13
Вечер в Хогвартсе был необычайно тёмным, с густыми облаками, скрывающими светлое небо. В Большом зале царила тишина, нарушаемая лишь шёпотом учеников, обсуждавших предстоящие экзамены. Гарри сидел в конце стола, пытаясь сосредоточиться на разговоре с Гермионой и Роном, но его мысли всё равно уводили его к Драко. Тот сидел немного поодаль, казавшийся поглощённым своими мыслями, но Гарри всё равно не мог отвести от него взгляд.
И вот, как всегда, это случилось: он почувствовал её присутствие. Джинни подошла к Гарри, её шаги были уверены, но её выражение лица говорило о чём-то другом. Она не могла просто так оставить всё, что произошло между ними, и, несмотря на то, что Гарри говорил ей, что он не может быть с ней, она всё равно продолжала надеяться.
— Гарри, мне нужно поговорить с тобой, — сказала она, не обращая внимания на его молчание.
Гарри взглянул на неё, почувствовав, как внутри всё сжалось. Он не знал, как объяснить Джинни, что его сердце не было её. Он не знал, как сказать ей, что он уже отдал свою привязанность другому, но слова не шли.
— Джинни, я... не могу, — произнёс он, сдерживая взгляд.
Она не отступала.
— Ты можешь хотя бы поговорить со мной? — её голос был настойчивым, но в нём всё равно звучала боль.
Гарри попытался отодвинуться, но она следовала за ним. В этот момент он заметил, как Драко встал, покидая свою позицию у стенки, и направился к ним с решительным выражением на лице. Все вокруг сразу стихли, а Гарри почувствовал, как напряжение мгновенно накалилось. Он не знал, что будет дальше.
Джинни взглянула на приближающегося Драко и, почувствовав, как её сердце сжалось, немного отступила, но всё равно держалась на своём.
— Гарри, скажи мне, что ты не будешь продолжать это. Мы могли бы всё наладить, как раньше, — её слова звучали почти отчаянно.
Драко остановился рядом с ними и, без единого слова, наклонился к Гарри, обвив его лицо своими руками и, не думая о реакции окружающих, поцеловал его. Целуя Гарри, Драко полностью поглотил его внимание, и в тот момент всё, что было вокруг, исчезло. Вокруг них погрузилась тишина, и только звук их дыхания нарушал эту странную, но потрясающую атмосферу.
Джинни стояла, как оглушённая. Всё в ней замерло, её глаза были широко раскрыты, а губы — слегка приоткрыты. Она не могла поверить в то, что только что произошло.
Когда поцелуй закончился, Гарри почувствовал, как его сердце бешено колотится, но при этом ему стало легче. Он посмотрел на Драко и заметил, как тот нервно отвернулся, чувствуя, как его собственные чувства смешиваются с гневом и тревогой.
— Ты... ты не мог просто так уйти? — спросил Гарри, всё ещё слегка потрясённый происходящим.
Драко вздохнул, его глаза были полны сожаления.
— Прости, я... Я не должен был это делать. Я не хочу вмешиваться, но я не могу просто смотреть на то, как ты страдаешь из-за того, чего ты не хочешь. Я не позволю тебе снова скрываться и прятать себя от всего, что тебе дорого. Не могу просто сидеть и смотреть, как Джинни издевается над твоими чувствами, когда ты на самом деле... всё ещё выбираешь меня.
Гарри молчал, не зная, что сказать. Всё, что он чувствовал, было уже слишком сложным. Он ощущал, как его сердце наполняется странным облегчением, и одновременно был безумно благодарен Драко. Всё, что он знал, это что их отношения уже не могут быть скрыты.
— Спасибо, — прошептал Гарри, его голос был мягким и искренним.
В этот момент Джинни, всё ещё стоя с раскрытым ртом, посмотрела на них и, в последний раз пытаясь вернуть Гарри к себе, сказала:
— Ты не можешь так поступить со мной, Гарри. Я всё равно люблю тебя!
Но Гарри больше не мог ничего ей ответить. Он почувствовал, как его сердце всё ещё бьётся быстрее рядом с Драко, и лишь спокойно взглянул на Джинни, уже понимая, что время для них обоих прошло.
Когда Джинни молча ушла, Гарри с облегчением повернулся к Драко. Тот, видно, тоже переживал за последствия их поступка, но теперь что-то изменилось между ними.
— Ты не скрываешь это больше, — сказал Драко, слегка улыбнувшись.
Гарри ответил ему почти так же, не скрывая своих чувств.
— Теперь я точно не буду скрывать.
Они остались стоять рядом, в тени Большого зала, и не могли найти слов, чтобы описать то, что только что произошло. Но оба знали одно: их связь была настоящей и не могла больше быть скрыта.