Глава 14
Гостиная Гриффиндора изменилась до неузнаваемости. Красные цвета сменились на чёрные, из ярких пятен остался только огонь в камине, выглядевший чуждо в мрачном помещении.
В гостиной теперь никто надолго не задерживался: все старались как можно быстрей пройти её и оказаться либо в спальне, либо за портретом.
Смерть Кэти коснулась не только гриффиндорцев. Все, так или иначе, скорбели. Гарри и не знал, что у их охотницы так много друзей из Пуффендуя и Когтеврана. Ещё большим шоком стали две слизеринки, которые принесли цветы безутешным родителям Кэти, прибывшим, чтобы забрать тело дочери на следующий день после её смерти.
— Она была светлым и необычайно добрым человеком, — сказала МакГонагалл в выступлении перед школой, и Гарри кивнул в ответ.
Кэти была светом в их команде, искрой. Гарри впервые по-настоящему понял, что чувствовали в своё время пуффендуйцы, потерявшие Седрика — часть семьи: будто кусок от сердца оторвали.
* * *
— Гермиона? — позвал Гарри, входя в Выручай-комнату.
Последние три дня Гермиона проводила именно здесь. Иногда одна, иногда в компании Рона, Джинни или Малфоя. В компании любого своего друга, кроме него.
— Гермиона? Пожалуйста, поговори со мной.
— Что случилось? — Гермиона вышла ему навстречу.
Гарри вгляделся в подругу, упорно не смотрящую ему в глаза, и сделал шаг.
— Это я хочу знать, что случилось. Почему ты избегаешь меня?
Гермиона пожала плечами и отвернулась. Гарри отступать не собирался.
— Посмотри на меня.
Гермиона покачала головой и уставилась на туфли.
— Гермиона?
— Я виновата перед тобой, — выпалила Гермиона внезапно.
Гарри опешил.
— Что?
— Я виновата! Я... Я презираю себя за это. Ты чувствовал вину за смерти Седрика, Сириуса, родителей, а я говорила тебе утешающие фразы, сама толком не понимая твоих чувств. На самом деле ты был одинок и понимал это, поэтому и приключилась беда с таблетками. Тебя никто не понимал, вот и всё. Я говорила тебе: это не твоя вина, не ты их убивал. Да, это правда, я так и думаю, но я не знала, что творится внутри тебя. Не знала до смерти Кэти. Я чувствую такую вину! Мне кажется, поспеши я к вам, открой письмо в библиотеке — и Кэти была бы жива.
Гарри молчал, не зная, что сказать. Нужно было подойти к Гермионе, обнять, утешить. Но он понимал, что она не поверит его успокаивающим словам. Поэтому он проговорил:
— Случилось так, как случилось, Гермиона. Если бы нам было дано всё знать наперёд, то мы исправили бы кучу ошибок, но жизнь непредсказуема. Ты теперь знаешь. Нельзя терзаться мыслями «о том, что было бы, если».
— Малфой говорил так же. — Гермиона тихо вздохнула. — Но... это тяжело.
— Я знаю.
— И это ещё не самое страшное. У меня такое чувство, что я не сделала чего-то, что могла сделать. И дело даже не во времени, которого не хватило. Дело в том, что я действительно не сделала чего-то, что могло спасти Кэти.
Гарри подошел к подруге и крепко обнял. Гермиона всхлипнула и, ухватившись за Гарри, как за спасательный круг, зарыдала ему в плечо.
— Ну, тихо, тихо, ты на взводе. Не вини себя, не нужно. Ты же у нас умница, ты понимаешь, что я не виноват в смерти Сириуса, а ты — в смерти Кэти. Мы справимся с этим.
— Обещаешь? — и было в этой фразе столько детской наивности, практически не свойственной Гермионе, что Гарри горячо закивал.
— Конечно, обещаю. У нас всегда всё получалось. И сейчас получится.
* * *
Неделю спустя шок отпустил. Проснувшись утром, Гарри почувствовал, что на душе стало легче. Время смогло подлатать ранки, и ужас, державшийся прежде, прошёл.
Сев на кровати, Гарри оглядел спальню. Вопрос, не дающий ни ему, ни его друзьям покоя ни днём, ни ночью, вновь всплыл.
Кто из гриффиндорцев предатель?
Раньше не давали думать эмоции, но вскоре Гарри понял, что рассуждать надо логически, так, как делала это Гермиона, с маниакальной одержимостью составляющая список потенциальных подозреваемых. Свой список она не показывала никому, поэтому Гарри решил писать собственный.
Итак, кто, если подумать, мог?
Отбросив эмоции и стереотипы в сторону, Гарри с уверенностью говорил себе: почти любой, у кого есть мотив. А вот что был за мотив? Месть? Страх? Деньги?
Вот, например, лежал Дин, свесив руку с кровати. Магглорожденный добряк Дин, который отпадал. Не было у магглорожденного мотива, чтобы помогать тому, кто таких, как он, истребляет.
А вот у того же Симуса мотив быть мог. Он всегда был самым скрытным в их «спальной компании». Его мать работала в министерстве и была довольно специфических взглядов на жизнь. Как и её сын, который вполне мог пожелать лучшей жизни на стороне возможного победителя.
Джинни? Не смешите, пожалуйста. Гарри скорее мог бы подозревать себя самого, чем её.
Габриэлла? Отбрасывая в сторону интуицию, Гарри записал её имя на листок сразу под именем Симуса. Своему внутреннему компасу он доверял, но действовать нужно было, как предложила Гермиона.
Парвати и Лаванда. Из этой парочки легкомысленной балаболкой была только вторая. У Парвати имелся тот же ум, что отправил её сестру в Когтевран. К тому же Патилы были чистокровными. Её имя попало в список третьим.
Дальше пошло в том же духе. Спустя пару часов непрерывной работы в руках Гарри оказался список, содержащий фамилии: Финниган, Нельсон, Патил, Кут, Робинз, Спиннет, Слоупер и Маклагген. Гарри пробежался (взглядом) по списку ещё раз и, вздохнув, заколдовал его и убрал в карман. Теперь оставалось только следить за этими людьми. Рано или поздно один из них должен промахнуться.
***
На следующий день Гермиона предложила сходить развеяться в Хогсмид. Рон и Гарри предложению удивились и обрадовались.
Погода стояла поистине осенняя. Пока друзья шли к деревне, Гарри то и дело ёжился от промозглого ветра, пробиравшегося под одежду.
— Смотрите-ка, там Хагрид, — улыбнулась Гермиона, глядя на «Три метлы».
Они помахали Хагриду, который пробасил им приветствие и продолжил о чём-то горячо спорить с оппонентом.
В «Кабанье голове», куда привела их Гермиона, людей оказалось немало.
— А я думал, здесь тихое местечко, — пробормотал Рон.
— Только не по выходным и не когда здесь за каждую третью бутылку огневиски — четвёртая в подарок.
— Огневиски? Да тут половина из учеников! — воскликнул Гарри.
Гермиона посмотрела на него как на саму наивность и пожала плечами.
— Ну да.
— Огневиски — это круто, — согласился Рон. — Я бы и сам не отказался.
Гермиона свирепо посмотрела на Рона, и тот мгновенно сдулся.
— Сегодня персонально для тебя огневиски не будет, Рональд!
— Ладно-ладно, уже и сказать нельзя.
Усаживаясь за свободный столик у стены, Гарри увидел Ремуса, разговаривающего о чём-то с барменом. Ремус повернул голову в их сторону и, улыбнувшись, кивнул Гарри. Тот кивнул в ответ, ощутив укол совести, напомнившей, что в последнее время Гарри виделся в Люпином только в Большом зале или официальной обстановке класса, и то когда не прогуливал занятия. И про проблемы с зельем Гарри тоже не сказал. За это было стыдно вдвойне.
— Гарри, ты чего замер? — окликнул его Рон. — Я спрашивал: ты сливочное пиво будешь?
Гарри торопливо переключился на друзей.
— Да, конечно.
— Я хочу кое в чём признаться, — выпалила Гермиона.
Рон замер.
— И? — поторопил Гарри подругу.
— Но ты, Рон, сперва за пивом сходи, чтобы мы не за пустым столом сидели, а то неудобно.
Через несколько минут Рон вернулся с тремя бутылками и, галантно открыв бутылку Гермионы, приготовился слушать. Гермиона, меж тем, не торопилась. Гарри с Роном переглянулись, пытаясь одним взглядом спросить друг у друга, о чём пойдёт речь, но не преуспели.
— Три дня назад, ночью, я стащила у Гарри мантию, подстраховалась дезиллюминационными чарами, забралась в кабинет Дамблдора и украла две книги.
— Извини? — переспросил Рон.
Гарри поперхнулся пивом и закашлялся, когда смысл сказанного Гермионой дошёл до него. Посмотрев на подругу, он увидел, как румянец залил её щеки, и она отвернулась.
— Так было нужно. Я была неправа, когда говорила, что лезть в кабинет директора — это бред. Волдеморт — вот кто действительно должен нас заботить. Нет времени думать о том, что красиво, а что некрасиво. Смерть Кэти переубедила меня.
Гарри не знал, что ответить, а вот Рон нашёлся: приобняв Гермиону, он назвал её умницей, и с лица той мгновенно ушло напряжение.
— Ты просматривала книги? — спросил Гарри какое-то время спустя.
— Разумеется. — Гермиона кивнула. — Одну из них, ту, в которой написано про хоркруксы, читать практически невозможно, уж поверьте мне. Мало того, что написано сложно, так ещё и речь идет об убийствах, крови и настолько тёмной магии, что непонятно, почему Дамблдор не отправил её в Министерство.
— Ты нашла у Дамблдора книгу о хоркруксах? — удивился Гарри.
— Он — самый сильный маг нашего времени, — резонно заметила Гермиона. — И я решила так, заодно, проверить, нет ли книги, в которой упоминались бы хоркруксы, в его библиотеке. Оказалось, у него есть книги совершенно о чём угодно.
Рон покачал головой.
— Но... Но как, чёрт возьми? Он же обязательно их хватится! И тогда нам крышка.
— Ты что же, совсем меня за дуру держишь, да, Рон? — вздохнула Гермиона. — В ту ночь, когда я забралась в кабинет, Дамблдора в нём не было. Я сделала копии книжек и уничтожила все следы пребывания там. Портреты меня увидеть не могли, потому что я была в мантии, услышать не могли, потому что я поставила вокруг себя заглушающие чары. Всё продумано.
— Я уже говорил, что ты гений? — пробормотал Гарри.
— Но никогда не устану это слушать. — Гермиона улыбнулась.
Они просидели в «Кабаньей голове» недолго. Всё-таки шум вокруг мешал сосредоточиться, а слова Гермионы вновь настроили Гарри на хоркруксы. Хотелось бежать и действовать.
Когда друзья выходили из заведения, их окликнули Джинни и Полумна. Сердце Гарри пропустило удар. Джинни спокойно поздоровалась, и Гарри едва подавил злость вкупе с тоской. Казалось, что Джинни безразлично их расставание. Вон, веселилась как ни в чём не бывало, мило улыбалась парням, особенно Симусу. А он в это время переживал. И после этого девчонки имели наглость рыдать в туалетах на тему: «Парни не умеют любить, а я, бедная, вся исстрадалась». Какая наглая ложь!
Включив силу воли, Гарри отвернулся от Джинни. Его взгляд принялся блуждать по домам, знакомым и незнакомым лицам и остановился на женщине, которая притаилась в тени дома и смотрела... на него? Медленно, очень медленно до сознания Гарри добиралась картинка. Несколько секунд, что Гарри и незнакомка смотрели друг на друга, превратились в бесконечность. Женщина была одета в самую обычную маггловскую одежду: джинсы, рубашку и лёгкую куртку. Самая обычная обувь. Но её лицо... В это Гарри не мог поверить. Он чувствовал, как тело покалывают тысячи мелких иголочек, и с каждым разом уколы становятся всё больней, что впору закричать.
Рыжие волосы были чуть длиннее тех, что преследовали его во снах. Но всё остальное было таким же: бледноватая кожа лица, подбородок и яркие, как у него, зелёные глаза.
Женщина прикусила нижнюю губу в точности, как это делал сам Гарри, и на её лице отразилось страдание, что окончательно уверило Гарри, что перед ним живой человек, а не галлюцинация.
— Мама... — прошептал Гарри.
Лили часто-часто заморгала и скрылась за углом дома. Гарри рванул в её сторону, не обратив внимания на оклики позади. Молясь всем святым, он резко, едва не упав и не разбив нос о стену дома, повернул за угол, но там уже никого не было.
— Пожалуйста, — задыхаясь, Гарри дико осматривал закуток в надежде, что вот сейчас она выйдет, и он снова сможет увидеть её. — Ну пожалуйста!
— Что случилось? — к нему подбежали испуганные Рон, Гермиона, Джинни и Полумна.
— Я видел маму.
— Что?
— Я. Видел. Свою. Мать, – раздельно повторил Гарри. — И не нужно сейчас говорить, что мне показалось, что я сбрендил и тому подобное! Я видел её живую – и точка!
Рон переглянулся с Гермионой, но заговорила Джинни:
— Никто ничего не говорит, Гарри.
— А с тобой общаться я больше не хочу. Надоело всё.
— Гарри, не ори на мою сестру, — предупредил Рон.
— Я уже умею разговаривать, Рон. — Джинни посмотрела на Гарри. — Давай, выговаривайся.
— Как скажешь! Повторюсь: нам больше не нужно общаться. Мне не нужна твоя фальшивая забота со стороны, твои «добрые утра» и «спокойные ночи». Хватит! Ты придумала себе наш роман с Габриэллой, которой, между прочим, цветы таскаю не я, а Драко. Ты меня не слышала, ты мне не верила. И после этого ты вообразила, что мы будем общаться как ни в чём не бывало? Да ни за что! Иди обжимайся с Симусом — это у тебя хорошо получается. А меня не трогай.
Сказав это, Гарри не стал дожидаться ответа и зашагал по направлению к школе.
***
В комнате отца Гарри плюхнулся в кресло и, не замечая удивлённого взгляда Снейпа, уставился на огонь, пляшущий в камине. Встреча с мечтой в Хогсмиде была правдой, он был убеждён, хотя здесь, в этой комнате, рядом со здравомыслящим отцом и вдали от того проулка в голову стали пробираться скептические мысли. Но следы на почти нетронутом снегу проулка были!
— Поделишься? — поинтересовался отец.
— А ты не скажешь, что я спятил? — вопросом на вопрос ответил Гарри, подозрительно посмотрев на Снейпа, оторвавшегося от книги.
— Если у меня не будет повода это сказать, не скажу, — пообещал отец. — Говори, не томи.
— Я видел маму, — вздохнул Гарри. — Я клянусь, это была она, такая же, как в моих снах!
Снейп долго вглядывался в Гарри.
— Ты уверен, что это была не галлюцинация? После твоих выкрутасов с таблетками...
— Да нет же! — крикнул Гарри. — Я видел её! И она видела меня. Правда... она ушла. — Гарри уставился в пол. — Я прибежал к тому месту, где она стояла, но опоздал.
По лицу Снейпа трудно было понять, о чём он думал. Гарри не ждал, что ему поверят, но надеялся хотя бы на понимание.
— Как Лили выглядела? — спросил Снейп настолько спокойным голосом, что Гарри мгновенно понял, какая огромная лавина чувств сейчас бушует внутри отца.
— Она выглядела как живой человек! Она не стояла в белых одеждах, протягивая мне навстречу руки! Она была... она была настоящей, пап.
— Не о том речь, — прервал Снейп Гарри. — Я спрашиваю, как она выглядела? Была такой же двадцатилетней, когда умерла? Моложе или старше?
Гарри пожал плечами.
— Она выглядела на свой возраст. То есть, на свой нынешний возраст, как если бы жила всё это время.
— А ты не допускаешь такой мысли, что это была женщина, очень на неё похожая?
— Чёрт! — Гарри вскочил. — Она меня узнала! Ты не слушаешь или не веришь?
— Я не понимаю! — рявкнул Снейп, теряя самообладание. — В нашей жизни чего только не случится! Но о том, чтобы умершие много лет назад люди разгуливали по миру живых — это новость!
Гарри распирала злость.
— Послушай, я сам в шоке, но надеялся, что ты хотя бы обрадуешься. Это была моя мама! И мне плевать, как так вышло, но она была живой.
— Гарри, в отличие от тебя, я не кидаюсь в омут с головой, а пытаюсь понять, — сказал отец.
— Хорошо, удачи. А я просто буду надеяться, что ещё её увижу, — ответил Гарри и направился к двери. — До завтра.
Снейп не стал его удерживать.
В гостиную Гарри идти не хотел. Всё, на что он мог там натолкнуться, — это раздражённые друзья и бывшая девушка. Поэтому, взвесив все за и против, Гарри направился на Астрономическую башню.
Поднимаясь по ступеням, он почувствовал, как вернулась уже привычная головная боль, а змей-искуситель внутри него принялся просить «ма-а-ахонькую таблеточку» или хотя бы сигарету. Послав самого себя далеко и надолго, Гарри вышел на площадку, глотая холодный воздух.
Спереди послышался тихий всхлип, едва различимый из-за шума ветра. Гарри пригляделся и увидел маленькую фигурку, сидящую около стены рядом с перилами.
— Эй, — позвал он, узнавая силуэт.
К нему повернулась Габриэлла.
— Чего надо? Убирайся!
Гарри не отреагировал на грубость. Габриэлла! Плакала?
— Что случилось? — Гарри подошёл к девушке, которая тут же отвернулась, чтобы не были видны её красные глаза. — Габриэлла?
— У меня всё отлично, отстань.
— Но ты плачешь.
— Представь себе, я не киборг, а человек. — Габриэлла усмехнулась сквозь слёзы.
Гарри улыбнулся.
— Мне ещё не удавалось увидеть человечную тебя.
— Поздравляю, можешь играть победный марш. — Габриэлла вытерла лицо рукавом. — Мать ненавидела, когда я плакала в детстве. Она обычно била меня и запирала в комнате, ставя на неё заглушающие чары.
— Твоя мать тебя била?
— Она не слишком меня любила. Когда она появлялась в том доме, где жила я и её муж, мне часто влетало. Отец не позволял ей применять ко мне Круциатус. Не знаю, почему, но он нередко говорил, что с моей помощью надеялся сделать из матери женщину, приучить её к дому. Он безумно любил её, а я боялась, потому что она не была создана для семьи. — Габриэлла снова всхлипнула. — Попав в дом к бабке, я поняла, чего хочу. Я хотела научиться магии, которая помогла бы мне не бояться и отомстить всем тем, кто не дал мне семьи. И я училась. Я постоянно училась. До одиннадцати лет, пока мне не было позволено купить палочку, я обучалась у одной тётки искусству заживлять раны. Если честно, то с палочкой подобная магия выходит хуже, а может, просто у меня не было определённых навыков. Интересно, зачем я тебе всё это рассказываю? — Габриэлла обхватила колени руками и положила на них голову. — Не говори никому, ладно? Сочувствие — последнее, в чём я нуждаюсь.
— А я тебя понимаю, — сказал Гарри. — Ты не представляешь, где и с кем жил я до одиннадцати лет.
Габриэлла недоумённо посмотрела на него, и Гарри улыбнулся. А потом начал рассказывать.
____________
После разговора по душам Габриэлла не то чтобы изменилась, но спеси у нее поубавилось, и огрызаться через каждое слово она перестала. Пару раз Гарри видел, как она улыбается: по-настоящему, без сарказма или самодовольства. Гермиона вновь оказалась права, и под маской цинизма у Габриэллы обнаружилась вторая личина.
— Знаешь, я не могу это объяснить, — поделилась Гермиона с Гарри, когда они сидели в библиотеке, делая домашнее задание для профессора Стебль, — но я как радио, настроенное на ее волну. Скорей всего, дело в нашем сходстве. Я не контролирую эти чувства, но как же здорово, когда она улыбается! Я говорю глупости?
Гарри покачал головой.
— Нет, вовсе нет. Я тоже был в постоянной связи со Снейпом, помнишь? С первого курса. Но у нас-то это было логично, раз уж он оказался моим отцом. А вот ты и Габриэлла. Может быть, вы родственники?
Гермиона пожала плечами и задумалась.
— Я размышляла об этом. В моем роду были маги, так же, как и в роду твоей матери, к примеру. Я знаю только одного предка-мага из рода отца, и тот тоже Грейнджер. Но вот Нельсоны! Не знаю, Гарри. Как это выяснить? Я не чистокровная и даже не полукровка, чтобы, подобно им, иметь какую-никакую родословную. Можно было бы обратиться к маггловской медицине, но для этого нужна Габриэлла да и денег немало.
Гермиона замолчала, а в Гарри этот разговор вновь разбудил поутихшее любопытство и недоумение. Самодовольная ухмылка Габриэллы напоминала ему человека, который делал точно так же, человека, с которого она скопировала этот жест.
— И глаза у нее как у моей бабушки. Нет, определенно, мы с ней родственники. Хотелось бы узнать, насколько близкие. Все мы здесь в каком-то родстве, все, кто есть в Хогвартсе.
— Это точно, — кивнул Гарри, почти не слушая.
«...Отец не позволял ей применять ко мне Круциатус».
Каким монстром должна быть женщина, на которую молится муж и которая ненавидит собственного ребенка? Почему?
«Он безумно любил её, а я боялась».
Ну же, думать! Ответ прост!
Гарри скосил глаза на Гермиону, задумчиво смотрящую в окно, и неожиданно вспомнил ее слова, сказанные летом:
«У родителей от меня всю жизнь были какие-то тайны за семью печатями... До шести лет меня растил отец...»
А следом вспомнилась и Габриэлла:
«В основном себя вырастила я сама. Пару-тройку лет меня лицезрела мамаша».
— Гермиона, — медленно позвал Гарри, — а твоя мама действительно лечилась несколько лет?
Гермиона недоуменно посмотрела на Гарри.
— Зачем ты спрашиваешь?
— Ответь.
— Да, — Гермионе явно была неприятна эта тема, - мы с папой чуть ли не каждый день ее навещали. А что?
— Ничего, — Гарри покачал головой, берясь за перо, — просто думаю.
Они снова склонились над домашними заданиями, хотя Гарри был уверен, что мысли Гермионы, как и его собственные, далеки от травологии.
Их покой был нарушен Роном, который шумно подошел к их столу и бросил сумку на стул рядом с Гермионой.
— По-моему, Джинни с ума сходит, — с ходу заявил Рон. — Сначала как заведенная ходила по гостиной, а когда я просто предложил ей поговорить с Гарри, наорала на меня и сбежала. Нормально?
Гарри и Гермиона синхронно повернули головы к Рону, который принялся раздраженно копаться в сумке.
— Какие-то все психи стали, честное слово. И сказать уже ничего нельзя.
— Пойду-ка я поищу ее, — предложила Гермиона, вставая. — А вам, мальчики, задание. Травологию в сторону. Штурмуйте реликвии Хогвартса.
Книжка шлепнулась на стол, а Гермиона скрылась из виду.
— Странно, что она сама ее еще не прочитала, — буркнул Рон.
— Прочитала, но не всю. Вот, — Гарри вынул из-под учебника по травологии пергамент, — здесь Гермиона написала всё, чем славились основатели и сам Хогвартс.
Рон взял пергамент и пробежал по нему взглядом.
— Маловато как-то. И Тайная комната тут есть. О, смотри!
— Да-да-да, меч Гриффиндора. Но где он, мы знаем. Надо узнать о местоположении того, что в списке осталось.
Через час Гарри отшвырнул перо в сторону. В книге рекой лилась вода о самих реликвиях, но где они находились сейчас, оставалось загадкой. Хорошо, меч был в Хогвартсе, а остальное? Чаша Пуффендуя? В книге говорилось, что чаша была похищена из кабинета директора Хогвартса в то время, когда Том Реддл был пятнадцатилетним школьником. Украл Реддл — это понятно, но куда он после ее дел? Диадема Кандиты Когтевран и вовсе была утрачена в незапамятные времена. Зеркало Еиналеж было увезено из школы четыре года назад.
— Ну и что дальше? — зевнул Рон. — Прорицания мы прогуляли, а нового ничего не узнали. Надо бы нам найти того человека, который знает о хоркруксах, а не тратить время попусту.
— Ага, и как ты его найдешь? — поинтересовался Гарри. — Развесишь плакаты по школе?
Рон внезапно перестал дышать, замерев в одной позе. Гарри испугался.
— Рон, ты чего?
Рон схватил воздух ртом и отчаянно зажестикулировал. Гарри вскочил и встряхнул друга, приводя в чувство.
— Да Габриэлла же! — воскликнул Рон.
— Что?
— Габриэлла! Она знает! Она что-то ищет! Ну мы и кретины!
Гарри хотел было возразить, но с внезапным озарением осознал, что Рон прав. Как они не замечали?
— Я вытрясу из нее всю информацию! — горячо воскликнул Рон и кинулся было к выходу, но Гарри успел остановить его.
— Эй, успокойся. Во-первых, она на уроках, в отличие от нас, а во-вторых, если ты накинешься на нее, ничего хорошего не выйдет.
Рон, казалось, успокоился, а Гарри продолжал:
— Поговорим с Гермионой и все решим. А пока пошли, скоро Защита от Темных искусств. Ее я точно прогуливать не собираюсь.
***
Ремус рассказывал о заклинании, замедляющем действия противников. Гарри слушал в пол уха, глядя на спину и плечо Габриэллы, которая склонилась над пергаментом и конспектировала лекцию. Рон толкнул его в плечо, выводя из транса и кивая на Люпина, который заметил невнимательность ученика и теперь с упреком поглядывал в его сторону.
Занятие длилось дольше обычного. Казалось, время, издеваясь, замедлило свой ход и вместо того, чтобы помочь Гарри идти быстрее, сделало все с точностью до наоборот.
После урока Гарри, собирая учебники, мельком увидел, как Рон потащил Гермиону в сторону. Очевидно, рассказывал о подозрениях.
— Гарри, все в порядке? — раздался над ухом голос Люпина.
— А?
— Я спрашиваю, все ли у тебя нормально? Знаешь, твой отец...
— Который из них? — вырвалось у Гарри помимо воли. Как-никак, перед ним стоял лучший друг Джеймса Поттера, а не Северуса Снейпа.
— Твой нынешний отец беспокоится за тебя. Вчера мы разговаривали об этом твоем «видении» в Хогсмиде.
— Это было не видение!
— Да-да, согласен, может, и нет. Северус тоже в смятении, хоть и старается не показывать этого.
— Ремус, — Гарри вздохнул и шумно опустил сумку на парту, — я ему доверяю и очень привязался к нему, клянусь, но мы часто не можем найти... этот... компромисс. Наверно, нам лучше отдохнуть друг от друга несколько дней.
— Или сесть за стол и пообщаться.
— Не сегодня.
Ремус схватил уходящего Гарри за плечо и развернул к себе.
— Послушай, когда-то я поругался с Джеймсом. Сильно поругался из-за того, что он мне не поверил. Долго злиться мы друг на друга никогда не могли, поэтому помирились буквально через сутки. Я... Я собирался приехать к нему, но опоздал. За час до того, как я приехал, он умер. Все, что я увидел, — это разрушенный дом, Сириуса, которого авроры забирали в Азкабан, и рыжего толстого кота, оставшегося без хозяев. Ждать в случае с близкими людьми — роскошь и глупость. Однажды ты можешь опоздать.
Потрепав Гарри по плечу, Ремус вышел, оставив мальчика наедине с самим собой.
***
Спустя десять минут, стоя перед кабинетом отца, Гарри как бы между прочим подумал о том, что бросил Рона и Гермиону разбираться с Габриэллой в одиночку и собирался прогулять Трансфигурацию, за которую ему влетит, как только МакГонагалл доберется до него. Тихонько постучав в дверь, Гарри заглянул внутрь. Пусто.
— Пап, — позвал он.
Ничего.
Вздохнув, Гарри, прикрыл дверь и повернулся, чтобы уйти.
— Черт!
Гарри отшатнулся и впечатался в стену, ударившись затылком. Человек, на которого он налетел, ничуть не смутился и скривил губы в усмешке.
— Что тебе здесь надо? — спросил Гарри. — Снейпа нет.
— Да и твоя компания пригодится.
— Что?
— Знаешь, что меня радует, Поттер. Мне даже прятаться не нужно, все просто. Ты забудешь о том, что происходило здесь и сейчас. Удобно, когда у твоего врага внезапно появляется склонность к амнезии. Я точно знаю, когда у тебя будут происходить вспышки потери памяти. Стресс, неожиданность — и вуаля!
Гарри вытащил палочку. Понимание, озарение и ярость смешались в один большой ком. Как же просто! Вот кого нужно было подозревать в первую очередь: того, кто имел самый предсказуемый мотив. Ведь проскальзывала у него мысль!
— Но сейчас-то я все помню, — прошипел Гарри.
— Да не особо. Ты уже все забыл. С той секунды, как повернулся. Говорю же: неожиданность!
... Гарри сдавленно охнул. Рука болела так, словно он со всей силы ударил по двери. Или по чьим-то ребрам. Гарри увидел зажатую в кулаке палочку и недоуменно воззрился на нее. Вместо того, чтобы использовать магию, он врезал кому-то? И кому? И за что?
— Отлично, — похвалил себя Гарри.
Очередная потеря памяти. Очередные минута или две потерянного времени. Ну и что тут скажешь?
— Ты со стеной подрался?
Гарри вздрогнул, увидев Снейпа, спускающегося к кабинету. Отец подошел поближе и нахмурился.
— Гарри, я тебе вопрос задал! Что это еще такое?
— Пап, а ты видел кого-нибудь, пока спускался?
Снейп покачал головой.
— Никого. Так что случилось?
— Я, — Гарри ощутил во рту солоноватый привкус: кажется, и ему досталось, — я... Пап, не бей меня, ладно? Я не помню.
За долю секунды Снейп втолкнул Гарри в кабинет и закрыл дверь.
— Рассказывай.
— Что?
— Рассказывай мне все, — страшным голосом рявкнул отец и наложил на кабинет Силенцио.
«Все» заняло часа три, не меньше, включая наводящие вопросы Снейпа, наблюдавшего за сыном, как инквизитор за очередной жертвой.
Гарри, ненавидя себя, рассказал все, о чем молчал. Ночные кошмары с Беллой, правду о Министерстве магии и том, что случилось тогда (это оказалось самым трудным), о записках, о Дурслях, о доме матери, о хоркруксах, о подозрениях, о Кэти. Обо всем сумасшествии, происходившем вокруг.
Снейп, казалось, потерял дар речи, когда Гарри закончил. Он вскакивал пару раз, приближаясь к сыну, пытался что-то сказать, но не произносил ни звука.
Гарри как никто понимал его состояние. Он вообще удивлялся, что Снейп не впал в прострацию после таких новостей. Да еще новостей, свалившихся комом.
— Прости, — пробормотал Гарри. — Если хочешь, можешь ударить.
— За что? — выдавил Снейп.
— Просто так... Я убийца, пап? Я ведь... я убил ее... И я не помню, кто убил Кэти, хотя дрался с ним.
Снейп молчал.
— Ты слушаешь меня? Я приказал змее напасть на Беллатрису! Я хотел ее убить!
— Тихо, замолчи, — Снейп резко присел напротив Гарри и заглянул ему в глаза. Гарри закусил губу и отвернулся. — Не говори так! Выслушай меня: ты не убийца! Беллатриса убила твоего крестного, и ты хотел отомстить. Но ты не убивал.
— Я приказал...
— Да, не зная, что Нагайна тебя послушается.
— Но она послушалась! А знаешь, почему? Потому что мы с Волдемортом связаны и, видимо, настолько крепко, что его змея просто-напросто приняла меня за него. Я похож на него! И не отрицай!
Снейп медленно выдохнул и отпустил голову.
— Да, вы связаны. Но не смей думать, что это конец. Я слышал пророчество, Гарри.
— Не нужно, я не хочу знать.
— А должен. В пророчестве говорится, что мальчик, рожденный в конце седьмого месяца, имеет силу, способную победить Темного лорда. И...
— Что еще? — Гарри рискнул взглянуть на отца. — Давай уж, договаривай.
— Три года назад я услышал это пророчество целиком, Гарри. Дамблдор доверил мне его. Этим летом он просил рассказать тебе, но я не мог.
— Тогда почему говоришь сейчас? — спросил Гарри.
Снейп решительно посмотрел в глаза сыну.
— Потому что так будет правильно. Ты должен знать. Пока ты жив, Волдеморта невозможно уничтожить. С того дня на кладбище его жизнь целиком и полностью зависит от твоей.
Понять смысл сказанного Снейпом было непросто. Гарри очень долго переворачивал в уме фразу отца, пытаясь осознать значение прозвучавших слов. В голове гудело, как если бы Кингс-Кросс переселился туда, а Гарри пытался понять то, что совершенно не хотелось пониматься.
— Я буду рядом, всегда. Ты не один, — говорил Снейп.
К чему он это сказал? Гарри покачал головой.
— Послушай меня, все будет хорошо. Что бы ни происходило, я хочу, чтобы ты помнил это. Обещаю, все будет хорошо.
— Почему? — прошептал Гарри. — Почему я? За что?
Снейп вдруг обнял Гарри прижав к себе.
— Почему я? — глухо повторил Гарри.
— Это происходит независимо от нас.
— Но я не хочу.
— Тшш, — Снейп покачивал его, как ребенка, — все будет хорошо.
Гарри закрыл глаза. Пока он жив, живет зло. Слова, обретшие смысл, прочно укрепились в голове. Но страха не было. Гарри прислушался к чувствам и нашел в себе обиду, легкое недоумение и какое-то неуместное равнодушие. Но не было ни страха, ни чего-то еще, сопутствующего подобного рода новостям. Сообщение о личности его биологического отца и то было куда более шокирующим. А здесь что? Несколько минут ступора — и кажется, будто то, что он узнал только что, было известно с первого дня появления на свет.
— А ты веришь, что я видел маму? — спросил Гарри.
Снейп медленно разжал руки. А чего он ожидал? Что Гарри будет биться в истерике, тереть глаза кулаком и жевать сопли?
— Ты как-то очень спокойно воспринял.
— Ну, могу сходить, убиться обо что-нибудь и облегчить народу жизнь. А кстати, Волдеморт-то знает, что его жизнь зависит от моей? А то он как-то слишком рвется меня прикончить.
— Не знает.
— И хорошо, правда? Прикончит меня и сам недолго протянет.
Снейп сверкнул глазами.
— Не смей приписывать мне всякого надуманного тобой бреда!
— Прости, — Гарри потер лоб. — Так ты веришь мне или нет?
Снейп встал, подошел к столу, зачем-то пододвинул книгу и не оборачиваясь ответил.
— Да, верю.
Гарри изумленно вскинул брови.
— С чего бы?
Снейп сердито взглянул на сына.
— Так мне верить тебе или не верить?
— Мне интересно, — пожал плечами Гарри, — почему ты веришь.
— Пока не могу сказать. На ближайшее время довольствуйся ответом «потому что».
Гарри покачал головой и поднялся с кресла.
— Ладно, устрою допрос потом — сейчас дел много.
— Стой, — окрик Снейпа застал его у самой двери. — Отныне я хочу, чтобы ты сообщал мне обо всем, что вы затеваете. Я хочу знать обо всем. Ты понял меня, Гарри?
— Есть, сэр.
***
В гостиной ни Рона, ни Гермионы, ни Габриэллы не оказалось. Гарри же собирался пойти за картой Мародеров, как вдруг увидел Джинни, следящую за ним с дальнего кресла. Их взгляды встретились, и Гарри увидел, как Джинни вздрогнула.
Выглядела она не ахти. Гарри явственно различил следы недосыпа и какой-то бессильной ярости на ее лице. Злость на Джинни пропала, но заговаривать Гарри не решался.
Джинни исправила ситуацию.
— Вы все делаете неправильно, — сказала она тихо, но Гарри ее услышал.
— В каком смысле?
— Вы ищете предателя, но зачем так открыто? Он не умнее вас, он такой же школьник. Знаешь, что сказала мне Гермиона по этому поводу? Она сказала, что, кем бы ни был этот гриффиндорец, он до ужаса напуган. Он напуган и от этого еще более самонадеян.
Гарри нахмурился.
— Что ты знаешь, Джинни?
Вместо ответа Джинни размахнулась и прицельно кинула Гарри комок из бумажек. Гарри развернул один. Это оказалась записка:
«Держись подальше от Поттера».
Гарри развернул следующую:
«Если хочешь, чтобы с Поттером все было в порядке, держись от него подальше».
Третья:
«Не приближайся к Поттеру, я не собираюсь повторять».
— А я написала ему ответ. Спросила: почему? Знаешь, как гениально он мне ответил? «Потому что мне так хочется». Ваш предатель — идиот, а мы хуже. Я ведь... я серьезно испугалась. Этот придурок оставлял записки у меня на кровати: судя по всему, левитировал. Сегодня я получила ответ на свое «почему» и поняла, что меня пытается запугать очень тупое создание.
Гарри тяжело вздохнул.
— Дурдом. Ты поэтому не изволила со мной разговаривать?
Вместо ответа Джинни хмыкнула, поднялась и двинулась к спальням девочек. Не долго думая, Гарри преградил ей путь и поцеловал. Сопротивление было недолгим, Джинни сдалась, а Гарри показалось, что он вернулся на год назад, когда чувства к ней только зародились. И это было так здорово, что на те мгновения, пока длился поцелуй, исчез весь мир с его проблемами, бедами и загадками.
— Прости меня, — прошептала Джинни, отстраняясь.
— Не делай так больше. Никогда.
Джинни внезапно толкнула Гарри.
— Лицемер! Ты же мне не говорил, когда со своим здоровьем в игрушки играл. Теперь считай, что мы квиты.
Портрет Полной дамы отъехал в сторону, пропуская в гостиную Драко Малфоя собственной персоной.
— А ты этажи не перепутал? — поинтересовалась Джинни.
— Я говорю ему пароли, — вмешался Гарри. — Что случилось?
Драко развел руками, показывая, что слов у него нет. Гарри чуть наклонил голову, вглядываясь в совершенно ненормальное лицо слизеринца.
— Драко? — Джинни щелкнула пальцами. — Что?
Малфой вдруг засмеялся и сквозь смех выдавил:
— Нельсон. Она вовсе не Нельсон.
Гарри переглянулся с Джинни и уточнил:
— Фамилия Габриэллы ненастоящая? Ты это хочешь сказать?
Драко принялся хохотать.
— Нет, вы представляете? Я тут в библиотеке нашел старые родословные некоторых волшебных семей. И там были эти Натали и Роберт Нельсоны. Ну, ее якобы родители.
— И? — поторопил друга Гарри.
— И они действительно жили... и умерли... э-э-э... лет эдак триста назад. Мне кажется, Габриэлла не настолько стара!
— Малфой!
— Да, ладно, перехожу к сути. Нельсоны — они были в родословной моей семьи. А вот Габриэллы там нигде не было. Я принялся копаться во всем, что касалось Малфоев, и как-то так вышло, что я добрался до мужа моей чокнутой тетушки – Родольфуса Лестрейнджа. А в его роду я не поверите кого нашел! Гермиону и ее отца! А дальше...
Малфой снова разразился громким смехом. Гарри, пребывавший где-то на грани между реальностью и параллельным миром, о котором ему и Джинни сейчас рассказывал Драко, не стал его торопить. Джинни тоже молчала.
— А дальше лучше. От отца Гермионы идут две линии! Два ребенка, понимаете? И если первого ребенка мы все с вами знаем, то имени второго просто нет. Стерто! Из магической-то родословной!
— Выжжено? — тихо спросила Джинни.
— Вообще стерто, как будто его и не было! — воскликнул Малфой. — Нет у них второго ребенка!
— Но ты сказал, что есть!
— И есть, и нет. Его не просто убрали из родословной в приступе ярости! Его стерли! Поттер — ладно, но ты-то, Джинни, понимаешь, что это значит?
Джинни кивнула, а Гарри все еще не понимал. Как это — стерли, и почему это так нереально? И плевать даже на то, что Гермиона оказалась далекой родственницей Лестрейнджей — он и сам с ними в родстве, если покопаться. Но вот что это за чушь с ребенком? О ком они вообще говорят, если изначально разговор начинался с Габриэллы?
— Поттер, специально для тебя поясню, — смилостивился Малфой. — Магические родословные — они настолько магические, что волшебник вообще не может никак на них влиять. Они живут сами по себе. С именами на них можно делать что угодно, но не стирать, потому что если имени нет ВООБЩЕ, то это значит, что человека и не было никогда. Я не представляю, как это можно сделать. Ниточка-то от Грейнджера виднеется, а человека нет. Это как?
— Ближе к делу, Драко, — попросила Джинни.
— Да я и так близко! — огрызнулся Малфой. — Я целых три дня копался во всем, что касалось моего дорогого незаметного дядюшки. И не зря! Нашел в одной старой статье всего несколько слов о том, что Родольфуса Лестрейнджа видели с маленькой девочкой. А про Грейнджеров, к сожалению, нигде ничего нет. Вот и все.
В гостиной повисла гробовая тишина. Гарри медленно переваривал информацию, глядя куда-то поверх головы Драко. Смысл сказанного еще не успел дойти, но Гарри внезапно вспомнил усмешку Беллатрисы и наконец-то понял, кого ему временами напоминала Габриэлла.
_____________
Справедливость выражения «голова идёт кругом» Гарри почувствовал на собственной шкуре в полном объёме. От новостей, придавивших своей дикостью, голова металась то вправо, то влево, не в состоянии определить себе направление. Прекратив бродить по комнате, как неприкаянный, Гарри сел на кровать. Странно: сначала голова кружилась из-за новостей, а теперь просто потому, что ей так хотелось. Гарри закрыл глаза, чтобы не видеть плывущих предметов. И когда только закончатся побочные эффекты слабости? Ладно, голова болит и ноет каждый день, но с остальным Гарри был категорически не согласен. Пробелы в памяти — это действительно страшно.
Услышав топот ног по лестнице, Гарри медленно втянул воздух, успокаиваясь, а затем открыл глаза. В это же время дверь в спальню распахнулась, и Гарри увидел злющего Рона и встревоженную Гермиону.
— И где вас только носит? — буркнул Гарри.
— Я пытался поговорить с этой... с этой... - слова у Рона закончились, и он принялся копаться в чемодане, судя по рвению, пытаясь найти там золотой слиток, не иначе.
— Видела Драко. Он сказал какую-то чушь и попросил поговорить с тобой, — кратко изложила Гермиона, присев около Гарри. — Что у вас произошло за один час?
Гарри пристально взглянул на подругу, прикидывая, как поделикатнее сообщить, что Малфой раскопал о ее семье, Лестрейнджах и Габриэлле. Даже в мыслях не получалось. Вспоминая свои впечатления и ощущения после открытия правды о настоящем отце, Гарри мог сказать точно: это удар ниже пояса, и от него не защититься. Это ком из правды, который швыряют в лицо и просто ждут побочных эффектов.
Гарри выложил информацию в нескольких предложениях, не пускаясь в рассуждения: у Грейнджеров в семье был ещё один ребёнок, которого убрали с родословной Лестрейнджей, которые были их родственниками по отцу и которых видели с ребёнком, которого у них, по сути, нет. Прям иди и пиши сценарий!
Гермиона белела с каждым новым словом. Когда Гарри замолчал, она даже не отреагировала, глядя куда-то в пустоту.
— Ты серьезно? — прошептал Рон, севший позади Гермионы и положивший руки ей на плечи.
Гермиона на прикосновение не откликнулась. Гарри понятия не имел, что ещё ему нужно сделать или сказать. А может, ничего больше и не требовалось. Может, нужно было вот так вот сидеть рядом — и всё.
***
На следующее утро Гермиона не спустилась на завтрак. Гарри жевал яичницу, не чувствуя вкуса, и смотрел на Габриэллу, которая ела бутерброд с джемом и одновременно пролистывала какую-то книгу, то и дело отбрасывая за плечи мешающиеся волосы. Гарри мог руку на отсечение дать, что Габриэлла вообще ничего не знала, даже по сравнению с тем мизером, что был известен ему, Драко, Гермионе, Рону и Джинни. Неужели её вырастили Лестрейнджи? Гарри поперхнулся яичницей от такой мысли. Немногие слова о матери полностью подходили под описание Беллы — этой жестокой дряни, поднимавшей руку на ребёнка и оставившей той шрамы на всю жизнь.
«Хорошо ещё, что не убила!»
Габриэлла тем временем закончила листать книгу и вопросительно-недоуменно уставилась на Гарри, одними глазами спрашивая, «с какой радости её так пристально разглядывают». Гарри мотнул головой и торопливо перевёл взгляд на Джинни.
— Как думаешь, стоит вернуться в гостиную и попросить кого-нибудь позвать Гермиону? – спросил Рон после завтрака.
— Думаю, нужно отнести ей поесть и пойти на уроки. Она вряд ли сейчас настроена с кем-то общаться.
— Но... — начал было Рон.
— Эй, ей просто надо всё хорошенько обдумать.
Проигнорировав любопытные взгляды и набрав еды, Гарри и Рон отправили Джинни к Гермионе.
— А с подружкой вашей что? — поинтересовалась Габриэлла нарочито безразличным голосом.
— Простудилась, — буркнул Рон.
Покивав головой, Габриэлла назвала Рона неудавшимся лгунишкой и направилась в класс. Рон что-то прошипел ей вслед.
— А она точно... её сестра? — спросил он тихо. — Или всё-таки можно попробовать проклясть её?
Гарри усмехнулся.
— Ещё не точно, но в чём я уверен, так это в том, что она от тебя мокрого места на дуэли не оставит.
Рона от обиды едва не разорвало, и, отвесив Гарри подзатыльник, он оскорблено молчал до Истории магии.
На уроке Бинса, как и всегда, хотелось поудобнее утроиться и досмотреть сны. Половина гриффиндорцев, как видел Гарри, так и сделали. Когтевранцы же мучительно напрягались и скрипели перьями, отстаивая звание самого умного факультета в школе. Пожелав им удачи, Гарри повернулся к Рону.
— Так что вчера случилось? Я не присутствовал при вашем с Габриэллой разговоре. Это она тебя так взбесила?
Рон, забыв про обиду, возмутился:
— А у кого ещё есть талант выводить из себя парой слов? Мы с Гермионой нагнали её и... я очень вежливо спросил, не ищет ли она хоркруксы.
Гарри заулыбался.
— Шутишь? Так и спросил?
— А что резину тянуть? — пожал плечами Рон. — Я спросил, а она начала на нас орать. Даже не дослушала.
— Я бы тоже наорал, — хмыкнул Гарри.
— Эй!
— А что? Такой вопрос, да ещё и в лоб!
Рон вдруг нахмурился.
— А знаешь, — медленно проговорил он, - пока она бесилась, кое-что проскользнуло. Гермиона ещё пыталась переспросить, но впустую. Габриэлла сказала что-то вроде: «То один ко мне с расспросами лезет, то другие».
Гарри бросил взгляд на Габриэллу, сидящую за первой партой и задумчиво смотрящую в окно. С такого расстояния она была почти неотличима от Гермионы, только родинка выдавала.
— Если догадка Малфоя окажется правдой, — тихо сказал Рон, — то получится, что её растила семья монстров.
— Они её почти не растили. Лже-мать она знала только в детстве и совсем недавно, а лже-отец, похоже, монстром не был.
— Однако она считает их своими родителями. Представь, что у неё в голове!
После Прорицаний, наконец, объявилась Гермиона, от которой на расстояние версты пахло какими-то травами. Она вышла из коридора, ведущего к директорскому кабинету. Увидев друзей, попыталась улыбнуться, но вышло жалко.
— Как ты? — набросился на неё Рон. — Куда ты ходила?
— Идём, — проигнорировала вопросы Гермиона.
Она привела Гарри и Рона в туалет плаксы Миртл и села на пол у кабинки.
— Гермиона? Что...
— Во-первых, она моя самая что ни на есть родная младшая сестра, - с ноткой истерики в голосе произнесла Гермиона. – Я была у Дамблдора всё то время, что вы были на занятиях. Наш директор с самого начала знал, кто она такая. Точнее, узнал, когда познакомился, а сделал он это до начала учебного года.
— Дамблдор в своём репертуаре, — пробормотал Гарри, кидая сумку и садясь напротив подруги.
— Да уж. Зато теперь известно, от чего лечилась моя мать. Когда у тебя забирают ребёнка, это немножко травмирует психику. Забавно, правда? Лестрейнджи ещё более гнусные сволочи, чем казались мне раньше. Родольфус Лестрейндж всегда был помешан, но не на Волдеморте, как его жена, а на ней самой. Как сказал Дамблдор, если поговорить с людьми, которые знали его и Беллатрису в юности, они все скажут, что он обожал её. Мой отец был его единственным родственником-магглом, у которого родились дочери с магией.
— Хотел приучить жену к дому? — спросил Гарри, вспоминая слова Габриэллы.
— Ага, — Гермиона всхлипнула. — Кто всполошиться? Мы – маггловская семья, нас никто не знает, а значит, шума не будет, если один ребёнок в качестве бонуса перекочует из одной семьи в другую. Он даже память моим родителям стирать не стал, просто плюнул на них. Пускай мучаются!
— Родольфус не особо себе помог, — заметил Рон.
— Конечно! Беллатриса терпеть Габриэллу не могла! Как только не убила? Хотя, учитывая, что выросла Габриэлла в ненависти и жестокости, думая, что измывается над ней собственная мать, хуже уже не придумаешь. Это же... Её покалечили сильней, чем круциатусом! У нее ни одного мало-мальски родного человека, а те, кто есть, не знают, что она жива, а она понятия не имеет о них. Да я сейчас с ума сойду!
Гермиона зарыдала, и Рон бросился к ней, успокаивая и обнимая.
Гарри отвернулся от них. Внезапно голову пронзила острая боль. Проглотив вскрик, Гарри почувствовал в носу запах железа. Он дотронулся до носа, уже понимая, что там увидит. Кровь. Таблетки давали о себе знать. Гарри быстро вытер кровь, поспешно анализируя ситуацию. Ладно, голова болела практически постоянно, бывали острые вспышки, да и потери памяти нет-нет, да нахлынут. Но кровь-то теперь почему?
«Зависимость, дорогой мой друг, так просто не вылечишь. Думал, бросишь свои чудесные таблеточки — и всё будет как ни в чём не бывало? Да, иди, торгуй наивностью, у тебя её в избытке».
Мерзкий голос в голове интонациями напомнил Гарри Снейпа, когда тот издевался. Гарри только тяжело выдохнул и посмотрел на друзей. Им, а особенно Гермионе, о его проблемах знать сейчас не обязательно. Габриэллы с лихвой хватало. А раз так, придётся идти к отцу.
***
То, что Снейп сильно не в духе, Гарри понял, перешагнув порог отцовской комнаты. Снейп тихонько рычал себе под нос и остервенело перелистывал какую-то книгу в коричневом переплёте.
— Привет, пап. — Гарри уселся на любимый диван.
— Чего тебе? — Снейп захлопнул книгу.
Гарри чуть приподнял брови, так, как это получалось только у отца, когда он желал продемонстрировать собеседнику, что считает его хамоватым невеждой.
Снейп взгляд сына оценил, хмыкнул и спросил уже мягче:
— Что-то случилось?
— Кровь из носа пошла, — спокойно сказал Гарри. — Когда побочные эффекты прекращаются?
— У кого как. — Снейп стремительно встал и, подойдя к Гарри, бесцеремонно приподнял его подбородок, разглядывая лицо. – Хм, ты мне не нравишься.
Гарри пожал плечами.
— Не удивлен. А когда у меня пройдёт?
Снейп как-то нехорошо прищурился, всё ещё вглядываясь в сына.
— Побочные эффекты — это одно, а вот то, что у тебя сперва затишье, а потом кровь из носа хлещет — это мне и не нравится. Зелья против головной боли не помогают?
— Нет, ни одно. Но голова — это ерунда, я почти не замечаю.
— Не ерунда, — резко оборвал Гарри отец. — Голова у тебя вообще должна болеть временами, а не постоянно, ясно? И раз кровь из носа не пошла в первый же день после того, как ты бросил те таблетки, она не должна была пойти и сейчас. Но... я уже понял, что ты уникум, и обычные правила на тебя не распространяются.
— Спасибо большое...
— Не перебивай меня! — рявкнул Снейп, и Гарри замолчал. — Я-то, дурак, наделся, что тебе подойдёт то же лечение, что и всем нормальным, среднестатистическим людям, но как бы ни так!
— Но...
— Я, вроде, кое о чём попросил тебя! Голова точно не из-за шрама болит? Раз зелья не помогают?
— Точно, я умею различать.
Снейп опустился на диван, потирая лоб и о чём-то сосредоточенно размышляя. Гарри не мешал, ожидая результата и глядя на еле горящий огонь в камине.
— А кошмары тебе снятся? — вдруг спросил Снейп.
— При чём тут они? — Гарри посмотрел на отца.
— Снятся?
— Нет, давно уже не снились. С тех пор, как...
«С тех пор, как Гермиона дала мне кольцо, которое, судя по всему, всё-таки магическое, раз помогает», — закончил про себя Гарри.
— С каких пор? — Снейп прищурился.
— С давних. Не совсем давних для тебя, например, но с довольно давних для меня, чтобы почувствовать разницу между поганым и нормальным сном.
— Ладно-ладно, не тараторь, — отмахнулся Снейп. — Значит, всё дело и впрямь в таблетках. Шрам не при чём.
— Я же говорил!
А про себя Гарри удивился. И почему ему не дано было сказать о кольце? Боялся, что отец его высмеет? Гарри едва сдержался, чтобы не фыркнуть. Если он уже даже в причинах своих поступков разобраться не может!
— У меня кольцо есть, — выпалил Гарри.
Снейп приподнял брови.
— Чудно. Если хочешь, можем купить тебе ещё штук пятьдесят.
Гарри закатил глаза.
— Пап! Кольцо дала мне Гермиона. Говорит, фамильная ценность и по легенде помогает в... в моих случаях.
Сняв чары невидимости, Гарри показал кольцо Снейпу. Тот недоуменно нахмурился, разглядывая ничем не примечательный ободок серебра.
— Интересно, —- пробормотал он себе под нос.
Вынув палочку, Снейп принялся водить ею над кольцом. Ничего не происходило. Гарри, который поначалу вглядывался в процесс, вскоре заскучал.
Так прошло несколько минут. Гарри уже отвернулся, когда раздался облегчённый вздох Снейпа, закончившего ритуал.
— И что там? — не слишком любопытствуя, спросил Гарри.
— Без понятия, но жить кольцо тебе не мешает. Даже больше скажу: оно с тобой сроднилось. Очень сильный артефакт. Не знаю, откуда кольцо у твоей подруги, но оно является практически ровесником Хогвартса.
Гарри присвистнул.
— И что оно делает?
— Не знаю, — просто ответил Снейп. — Говорю же: сильный артефакт. Единственное, что могу сказать — оно тебе не вредит. Вот и всё.
— Я-то думал, ты на все вопросы ответы знаешь, — протянул Гарри, вновь укрывая кольцо чарами от посторонних глаз.
Снейп встал и подошёл к столу, доставая что-то из первого ящика.
— Боюсь, ты меня переоценил, но мне приятно. Дай-ка ладонь.
Снейп вернулся и требовательно протянул руку. Гарри, не ожидая подвоха, молча протянул отцу руку, и тот быстро сделал на ладони порез. Гарри возмущённо воскликнул, но Снейп, не обратив на это внимания, вынул из кармана маленькую склянку: кровь потекла в неё. Наполнив склянку, Снейп так же молча исцелил ладонь.
— И что это было? — сердито осведомился Гарри. — Тебя не учили предупреждать, прежде чем кого-то резать?
— Нет, не учили, у меня вообще были проблемы в семье, — ядовито ответил Снейп. — Мне нужна твоя кровь, вот и всё, что я пока могу сказать.
— А, ну здорово! Это мне всё объяснило.
Снейп закатил глаза и покачал головой.
— Гарри, я хочу понять, что с тобой не так. Для зелья мне нужна твоя кровь. Теперь стало яснее?
Гарри, вздохнув, покачал головой.
— Не очень.
Снейп махнул рукой.
— Всё, иди. Чуть что — сразу ко мне.
Добираться из подземелий к гостиной Гриффиндора было всё равно, что совершить восход на Олимп. Однако Гарри ступенек не замечал. Думать не хотелось катастрофически, но мозг продолжал работать, несмотря на сопротивление. Интересно, у всех в Хогвартсе крыша ехала или это ему и его друзьям повезло? Что ни день — то открытие. Гарри ещё летом, когда не спал по несколько ночей, начал подозревать, что этот год будет безумнее предыдущего. Чутьё не подвело.
Итак, что на повестке дня? Габриэлла — сестра Гермионы. Вот уж новость так новость! Но родство так поразительно схожих людей было ожидаемо, в отличие от того факта, что приёмными родителями Габриэллы были Лестейнджи. Что ещё? Волдеморт объявил открытую войну в прошлом учебном году, тогда же погибла Белла, и вот её «дочь» объявилась в Хогвартсе. Сразу после всех этих событий. Странно? Не то слово. Понятно, что Дамблдор откуда-то узнал о Габриэлле и явно убедил её пойти в Хогвартс. Но ещё была догадка, что Габриэлла и есть тот человек, который ищет хоркруксы. Гарри был уверен в этом процентов на восемьдесят с хвостиком.
Собственное здоровье Гарри волновало в последнюю очередь, но всё-таки ходить нормальным, ничего не забывающим и не плюющимся кровью было приятней в разы.
Гарри не заметил, как дошёл до четвёртого этажа и столкнулся с несущейся ему навстречу девчонкой. Ею оказалась Джинни.
— Я тебя везде искала, — упрекнула она.
— Что случилось? — Гарри ужаснулся, живо представив себе ещё какие-нибудь открытия.
Джинни подняла брови.
— Я тебя искала, потому что соскучилась. Или это уже не в моде? Сейчас актуальны только сёстры-близнецы и письма от неизвестных?
Гарри тут же почувствовал себя виноватым дураком. Он улыбнулся и, извиняясь, поцеловал Джинни, которая тут же остыла.
— Ничего грандиозного, пока меня не было? — спросил Гарри, когда они с Джинни медленно побрели по лестнице, игнорируя случайные завистливые взгляды девчонок с младших курсов.
— Рон, кажется, воспылал решимостью стать для Гермионы больше, чем другом, а так — ничего.
Гарри с Джинни свернули в коридор, намеренно удлиняя дорогу к башне, и тут на них налетела злющая растрёпанная Габриэлла.
— Слепые, — бросила она.
Габриэлла уже хотела было скрыться за поворотом, как Гарри окликнул её:
— Эй, что случилось?
— Ваш директор — назойливый псих, вот что случилось!
Выкрикнув эти слова и вызвав тем самым аплодисменты кучки слизеринцев, проходивших тут же, Габриэлла убежала. Гарри переглянулся с Джинни.
— Не хочешь узнать, что у них за стычки с Дамблдором?
Джинни только хмыкнула.
— А ты как думаешь? Конечно, хочу. Это ведь он всё знал о Габриэлле с самого начала учебного года! Интересно только, почему молчал.
— У него свои мотивы, — пожал плечами Гарри. — Но с Габриэллой я поговорю. Надоело топтаться вокруг да около. Если она знает что-то сама-знаешь-о-чём, то, чем быстрее мы получим какие-никакие сведения, тем лучше. Уже ноябрь, а мы с места не сдвинулись: знай, загадки разгадываем.
— Она нам ничего не скажет, — покачала головой Джинни.
— Скажет, ещё и помогать будет активно, вот увидишь.
***
Следующее утро началось с драки.
Гарри, Рон, погружённая в себя Гермиона и невыспавшийся, а потому хмурый Малфой шли на первый урок — Трансфигурацию. Они почти дошли до кабинета, когда услышали шум. Кричали: «Так их!», и, судя по звукам, кто-то кого-то бил.
— Это ещё что? — Малфой приободрился и первый двинулся вперёд.
Мимо него тут же пролетел и растянулся на полу какой-то слизеринец.
Гарри присвистнул и быстрее зашагал за Малфоем.
А посмотреть было на что! Куча слизеринцев и несколько гриффиндорцев устроили маггловскую потасовку прямо возле кабинета МакГонагалл. Среди участников Гарри увидел и Симуса, с остервенением машущего кулаками и даже не замечающего тычков, которыми его награждал Крэбб.
Остальные не разнимали парней, но и в драку больше никто не ввязывался.
— Эй, прекратите! — воскликнула Гермиона, подоспевшая вслед за Гарри и Драко.
Никто её не услышал.
— Смотри-ка ты, даже Забини не гнушается мордобоев. — Малфой кивнул на однокурсника, который в этот момент пытался достать Дина.
— Ты, тупой ублюдок! — прорычал Симус, пиная Забини в живот и тут же получая удар в челюсть от Крэбба.
— Буду говорить про вашу дохлую гриффиндорку всё, что пожелаю! — проорал в ответ Забини.
Гарри понял, о ком они. Кэти! Гарри ринулся было к Забини, чтобы, по возможности, прикончить его прямо здесь и сейчас, но Рон и Драко, схватив его за руки, оттащили в сторону. Вырваться времени не хватило. Коридор осветила вспышка заклинания, и дерущихся раскидало в разные стороны, а после перед учениками предстала разъярённая МакГонагалл с палочкой в руке.
Кричала она долго. Забини с разбитой губой, Дин и ещё парочка слизеринцев были отправлены в медпункт, а остальные, так как не имели видимых повреждений, остались на занятии. Симус получил, кажется, больше всех. МакГонагалл назначила ему наказание, вычла баллы, пригрозила написать родителям, а он ни слова не сказал в ответ, сидя с низко отпущенной головой.
— Он ведь недолго встречался в Кэти, знаешь? — прошептала Гермиона Гарри.
— Серьёзно?
— Да, в самом начале учебного года.
— Весело. Встречался он с Кэти, а нравится ему моя девушка, — сказал Гарри.
— Видишь ли, твоя девушка была твоей, а Кэти была свободна.
С этим было не поспорить.
— Где у нас ходит мисс Нельсон? – спросила МакГонагалл, начав урок.
Гарри синхронно с Роном и Гермионой посмотрел на пустое место, где должна была сидеть Габриэлла. Очевидно, та нашла с утра занятие поинтереснее.
Сразу после урока Гарри оттащил друзей в сторону.
— Я хочу поболтать с Габриэллой. Скажите Люпину, что пропущенное занятие я отработаю.
— Ты его любимчик, не строй из себя рядового ученика, — фыркнул Малфой.
— Гарри, — Гермиона схватил друга за руку, — ты ведь не скажешь ей? Не надо пока. Я сама скажу.
Гарри отрицательно качнул головой, глядя в панически расширившиеся глаза Гермионы.
— Я поговорю с ней о другом.
— А с тобой можно? – поинтересовался Малфой. – А то мне грустно быть не в курсе последних событий.
Гарри кивнул, и они с Драко, оставив Рона и Гермионы, направились к башне Гриффиндора. По карте найти Габриэллу было куда как проще.
Обнаружилась младшая сестрёнка Гермионы в туалете плаксы Миртл. Гарри лишь оставалось надеяться, что она там не с целью снова пробраться в Тайную комнату.
Габриэлла встретила их с Драко появление не слишком радушно. Для начала она запустила в них безобидным заклинание, затем, обозвав идиотами, засунула что-то в сумку.
— Что вам тут надо? — спросила она рассерженно, подбирая книги и складывая их в аккуратную кучку.
— Поттер жаждал с тобой пообщаться, — усмехнулся Драко, вглядываясь в корешки и силясь прочитать названия.
Габриэлла подняла брови.
— А это подождать не может? У меня масса дел.
— Помнишь, я рассказывал о родственниках-магглах? Так вот, я не сказал, как попал к ним. Волдеморт убил моих родителей, — начал Гарри, усаживаясь напротив Габриэллы.
— Но ведь твой отец...
— Да, о Снейпе я узнал всего год назад. До этого живых родителей у меня не было.
Габриэлла заметно помрачнела, слушая.
— К чему ты ведешь?
— Мы с друзьями хотим найти хоркруксы, чтобы уничтожить Волдеморта. Он — убийца, ответственный за всё то, что случилось с нашими семьями. Он должен умереть. Ты согласна?
— Более чем! — в глазах Габриэллы заблестели слёзы. — И он умрёт!
— Есть одно «но», — вмешался Драко. — Поттер — он, как бы, Избранный. Только не смейся! Волдеморт приходил убивать его ещё младенцем, но не смог.
— Эту историю я знаю, — осторожно сказала Габриэлла. — Хочешь сказать, что в народе ходит легенда, что только ты его прикончишь?
— Не прикончу. Я просто могу его прикончить. Во всяком случае, так говорят, хотя я не слишком верю.
«А еще он жив, пока жив я, и это здорово внушает оптимизм и веру в светлое будущее», - закончил про себя Гарри.
— Если ты не веришь, то и я не обязана, — фыркнула Габриэлла.
— Нам нужно объединиться, — сказал за Гарри Драко, — и ты сама это понимаешь. Ты ведь ищешь хоркруксы! Как и мы!
Габриэлла, сжав зубы, кивнула и тут же произнесла:
— Но вы не понимаете. Волдеморт ищет меня, потому что знает, что я знаю. Год назад я подслушала один разговор, не предназначавшийся для моих ушей. Волдеморт хотел убить меня, я чуть не сдохла от Круциатуса, но... кое-кто вмешался и, наложив на меня Империус, взял Непреложный обет. Теперь я никому не могу рассказать, о чём знаю. Дамблдор пытался обойти чары, но заклинание накладывала моя...
Тут Габриэлла осеклась и злобно уставилась себе на колени. Драко подошёл к ней и, присев на корточки, приобнял.
— Мы знаем, кто твоя мать, Габриэлла.
— Что?!
— Успокойся, мы никому не скажем.
— Она... она мне никто, ясно? Она чудовище! — плечи Габриэллы поникли. — Но год назад она спасла мне жизнь. Наверно, в память о муженьке.
— Так что насчёт совместной работы?
Габриэлла задумалась.
— Но вы ничего не должны у меня спрашивать, потому что я не отвечу. Непреложный обет он на то и Непреложный.
Гарри и Драко кивнули.
— И если что, я сама вам ничего говорить не буду, просто покажу.
Ещё один кивок.
— И если Уизли ещё раз повысит на меня голос, я ему врежу.
— Хорошая мысль! — воскликнул Драко, игнорируя многозначительный взгляд Гарри.
Тут Габриэлла потянулась к сумке и вынула из неё небольшой старинный кинжал с серебряной змейкой.
— Принадлежал родственникам Волдеморта — неким Мраксам. Это первый... ммм... предмет.
Гарри со смесью восторга и ужаса смотрел на хоркрукс в руках Габриэллы. Малфой приоткрыл рот.
Кинжал выглядел просто и невероятно дорого одновременно. Гарри поймал себя на мысли, что ему хочется дотронуться до хоркрукса. Рука Гарри дёрнулась и осталась на месте.
— Эй, Поттер, что с тобой? —– Малфой с тревогой вглядывался в Гарри. — Ты побелел как полотно.
Гарри покачал головой и отвернулся от кинжала.
— Всё нормально. Идём отсюда.
Предупреждаю, следующая глава последняя, этот фф как бы надоел.... но она хоть чуточку закончена, вы узнаете кто был шпионом, но как бы говоря, остальное на вашу фантазию, если кто то хочет продолжить, вперед, пишите мне и я с радостью соглашусь с этим ))) а дальше как хотите, или опубликую как бы продолжение смотреть и ваш ник или просто здесь с указанием вас как автора...