.
Им пришлось замолчать, когда начался урок. Гарри был рассеян как никогда. Он пытался понять из-за чего ни с того ни с сего вчера завелась Гермиона и никак не мог. У нее были причины, Гарри в этом не сомневался, но вот что именно вывело ее из себя? Что сделал Сириус? Не подумал он о том, что их могут выкинуть из Хогвартса – велика беда! Гарри не видел в этом ничего катастрофического. Сириус сказал, что гордится им, - вот на что нужно обращать внимание.
Тихий стон над ухом чуть не заставил Гарри взлететь под потолок.
- Если вы еще раз так сделаете, у меня сердце остановится, - прошипел он Снейпу, незаметно подкравшемуся сзади.
- Не смею на это надеяться, Поттер. Живо смотри на доску.
Гарри послушно поднял голову.
- Читай третью строку, - скомандовал Снейп.
- Э, добавить три капли кромлевого сока и мешать четыре минуты против часовой стрелки, - прочитал Гарри, чувствуя, как Снейп сердито дышит ему в затылок.
- Браво, Поттер, читать ты все-таки умеешь. Итак, а теперь слушай и запоминай. Добавить три капли – это значит добавить три капли. Не четыре, не шесть, не одну, а именно три. Понимаешь? Задание для последнего идиота.
Снейп отошел. Рон проводил его удивленным взглядом.
- Смотри-ка ты, он хочет, чтобы у тебя получилось, - прошептал он.
Гарри поднял брови.
- Шутишь что ли? Он просто не хочет, чтобы я запоганил последнее зелье в этом семестре.
- Иными словами, он хочет, чтобы у тебя получилось, - Рон тщательно пытался скрыть улыбку, а Гарри с трудом подавил желание дать лучшему другу увесистый пинок по зад.
Когда Гарри подошел к профессорскому столу, чтобы сдать на проверку свое вполне себе сносное зелье, там же очутился Малфой.
- Не обманывают ли меня мои глаза, Поттер? – протянул слизеринец. – Неужели тебе хоть что-то удалось на этом уроке?
- Шел бы ты, Малфой, - Гарри аккуратно положил склянку с зельем на стол.
- Ах, Поттер, грязнокровка-матушка сейчас гордилась бы тобой.
- Минус десять баллов Слизерин, мистер Малфой, - отчеканил Снейп.
Тишина в классе, наступившая после, могла быть сравнима только с гробовой. И гриффиндорцы, и слизеринцы в шоке уставились на зельевара, впервые за всю историю школы снявшему со своего факультета очки.
- И потрудитесь вечером на отработках у мистера Филча. Я что-то не ясно сказал, мистер Малфой? – Снейпу было глубоко плевать на взгляды учеников.
- Нет, все ясно, сэр, - пробормотал Малфой.
Гарри посмотрел на Снейпа с недоверием. Тот рыкнув: «Все свободны», - отпихнул его плечом с дороги и вышел вон из класса.

Поведение Снейпа выбило Гарри из колеи. За обедом он искоса поглядывал на него, не замечая, что и как ест. Только когда Снейп вдруг впился в него взглядом черных мрачных глаз, Гарри поспешно отвернулся.
- Что это? – в ужасе спросил он, посмотрев на свою тарелку.
Рон заулыбался.
- Я несколько раз говорил тебе не поливать курицу шоколадным сиропом, но ты был слишком занят разглядыванием Снейпа, - пояснил он.
- И я ел эту дрянь? – поразился Гарри.
- С отменным аппетитом.
Гарри оглядел гриффинорский стол в надежде, что никто не заметил его кулинарных изысков, но, к сожалению, почти половина факультета сидела, выпучив на него глаза.
- У меня тетя всегда так готовит, - вывез он.
Колин Криви подпрыгнул на своем месте.
- Это так вкусно, Гарри? А мне можно сделать то же самое?
- Ну, я не думаю, что тебе понравится, Колин.
- Нет-нет, мне понравится!
Гарри отвел взгляд от четверокурсника, воодушевленно поливающего свою еду шоколадом.
- Я хочу перед вами извиниться, - раздался вдруг голос Гермионы.
Она сидела напротив Рона и Гарри. Лицо ее уже перестало походить на мраморную скульптуру, из голоса пропало раздражение и гнев. Она вернулась в свое прежнее состояние. Однако, Гарри и не думал радоваться и хлопать в ладоши. Он сощурил глаза и сдержанно поинтересовался:
- Можно узнать, какого черта произошло?
Гермиона выглядела подавленной.
- Я... Гарри, давай поговорим об этом на каникулах. Просто извините меня за то, что я грубила.
Гарри не хотел сдаваться так легко, но что-то в тоне Гермионы подсказало ему, что спорить или настаивать бесполезно. Смирившись, он кивнул.
- Только не думай, что я забуду.

Вечером проходило последнее занятие ОД перед каникулами. Гарри втайне гордился собой. Элементарные заклинания, необходимые в бою, его «ученики» знали превосходно и легко применяли на практике. Удивительно, но отстающих не было вообще. Все шли нога в ногу.
Глядя на то, как Гермиона кидает в Рона оглушающие заклинания, а тот либо уклоняется, либо создает идеальный щит, как Полумна, Джинни и Дин с легкостью увеличивают и уменьшают предметы, как Симус и близнецы с Ли Джоржаном используют манящие чары, а Ханна, Джастин и Падма с Парвати крушат тренировочные манекены, а потом восстанавливают их, Гарри мысленно поздравил себя с победой.
Когда занятие подошло к концу, Гарри искренне улыбнулся.
- Просто блестяще, молодцы, - похвалил он всех.
- Это ты молодец! – крикнул Терри Бут, и все громко зааплодировали.
- Спасибо, - засмеялся Гарри. – А теперь относительно наших будущих занятий. Во-первых, обещанный патронус. Да, вы уж готовы его осваивать.
Раздались бурные овации и одобрительные выкрики. Рон показал Гарри большой палец.
- Во-вторых, - продолжил Гарри, - поучимся противостоять Империусу.
Повисло неловкое молчание. Гермиона кашлянула.
- Э, Гарри, но ты... Ты уверен?
В голове с готовностью появилась картинка: он стоит перед Волдемортом, а тот накладывает на него первое Непростительное.
- Да, я абсолютно уверен, Гермиона. В прошлой войне Пожиратели очень любили накладывать его на людей. Думаю, всем пригодится умение противостоять ему.
- Но это же Непростительное, Гарри!
- Вы ведь не расскажете Дамблдору или Амбридж, что я его использовал?
Гермиона фыркнула:
- А это ни у кого и не выйдет. Все помнят свиток, куда мы вписывали наши имена, чтобы стать участником ОД? Так вот, свиток заколдован. Если кто-нибудь попробует выдать нас, к этому человеку тут же будет применено заклинание, стирающее память.
Гарри об этом не знал. Судя по вытянутым лицам остальных, они тоже.
- Ты говоришь об Обливейт? – со страхом в голосе спросила Лаванда.
- Именно о нем, - кивнула Гермиона.
- Но... Но это подло! Ты должна была рассказать...
- Это всего лишь справедливо. Не хочу подвергать нашу группу неоправданному риску.
Гарри восхитился Гермионой. Какая же все-таки умница! Он не был уверен в некоторых присутствующих, а Гермиона, оказывается, решила все проблемы.
- Ты должна была предупредить всех нас, - обиженно потянула Лаванда.
- Ну... Я предупредила вас сейчас, - Гермиона пожала плечами.
Прежде чем начался новый взрыв негодования, Гарри быстро вмешался:
- Так, давайте-ка расходиться, уже поздно.
Ученики по трое, по четверо стали выходить. Через несколько минут в Выручай-комнате остались только Гарри, Рон, Гермиона и зачем-то Чжоу.
- Гарри, мы не могли бы поговорить? – прошелестела когтевранка.
- Я скоро приду, - Гарри кивнул Рону и Гермионе, которые, спрятались под его мантию и ушли из комнаты. – Что, Чжоу?
Девушка подошла к нему. Гарри терпеть не мог, когда кто-то, кроме самых близких людей, нарушал его личное пространство, а потому сделал шаг назад. Чжоу недовольно поджала губы.
- Гарри, - наверно, она думала, что его имя в ее исполнении звучит соблазнительно, - я бы хотела попросить прощения. Знаешь, я действительно не подумала, когда звала тебя в Хогсмид. Все-таки Седрик умер у тебя на глазах, а я поступила глупо.
«Что за чушь она говорит?», - подумал Гарри.
- Ты мне очень нравишься, ты... Я подумала, может, у нас что-нибудь получится, если ты захочешь.
- Чжоу, давай оставим эту тему в покое. У нас ничего не может быть.
- Но почему? – взвилась Чжоу.
- Потому что, мне это не нужно, - выпалил Гарри и чуть мягче добавил, - извини.
- Ты – невозможный хам!
Чжоу зарыдала и выбежала из комнаты. Гарри казалось, что еще секунда и у него пар из ушей повалит. Что она к нему привязалась? Он еще в начале года ясно дал понять, что она ему не нравится.
Злой, как стая волкодавов, Гарри побрел по коридору. Зверски хотелось курить. Гарри похлопал себя по карманам и вспомнил, что сигарет у него нет. Мысленно обругав Снейпа и дурака-себя, Гарри пошел к Астрономической башне. Без мантии делать это было небезопасно, так как отбой был два с лишним часа назад, но Гарри тешил себя надеждой, что в школе ни на кого не наткнется. Кому придет в голову торчать на площадке, обдуваемой ветрами, вместо того чтобы нежиться в мягкой и теплой постели?
Оказалось, есть кому. Увидев Снейпа, оперевшегося на перила, в развевающейся мантии, Гарри медленно повернулся, и только занес было ногу, чтобы улизнуть, как его догнал голос:
- Интересно, Поттер, что это ты здесь делаешь после отбоя? Или школьные правила уже отменили?
Не оборачиваясь, Гарри бросил:
- Не туда свернул, профессор, уже ухожу.
На его плечо легла рука Снейпа и резко развернула к себе.
- Ты ужасный лгун, Поттер.
- У меня просто богатая фантазия, - Гарри хотел было стряхнуть руку, но Снейп ее и сам убрал.
- Минус... А ну тебя к черту, Поттер, проваливай. Ваш факультет все равно на одной Грейнджер держится. Как ей еще памятник не поставили в вашей гостиной, удивительно!
Гарри, однако, не спешил уходить.
- Почему вы сняли баллы с Малфоя? – спросил он.
Лицо Снейпа потемнело. Он сделал шаг к Гарри, и тот инстинктивно вжался в стену.
- А с чего ты взял, что я тебе отвечу? Думаешь, в связи с новыми обстоятельствами у тебя появились привилегии?
- Нужны мне ваши привилегии! – Снейп сопел практически ему в лицо, и Гарри пожалел, что не может слиться с серым камнем у себя за спиной. – Просто интересно. Вы никогда раньше не снимали баллы со своего факультета.
Снейп некоторое время вглядывался ему в глаза, хмурясь и о чем-то сосредоточенно думая. Затем отошел и отвернулся.
- Да, наверно, это и твое дело тоже, - раздался хриплый голос зельевара. – Драко, он...перешагнул черту, так сказать. Он оскорбил Лили.
Гарри практически перестал дышать. Он смотрел на спину Снейпа, как загипнотизированный, и не мог отвести взгляд.
- Вы же... Сколько раз при вас Малфой оскорблял моих родителей!
- Это не то, Поттер! – рыкнул Снейп. – Он оскорбил лично ее.
- Вы что же, любили мою маму? – скептицизм в голосе Гарри зашкаливал.
- А как иначе ты появился на свет, Поттер? – ядовито спросил Снейп.
Он говорил что-то еще, но Гарри отвлекся. Он с удивлением почувствовал, как по губе скатывается нечто теплое. Дотронувшись пальцами до носа, Гарри уставился на кровь, потекшую с гораздо большей скоростью.
«Что за черт?», - подумал он, и тут же шрам взорвался дикой болью. От шока Гарри не мог даже кричать. Последний раз шрам так болел только на кладбище. Не может же Волдеморт быть так близко!
Схватившись за лоб руками, Гарри медленно сполз по стене на пол.
Вспышка. Коридор с виднеющейся вдали черной дверью. К ней, ухмыляясь, идет женщина с длинными растрепанными волосами. Гарри мгновенно узнает ее. Беллатриса! Она что-то напевает себе под нос и подходит к черной двери.
Гарри глухо застонал от боли, разбивающей голову на осколки. Издалека послышались быстрые шаги, а после – чей-то голос.
Вспышка. Беллатриса, открыв от предвкушения рот, дотрагивается до ручки двери. Внезапно коридор взрывает охранная сигнализация. Беллатриса отскакивает от двери и, резко оборачиваясь, достает палочку.
- Стой на месте! – кричит кто-то.
Беллатриса смеется. Гарри узнает человека, кинувшегося к Пожирательнице. Артур Уизли!
- Пришел меня остановить? Только ничего не выйдет, осквернитель крови, - хохочет Беллатриса.
Она пускает в мистера Уизли проклятия, но тот ловко отбивает их.
Гарри слышал, как Снейп выкрикивал ругательства и пытался растормошить его, поднять на ноги.
- Поттер! Поттер! Ну же, ради Мерлина! Гарри!
Вспышка. Беллатриса прерывисто дышит и тут же посылает в мистера Уизли Круциатус. Тот падает на пол, извиваясь и крича от боли.
- Хозяину нужен мальчишка, поганый выродок! – вопит Беллатриса. – И он его получит.
Раздается топот ног. Беллатриса швыряет в мистера Уизли напоследок каким-то заклинанием, от чего он заходится в сдавленном хрипе, и аппарирует.
Боль не заканчивалась. Перед тем как потерять сознание, Гарри почувствовал, как его подхватывают сильные руки. А после мир утонул во мраке.