18 глава
Мы смотрели «Дивергента», как и договаривались прежде. Только вот Эстер уснула посреди фильма. В прочем, она и сейчас спит. Я уже минут пять смотрю титры и понятия не имею, что мне делать. Я не собираюсь будить Эстер. Нет. Она всё-таки болеет, и ей нужно поспать. Но я ведь в её доме, черт возьми! И что мне тут делать? Я не знаю. Ума ни приложу. Я же не могу просто расхаживать тут. Я ведь не знаю, когда она проснется. А если я буду шастать по её дому, она может сказать, что я вторгаюсь в её личное пространство. Да она запросто может сказать так. Ненавижу безвыходное положение, в котором сейчас нахожусь. Но и уйти я не могу. Тогда получится, что я её бросил. А я не хочу, чтобы помимо всех остальных она думала, что и я её бросил. Она и так чувствует себя одиноко, так что я только подолью масла в огонь. Точнее, я не буду этого делать.
Черт.
Встаю с дивана, подхожу к проигрывателю и выключаю фильм. Надеюсь, я сейчас ничего не сломаю. А я ведь могу. Перед выходом из гостиной не могу не посмотреть на Эстер. Черт, похоже, ей опять что-то снится. И это что-то плохое, потому что её лицо явно не выражает ничего хорошего. И я сомневаюсь. Может, её разбудить? Но она и так мало спит. Не то, чтобы я слежу за её рационом, просто у нее действительно огромные мешки под глазами. Поэтому я принимаю решение дать ей поспать.
Но даже её угрюмое лицо не делает её менее милой. Да, я считаю её милой. Что, я не могу считать её милой? Вы просто её не видите. Она прижимает к себе кусочек пледа и немного сопит. Не то, чтобы я находил храп весьма милой вещью, просто... ну черт, это ведь не храп. Так, тихое сопение. Весьма милое тихо сопение.
Ладно, я слишком долго пялюсь на нее. Я даже не скрываю это. Просто стою посреди комнаты и пялюсь. Это странно. Потому что если она сейчас внезапно откроет глаза, то это будет выглядеть дико глупо. Мне бы было некомфортно. Жутко некомфортно. Возможно, я бы даже обматерил человека, который бы на меня смотрел. Надеюсь, Эстер не узнает об этом и не обматерит меня. А если и обматерит, то заслуженно.
И я, наконец, выхожу из гостиной. Единственное, что приходит мне в голову - это еда. Потому что, да, я пришел сюда совершенно голодный и выпил только чай. Чаем не наесться, знаете ли. Поэтому я смело открываю холодильник. Но не достаточно смело, что всё его содержимое разлетелось к чертям. Последнее, что мне сейчас надо - это убираться у Эстер на кухне. Кстати, надеюсь Эстер не будет ругаться. Я ведь как никак лазаю в её холодильнике. Я бы снова обматерил человека, посягнувшегося на святое. Святое - это еда, кто не понял. И, возможно, глупо звучит то, что я воздвинул на некий пьедестал еду, но.. катитесь к чертям. Я слишком люблю поесть, чтобы не сделать это.
К моему глубочайшему сожалению, я нахожу в холодильнике Эстер только яйца, сыр и пару йогуртов. Если я раньше думал, что она ест один раз в день, то теперь я думаю, что она вообще не ест. Только перекусывает, разве что. Потому что.. ну черт, как этим вообще можно наесться? Ну, хотя, я видел тело Эстер и понимаю, что, возможно, она и наедается всем этим. Надо будет её откормить. Потому что это ненормально - так мало есть.
Я решаю приготовить яичницу. По-моему, было очевидно, что я буду готовить именно её, потому что.. ну сами посудите, что с таким набором продуктовов можно еще приготовить? Но тут всплывает еще одна проблема. Дело в том, что я и готовка - отнюдь не лучшие друзья, и никогда ими не были. Более того, мы враги. Так что моя цель на данный момент - не спалить кухню Эстер. Ну или не утопить. Ну или просто не разбить что-то.
Но, думаю, с яичницей то я справлюсь. Вообще, я не то, чтобы на самом деле думаю так. Я просто надеюсь, что так и будет. Да, я знаю, что живу дома один, и что я должен готовить сам, по идее. Но чаще всего я либо покупаю уже что-то готовое, либо просто не ем дома. Наверное, я так никогда и не научусь готовить. Это печально, на самом деле, но это никогда не сподвигнет меня начать учиться готовить, наверное.
Если верить теории, яйцо сначала надо разбить на сковороду, залитую маслом. Не то, чтобы я настолько тупой, чтобы не знать, как приготовить яичницу, но... да, похоже я действительно тупой и не могу приготовить яичницу. Так что я безмерно рад, что на моем телефоне есть интернет. Да, я собираюсь забить в поисковике «как приготовить яичницу». Ради всего святого, даже не думайте смеяться. Я, между прочим, не один такой бездарь, не умеющий приготовить эту чертову яичницу, потому что такой запрос существует. Я удивляюсь, как Гугл выдает мне миллион ссылок, а не надпись «Ты идиот?». Потому что кто не умеет готовить яичницу?
Я облакачиваюсь на кухонный стол и задумчиво читаю рецепт. Ха, я был прав. Всё-таки теорию я знаю. Но теперь меня ждет самое страшное. Практика. Я уже надеюсь, что у меня пропадет аппетит, но мой живот только больше урчит, как бы говоря «Эй, олух, приготовь мне уже хоть что-то». Беру сковороду и наливаю на нее масло. А потом еще минут пять разбираюсь с тем, как мне включить чертову комфорку. Ладно, тем не менее, комфорка включена, а значит можно начинать. Фух. Черт, я как будто сдаю экзамен. Только от результатов экзамена зависит то, кем я стану, а от результатов приготовления яичницу зависит, могу ли я вообще кем-то стать. Потому что, повторюсь, я запросто могу спалить всю кухню к чертям, да и себя, в том числе.
Я слишком сильно нервничаю, да?
Я разбиваю яйцо прямо в сковороду. Вместе со скорлупой. Ладно, мне надо этому поучиться, набить руку, так сказать. И я знаю, что это всё бред, но.. прошу, отстаньте от меня. Я же не всю скорлупу туда бросил. Всего три или четыре кусочка. Зато у меня будет хрустящая яичница. Круто, правда? Черт, какой же я кретин.
В рецепте сказано посолить и поперчить. Ладно, это, вроде, не так сложно. Ладно, сложно. Потому что я высыпаю на свою яичницу чуть ли не всю соломку соли. С перцем происходит та же история. Подождите, не кидайте в меня тапки. Я умею солить, ясно? Просто у меня дома немного по-другому. Тем более, к этой соломке я всё еще не принаровился. Итак, если моя яичница когда-нибудь попадет в какой-нибудь меню ресторана, в чем я очень и очень сомневаюсь, то она смело будет носить три перчика. Надеюсь, после этой яичницы я не буду извергать пламя.
В рецепте сказано, что надо подождать, пока белок не станет белым. Хорошо, я подожду. Что её мне, собственно, остается? Моя яичница выглядит неплохо. Хотя, кого я обманываю? Это самое худшее, что я когда-либо видел, и мне сложно представить, какого это на вкус. Я вообще сомневаюсь, что за этим слоем перца я увижу, когда белок станет белым. Из меня точно никогда не выйдет хороший повар.
Я облакачиваюсь двумя руками на стол рядом с плитой и тяжело вздыхаю.
— Что ты делаешь?
От испуга я подпрыгиваю на своем месте и широко раскрытыми глазами таращусь на Эстер. Черт, нельзя же так пугать. Я чуть коньки не отбросил. Девушка стоит в проеме на кухню и вопросительно смотрит на меня. И я не вижу в этом взгляде претензии, она просто... просто изучает меня. Ей просто интересно, что я делаю.
— Я.. эм, я пытаюсь приготовить яичницу. Кхм.
Я прокашливаюсь и застываю на месте, ожидая реакции Эстер. Но она просто садится за стол и продолжает наблюдать за мной. Она выглядит сонно, поэтому я задаю следующий вопрос.
— Почему ты проснулась? Я имею ввиду, я шумел, или..
— Нет, я.. думаю, я просто больше не хочу спать.
Она пожимает плечами, когда я сажусь напротив нее.
— Отлично. Эм, тебе лучше?
— Да. Похоже, та женщина в аптеке не так плоха. Это именно те таблетки, что были мне нужны.
Я закатываю глаза и слышу смех Эстер. У нее хорошее настроение, и это не может не радовать. Я впервые встречаю человека, у которого во время болезни хорошее настроение. Я бы закрылся в своей комнате от всего мира и всех, кто бы заходил в мою комнату, я бы обматерил. Да, есть много ситуаций, в которых я могу обматерить человека.
— Кажется, пахнет чем-то горелым.
— Твою мать!
Чертова яичница. Я совсем забыл о ней! Подбегаю к плите и вижу что-то черное, но только не саму яичницу. Отлично, я спалил свою же еду. Я должен был увидеть, как белок становится белым, но никак не черным. Так что я просто ставлю сковороду в раковину и тяжело вздыхаю.
— Всё настолько плохо?
— Да. Из меня бы вышел дерьмовый повар.
Эстер снова смеется, и я улыбаюсь.
— И теперь у тебя нет одного яйца.
— Хочешь, я пожарю тебе яичницу?
Я еще раз тяжело вздыхаю и пожимаю плечами.
— Вообще, я бы не отказался что-нибудь съесть.
Что-нибудь - это еще мягко сказано. Да я сейчас откушу кусок от этого стола, если не поем в течение получаса. Да, это действительно так, но говорить я этого не буду.
И буквально через пять минут передо мной стоит тарелка с яичницей. С белым белком, как и должно быть. А еще на ней нет того слоя перца и соли, что был у меня.
Я благодарю Эстер, и она садится напротив меня.
— Ты можешь задать еще один любой вопрос.
Я кашляю, подовившись куском яичницы, который я уже успел запихать себе в рот. Это было, мягко говоря, чертовски неожиданно. Но я уже давно понял, что Эстер — мастер неожиданностей. Это только второй раз, когда она позволяет мне задать ей любой вопрос, который только меня интересует. И уже второй раз я впадаю в ступор. Так что проходит около пяти минут, прежде чем я спрашиваю.
— Почему ты посещаешь психолога?
На самом деле, этот вопрос давно интересует меня, и сейчас как раз время, чтобы спросить. Эстер становится неудобно, но это только на пару секунд. Затем она немного расслабляется.
— После смерти моих родителей Мистер Хоккинс настоял на том, чтобы я посещала школьного психолога. Меня выгонят из школы, если я не буду делать это.
Она выглядит грустно, когда говорит мне всё это. То есть, она делает это насильно? Её заставил Хоккинс? Что ж, теперь он нравится мне еще меньше. Как можно заставить человека ходить к психологу? Особенно к школьному. Меня передергивает от мыслей о том, что будет, если меня заставят к нему ходить. Я лучше из школы уйду, честное слово.
— Мне приятней разговаривать с тобой, чем с ним.
Это тоже было неожиданно, и я ничего не могу поделать со своим ртом, который непроизвольно открылся.
— Правда?
Она кивает.
— Да.
И вы не представляете, как мне приятно это слышать. Безумно приятно.
— К сожалению, я не могу устроиться школьным психологом.
Я широко улыбаюсь, потому что моя единственная цель на данный момент — развеселить Эстер. И она улыбается.
И её улыбка — это самая красивая вещь, которую я когда-либо видел.