2 глава
Звенит звонок, а значит этот гребаный час делового общения закончился. И я чертовски недоволен, потому что мы обмолвились всего парой-тройкой слов. Она читала книгу, название которой меня почему-то интересовало, но я не спросил, а я просто просматривал старые фотографии у себя в телефоне. Честно, не знаю зачем, просто мне было слишком скучно. Я, конечно, мог бы доставать Эстер вопросами о том, кто она, откуда она, но я не стал, потому что это выглядело бы очень странно.
К тому же, она совсем не была заинтересована мной, просто сидела и на протяжении всего часа читала книгу. Я догадался по её глазам, что книга была отнюдь не веселая, ведь в них было видно, как она сопереживает главным героям. Её брови периодически вздымались вверх, а еще она часто прикусывала нижнюю губу.
Да, я действительно смотрел на то, как она читает. А что мне еще надо было делать? Фотографий в моем телефоне не так уж много, знаете ли. К тому же, я впервые вижу, чтобы кто-то так зачарованно читал. Я вообще не понимаю людей, которые говорят, что когда они читают, то погружаются в книгу полностью, забываются и всё прочее. За всю свою жизнь я не решился прочитать ни одной книги. Я имею в виду, я читал только школьную программу. Опять же, говорят, что чтение расслабляет. Я лично не нахожу в этом ничего расслабляющего. Совсем.
Хотя нет, я всё же читал книгу. «Приключения Тома Сойера», кажется. Ну как читал, я начал, но не закончил. На тот момент она показалась мне чертовски скучной и нудной, поэтому я не прочел и пяти глав.
Сейчас я иду на следующий урок, на английскую литературу. Забавно, я только что провел около часа в раздумьях о книгах, и теперь иду на литературу. Хотя нет, ничего это не забавно. Тоже скучный урок. Знаю, может сложиться впечатление, что все уроки в школе для меня скучные, но что поделать, если это и правда так?
Единственное, за что я люблю урок английской литературы, так это за то, что на нем присутствует Луи. Думаю, сейчас мы будем обсуждать наших собеседников. Точнее, Луи будет возмущаться по поводу того, что Эллисон скучная и нудная, а я просто буду слушать. Ах да, еще он определенно не забудет упомянуть, что Найлу повезло больше всех, потому что он в паре с Элеанор.
В общем, меня ждет еще один интересный и увлекательный урок английской литературы.
— Хей, ты меня вообще слушаешь?
Из мыслей меня вырывает возмущенный голос Луи. Он щелкает пальцами у меня перед лицом, а затем складывает руки на груди.
— Прости, я просто задумался.
Иногда я говорю праву. Так или иначе, Луи понял бы, что я вру.
Парень сужает глаза и приземляется на свое место.
— Так, так, так, — задумчиво произносит он, а значит меня ждет порция вопросов, — и о чем это ты там думаешь?
И это Луи еще только разогрелся. Но я был готов к этому всему.
— Об английской литературе, о чем же еще, — фыркаю я и начинаю хихикать.
— Это об это.. ну, как её? Пастер?
Я начинаю еще громче смеяться, поэтому окружающие меня одноклассники смотрят в нашу сторону с неким презрением.
— Эстер, — исправляю я и сажусь рядом с Луи.
— Так всё-таки о ней? — парень игриво шевелит бровями и толкает меня плечом в бок, — ну, как прошел ваш час делового общения?
Ну конечно же, Томлинсон задал этот вопрос. Луи был бы не Луи, если бы он не спросил. И, не дав мне ответить, он задает еще один вопрос.
— Я видел вас, о чем вы говорили? Ты спросил, почему она во всем черном?
Меня словно накрывает волна смеха от любопытности Луи.
— Нет, Луи, я не спросил, почему она во всем черном, — отвечаю я, и в эту же секунду звенит звонок. Но, конечно же, Томлинсона это не останавливает. Парень не успокоится, пока не задаст нужное ему количество вопросов.
— Почему?
— Потому что это было бы слишком глупо.
В класс заходит Миссис МакНоллен, наш педагог по английской литературе. Но мы с Луи были бы не мы, если бы начали её слушать. Мы даже не слышали тему урока.
— Так о чем вы говорили? — продолжает свой допрос шатен, наклоняясь ближе ко мне. Он шепчет, потому что урок уже начался.
— В общем-то ни о чем, — отвечаю я, и записываю в тетрадь тему урока с доски,
— То есть, буквально.
Элизабет Гаскелл — «Жены и дочери».
Боже, как же это, наверное, интересно.
Но я обязан записывать хотя бы темы урока, потому что зачастую Миссис МакНоллен проверяет тетради, а я не хочу, чтобы меня отчислили из-за большого количества двоек по литературе.
— То есть как это ни о чем? — непонимающе спрашивает Луи.
Кажется, он даже не беспокоиться о том, что надо записать тему урока.
— Мы молчали.
— То есть как это молчали?
— Луи! — наконец, не выдерживаю я, и парень поднимает руки вверх, сдаваясь, — она читала, я сидел в телефоне.
Луи уже хочет что-то ответить, но внезапно дверь открывается и в класс заходит Мистер Хоккинс. Похоже, нас ждет опять что-то бредовое.
— Извините, Миссис МакНоллен, я украду у вас буквально минуту.
Женщина послушно кивает и усаживается за свой учительский стол.
— По окончании этих двух месяцев делового общения я буду собирать с каждой пары конспекты о том, как проходило ваше общение, — произносит он, и я закатываю глаза. Хорошо, что я сижу на последней парте, и он не может видеть меня. Весь класс мычит, и мы с Луи в том числе, — это обязательно. Тех, от кого я не получу конспект, будут отчислены из нашей школы. Конспект должен писаться в неучебное время.
После этих слов директор покидает класс, не забыв попрощаться с нами. Замечательно. Теперь нужно будет думать над каким-то там конспектом, да еще и вне школы. Почему он не может угомониться?
— Ну ты попал, парень, — протягивает Луи, и я недовольно фыркаю ему в ответ.
— Ты, вообще-то, тоже.
Томлинсон усмехается. Миссис МакНоллен продолжает разговаривать на тему урока, но мы, понятное дело, уже не слушаем её.
— Нет, погоди, я хотя бы общаюсь с Эллисон, — уточняет он, — а что ты напишешь в конспекте? О том, что вы молчали?
— Черт, — выругиваюсь я и кладу ладони себе на глаза, — как ты думаешь, Хоккинс разрешит мне поменять собеседника?
Луи тихо хихикает и отрицательно мотает головой.
— Нет, ты что? Тебе лучше вообще не подходить к нему.
Я томно вздыхаю и мысленно спрашиваю себя, за что Мистер Хоккинс так меня ненавидит.
— И что тогда мне прикажешь делать?
Луи отвечает не сразу, а только спустя пару минут.
— Сходи к ней домой сегодня.
Я, конечно, ожидал любого ответа от Луи, но не такого. Я думал, он скажет что-то наподобие «спрыгни с моста», но не «сходи к ней».
— Я даже адреса её не знаю.
— Зайди на сайт школы, при регистрации обязательно нужно было указывать адрес, — отвечает Томлинсон, будто бы он в этом деле уже профессионал.
Я достаю телефон из заднего кармана брюк и захожу в интернет. Кто вообще заходит на этот сайт? Да, я там зарегистрирован, потому что это обязательно нужно было сделать для поступления в эту школу. Я не знаю зачем, честно. Для общения есть множество социальных сетей, зачем создавать отдельный сайт для этого?
Я вбиваю имя и фамилию Эстер, и поисковик не сразу находит мне нужный результат. Просто в этой бредовой школе очень медленный интернет. В её профиле нет ни одной фотографии, но я всё равно знаю, что это она, потому что это единственный результат, который мне выдал поисковик. К счастью, адрес там тоже есть, поэтому я переписываю его на листочек, а этот листочек засовываю в карман брюк вместе с телефоном. Будем надеяться, я его не потеряю.
— А как там у вас с Эллисон? — меняю тему разговора я.
— О, лучше бы тебе не спрашивать про это, — мычит Луи и закатывает глаза.
— Всё было настолько плохо?
— Да, она меня раздражает, — честно признается Томлинсон, и мне хочется засмеяться, но я сдерживаюсь, иначе Луи обидится. Да, семнадцатилетний парень тоже может обидеться, — уж лучше бы мы сидели и молчали, как вы.
— Не думаю, что это лучше, — фыркаю я.
— Вот ты, например, знаешь, кто такая Коко Шанель?
— Что-то, связанное с косметикой, нет?
— Вот я и ответил так, а она назвала меня идиотом за это, — ворчит Луи, — сама-то не умнее ореха. И как она может нравиться Найлу?
— Он с ней никогда не общался, а выглядит она неплохо.
— Фу, нет, не хочу об этом говорить, — кривится Луи и обращает свой взгляд на доску, будто бы ему действительно интересен урок.
— Что, будешь слушать Миссис МакНоллан?
— Боже упаси, я просто посплю.
После этих слов Луи опускает свою голову на руки и закрывает глаза, издав при этим звук, напоминающий храп. Будем надеятся, никто этого, кроме меня, не слышал.
И я не удивлюсь, если Луи и правда сейчас уснет.
Уроки проходят совсем не быстро, скорее очень даже медленно. Сегодня, как назло, в моем расписании оказалась история и уроки этикета, так что я чуть не вскрыл вены ложкой в то время, как нас учили ими есть. Как будто бы я, семнадцатилетний парень, не знаю, как применять ложки.
Но и после уроков я не иду домой. Мои родители решили, что я обязательно должен заниматься каким-либо видом спорта, поэтому сейчас я иду на футбольную тренировку, на которой из меня, скорее всего, выжмут все соки. Возможно, слишком банально заниматься футболом, но, поймите меня правильно, передо мной стоял выбор: либо идти на спортивные танцы, либо идти в футбольную команду. Понятное дело, я не связал свою жизнь со спортивными танцами. Не думаю, что я был бы хорошим танцором.
И я не ошибался, когда говорил, что на тренировке из меня выжмут все соки. Тренер задержал нас минут на пятнадцать, но вы не представляете, как долго для меня длились эти пятнадцать минут. Скоро у нас матч с соседней школой, но тренер готовит нас так, будто бы мы представляем сборную Англии на чемпионате мира по футболу. Я не сомневаюсь, что это Мистер Хоккинс разговаривал с нашим тренером, чтобы тот хорошо подготовил нас к предстоящей игре.
Итак, я выхожу из душа полностью уставшим. На часах всего четыре часа дня, но мне уже хочется завалиться на свою кровать дома и проспать до утра. Но нет. Мне нужно идти к Эстер сейчас, а я понятия не имею, где находится её дом. То есть, да, я записал адрес, но черт его знает, где это вообще.
Мы прощаемся с парнями, и я выхожу со школьного двора. Достаю телефон и вбиваю адрес с листочка в интернет. Будем надеяться, что я дойду и не умру по пути. Я действительно устал до чертиков, и теперь мне еще надо искать какой-то там дом, чтобы написать конспект о моем общении с девушкой, о которой я не знаю практически ничего. Супер. Просто прекрасно.
Уже через полчаса поисков мои ноги гудят так, будто бы я бегал весь день без отдыха. Но я всё же нахожу этот чертов дом. Оказывается, это не так далеко от моего дома, но, очевидно, навигатор в моем телефоне решил, что я недостаточно сильно устал, и вместо пяти минут, за которые я бы спокойно дошел до сюда, я потратил на дорогу полчаса.
И я уже раз сто проклял себя и свои мозги за то, что я решил сегодня не брать машину, а пройтись до школы пешком. И после этого я не идиот?
Ладно, сейчас бестолку молчать. Я стою перед этим домой, уже хорошо. И перед тем, как постучать в дверь, я почему-то решаю заглянуть в окно.
Но мне не следовало этого делать.
Я вижу Эстер. Она сидит на диване, и, будь проклято мое отличное зрение, плачет. Она действительно плачет. Просто сидит и обнимает какого-то плюшевого медведя. И плачет.
Из-за чего? Может, она просто дочитала ту самую книгу, с которой сидела сегодня во время большой перемены? Или посмотрела какую-то там грустную мелодраму? Или просто от осознания того, что последующие два месяца ей придется разговаривать со мной? Серьезно, я иногда тот еще придурок, и, возможно, она знает это.
Меня всё еще мучает вопрос, почему она плачет, когда я стучу в дверь. Я тут же отскакиваю обратно к окну, наблюдая, как девушка переводит удивленный взгляд на дверь. К ней никто никогда не ходит? Почему она так удивляется? Эстер тут же ладонями быстро трет свои щеки, желая избавиться от слез, но они всё же остаются красными, когда она встает с дивана. Я вижу, как она делает медленный и глубокий вдох, прежде чем скрыться за поворотом.
Я быстро отскакиваю обратно к двери, делая свое лицо как можно беззаботное. Конечно, это немного сложно, ведь я только что видел, как Эстер плачет, и теперь мне нужно сделать вид, что я ничего не было.
Девушка открывает дверь, но только на столько, на сколько ей позволяет цепочка, прикованная к дверной ручке. Серьезно? Этими цепями еще кто-то пользуется?
— Гарри? — тихо спрашивает она, и я слышу удивление в её голосе.
— Да, привет, — как можно бодрее отвечаю я, стараясь не смотреть на красные щеки девушки. Но когда я перевожу взгляд на её глаза, я обнаруживаю, что они красные. Вот черт, и куда прикажете мне теперь смотреть?
Ну же, нужно что-то сказать. Но что? Я, конечно, мог бы сразу сказать про идиотскую идею Хоккинса, но я почему-то говорю не это.
— Ты плакала?
Я идиот. За что? За что родители наградили меня мозгом? Чтобы я ими не пользовался? Так, чтобы я просто не отличался от других людей? Как я мог вообще сказать такое?
Девушка опускает взгляд, и я вижу, что она сконфужена. Что мне теперь ей сказать? Прости, я не умею пользоваться штуковиной, которая в моей голове?
— Ты пришел ко мне, чтобы спросить это?
Голос девушки ничтожно тих, и я хочу просто провалиться сквозь землю в данный момент, честное слово.
— Нет, прости, — быстро отвечаю я, помотав головой, — я.. ты слышала о том, что Мистер Хоккинс хочет видеть у себя на столе конспект через два месяца?
Девушка больше не поднимает взгляда, и это заставляет меня чувствовать себя слишком неудобно.
— Да.
Это простой ответ. Но по этим двум буквам и по тону, которым она их произнесла, я понял, что она хочет поскорее завершить этот никчемный разговор.
— Почему бы нам не заняться этим конспектом прямо сейчас?
Но Эстер быстро мотает головой и, кажется, она уже собралась закрыть дверь перед моим носом.
— Не беспокойся, я всё сделаю сама, тебе не придется трудиться, — отвечает она и уже хочет захлопнуть дверь, но я вовремя подставляю ногу, не позволив ей этого.
— Почему мы не можем делать это вдвоем?
Наверное, мой голос слишком жалок. И, честно, я не понимаю, почему я вообще спорю с ней по этому поводу. Мне сказали, что мне ничего не надо делать, а я возмущаюсь. Что со мной не так?
Девушка не отвечает, и тогда я решаю продолжить говорить.
— Тем более, как ты напишешь этот конспект, если мы не будем общаться?
По какой-то непонятной мне самому причине, я хочу делать этот чертов конспект с ней. Думаю, мне просто интересно узнать, почему она тогда плакала. Не знаю, что в этом интересного, но идиотов же всегда привлекает подобное, верно?
— Значит так, я прихожу к тебе, ну или ты приходишь ко мне, часов в пять, и мы пишем вместе этот гребаный конспект, хорошо?
Эстер отвечает не сразу, к тому же, она еще ни разу не подняла голову.
— К тебе.
Я, вероятно, задумался, поэтому услышал только половину её ответа.
— Что?
— Я буду приходить к тебе.
Ох, черт возьми, почему её голос такой тихий? Она боится меня? Но я не буду сейчас спрашивать её об этом, иначе она действительно захлопнет дверь перед моим лицом, даже несмотря на то, что моя нога служит этому преградой.
— Хорошо.
Я не знаю, по какой причине мы не можем находиться у нее, но это спрашивать сейчас я тоже не буду. На всякий случай.
— До завтра.
Девушка проговаривает это слишком быстро, и уже через секунду дверь передо мной закрыта. Я даже не заметил, как убрал ногу.
Меня все-таки немного пугает эта девушка. Почему она так тихо говорит? И почему так быстро? И почему она хочет писать конспект именно у меня? И почему, черт побери, она плакала?
Слишком много вопросов для моей слишком уставшей головы.