11
Утро для профессора Снейпа началось предсказуемо — с боли в голове, но помимо головы болело ещё и всё тело. Северус приоткрыл глаза и огляделся вокруг. Странно… Почему он спит на кушетке в лаборатории? Зельевар зажмурился и попытался восстановить события вчерашнего вечера. Итак… Сначала к нему приперся Драко Малфой и они разговаривали о Поттере, словно поговорить было больше не о чем. Хотя… После подслушанного разговора тема Поттера была самой что ни на есть актуальной. Потом профессор помнил, что пил. Бутылку огневиски выпил точно, а вот добрался ли до второй? Мужчина задумался. Нет, точно не добрался. Ему что-то помешало. Осталось только вспомнить, что…
Снейп снова крепко зажмурился, попытавшись представить всё в красках. Вот он берет непочатую бутылку, пытается её раскрыть, но не успевает, сработали сигнальные чары в лаборатории… Так, теперь хотя бы понятно, как он тут оказался. Зельевар, кряхтя, сполз с кушетки и уже более пристально осмотрел всё вокруг. Стены приятно розовели, напоминая о неудачном эксперименте… детей. Ну, точно, эти два оболтуса варили любовное зелье. У них, конечно же, ничего не получилось… Пока… пока он им не помог. Северус застонал и грязно выругался, помянув в одной фразе чью-то мать, Мерлина и «Волдика» с «Дамбиком». Надо было срочно подняться в Западную Башню; Снейп надеялся, что дьяволята не успели осчастливить своих родителей любовной лихорадкой. Декан слизеринского факультета заскочил к себе, чтобы выпить антипохмелин, поскольку понимал, что объясняться с Поттером и Малфоем всё же лучше на трезвую голову, и споро побежал наверх, в башню.
Добби как раз пригласил своего кумира Гарри Поттера и его семью за стол, когда портрет рыцаря, охраняющий вход, с грохотом отъехал в сторону. Все вздрогнули. До сего момента картина двигалась бесшумно. В гостиную влетел растрёпанный со сверкающими глазами Снейп и с порога рявкнул.
— А ну поставь чашку на место!
Зеленоглазый брюнет, успевший дорваться до кофе, и уже поднёсший вожделенный напиток ко рту, от неожиданности послушался и грохнул хрупкой фарфоровой чашечкой об стол. Чашка на такое обращение жутко обиделась и треснула, тёмно-коричневый напиток разлился по белой скатерти.
— Профессор, вы что, сбрендили?! — Гарри оторопело смотрел на своего преподавателя зелий. Драко разделял недоумение гриффиндорца, а мальчишки, тихо соскользнув со своих мест, попытались под шумок скрыться в своих комнатах.
— Стоять! — Снейп преградил им путь. — Колитесь, паршивцы, зелье уже подлить успели?
— Какое зелье? — Скорпиус честными глазами посмотрел на деда, но под его мрачным взглядом стушевался. — Аааа, ты о том, жёлтеньком? Что ты нам вчера сварил? Подлили, конечно. Благо, кофейник ненадолго остался без присмотра. Ты, дед, своим появлением нам всё испортил. Не мог прийти минут на десять попозже? Сейчас бы у родителей была любовь, морковь и все дела.
— Какая любовь? — воскликнул Драко.
— Какие дела? — синхронно с ним спросил Гарри.
— Эти бестии решили осчастливить вас любовным зельем, — устало протянул Снейп и сел на диван.
— Которое ты для нас сварил, — решил внести ясность Натан.
— Но зачем? — Поттер воззрился на детей. — Искусственные чувства быстро проходят.
— Зачем? — Скорпиус прищурился. — Когда я выпил зелье «ума-палата», мир вокруг меня стремительно начал меняться. Я стал понимать, что люди не всегда говорят то, что думают. Не всегда делают то, что им хочется. Всё вокруг виделось в новом свете… И лишь одно оставалось незыблемым: ваше отношение к нам, друг к другу. Любовь! А когда нас выбросило сюда, я с ужасом понял, что вы ненавидите друг друга. Ненавидите! Так, может быть, всё, что я знал, во что верил, тоже просто игра? Просто вы хотели, чтобы мы думали, что наши родители любят друг друга и нас? И мне стало страшно… Вдруг вы никогда не сможете быть вместе? И мы с Нати просто не появимся на свет? Я не хочу просто исчезнуть… — прошептал мальчик, а потом закричал что есть мочи. — Слышите?! Не хочу!
Ребёнок всхлипнул и выбежал из гостиной так быстро, что его никто не успел перехватить. Да никто и не пытался. Все оторопело смотрели на закрывшийся проём.
— Папочка, ему плохо, он же совсем маленький, а мы об этом забываем, — тихие слова Натана прозвучали для взрослых, как набат.
Поттер бросился к двери, но его остановил Драко.
— Подожди, я сам. Сам поговорю с ним. Останься здесь, Гарри, — и это «Гарри», сказало брюнету больше, чем самые громкие слова. Он согласно кивнул и обнял Натана, прижав к себе.
— Иди, я думаю, ты нужен ему больше всех. Мамы в такой момент всегда нужнее, — попытался пошутить гриффиндорец, и, что, самое странное, слизеринец на это лишь кивнул, словно соглашаясь.
Драко спустился вниз к лестнице, ведущей в подземелья, и на секунду застыл. Где же искать малыша? А где бы спрятался он сам? Или лучше понять, где бы отсиживался Гарри? Парень улыбнулся. Что ж, они с Поттером выбрали бы одно и то же место. Драко решительно зашагал в сторону Астрономической башни.
Скорпиус сидел на низком парапете и бросал мелкие камушки вниз, пристально следя за их полётом. Он не плакал, хотя и очень хотелось. Внутри мальчика всё клокотало. Он злился на себя за то, что сорвался и убежал. На Натана, который не остановил его. На родителей за то, что не могли понять, насколько ему страшно. И на деда, который так невовремя пришёл. Новый камешек отправлен в полёт, и через секунду за ним вдогонку отправляется ещё один.
— Хорошее занятие для того чтобы подумать, правда? — Драко присел на парапет рядом с сыном. Тот ещё больше насупился и отвернулся. — Малыш, я даже не знаю, что тебе сказать. Да и стоит ли вообще что-то говорить? Любовь — вещь очень непростая.
— Почему? — ребёнок кинул вниз ещё один камень. — Я думаю, всё просто… Ты или любишь, или нет. Как по-другому?
— По-другому? — Драко на секунду задумался. — Можно любить и бояться признаться в этом. Даже самому себе. Потому что человек, которого ты любишь, когда-то оттолкнул тебя, и ты боишься, что это произойдёт снова. И снова будет больно…
— А может быть, он боится того же самого? И что? Замкнутый круг получается. Ты не можешь сказать, он не может… Вам так нравится страдать?
— Гордость…
— Знаю, знаю, — сын перебил Драко. — Гордость — это малфоевское всё. Слышал от Люци. Он мне целую лекцию об этом фамильном чувстве прочитал. Только… когда бабушка Нарси заболела, он эту гордость послал к чертям собачьим и побежал к крёстной Гермионе просить о помощи. Ему было неважно, кто и что о нём подумает. Бабушка и его любовь к ней стали важней всего. Наверное, вот за эту любовь бабуля и прощает ему все выходки и авантюры, в которые он влипает.
— Ты мудр не по годам, мой ангел, — блондин притянул мальчика к себе и поцеловал в пушистую макушку. — Я подумаю над тем, что ты сказал. Обещаю. А теперь, — Драко спрыгнул с парапета и протянул Скорпи руку, — давай вернёмся, все волнуются.
Малыш прикусил нижнюю губу и снизу вверх посмотрел на отца, а потом, подпрыгнув, обвил его шею руками, а талию ногами, положив голову тому на плечо.
— Понесёшь? Я устал бегать по крутым ступенькам.
Драко засмеялся и крепко-крепко прижал драгоценную ношу к себе.
— А у меня есть выбор? — с лёгкой насмешкой спросил он мальчика.
— Выбор есть всегда, — глубокомысленно изрёк малыш, — но только не в этом случае.
Вернувшихся ребят встретили взволнованные Натан и Гарри. Они просто извелись от беспокойства, пока ждали вторую половину своей семьи. Северус, который тоже переживал, но естественно не подавал виду, облегченно вздохнул и поднялся.
— Я в лабораторию, а вы тут разбирайтесь сами. Мне пора заняться зельем. Чует моё сердце: ещё один план этих чудо-детишек — и от Хогвартса ничего не останется.
— Драко, — гриффиндорец виновато посмотрел на Малфоя. — Мне нужно отлучиться, не можешь…
— О Господи! Гарри, — Драко закатил глаза и ссадил Скорпиуса с рук на диван, — иди, куда там тебе надо, но вечером чтобы был дома.
— Как скажешь, дорогой, — засмеялся Поттер и целомудренно чмокнул Драко в щёку. — Вечером буду, сходим к озеру на пикник? Посмотрим закат…
— Ура! Пойдём ловить кальмара. Надо попросить у Хагрида удочки. — Скорпиус, забыв, (или сделав вид, что забыл) все обиды, потянул Драко и Натана к выходу.
— Поттер, — Малфой наклонился к уху Гарри, — будешь должен. По твоей милости мне придётся общаться с чокнутым профессором по уходу. Так что… прикидывай, чем будешь расплачиваться.
Гриффиндорец улыбкой проводил три тонкие фигурки скрывшиеся в дверном проеме и повернул кольцо надетое на среднем пальце правой руки.
— Гойли-холл! — портключ, как и всегда, сработал без осечек, и Гарри, умудрившись сохранить равновесие, приземлился в библиотеке поместья Гойлов.
— Ну, здравствуй, племянничек.
— Гарри, детка, рада тебя видеть.
Поттер тяжело вздохнул:
— Доброе утро, тётушки! — парень опустился в кресло напротив Кассандры Гойл и Молли Уизли.