Пояс Ориона

Запись на видео.
Сегодня мне исполнилось двадцать пять лет. Восемь лет, один месяц и пятнадцать дней назад я покинул магический мир и не брал в руки волшебной палочки. Я много раз слышал, в том числе и от магглорожденных, что от магии отказаться нельзя. Я вас умоляю! Можно, и еще как. Магия – это не панацея от всего.
Хотите узнать, как так случилось, что Герой магического мира, Победитель самого Темного мага последнего столетия, Мальчик-который-выжил, живет в маггловском мире, в одной из фешенебельных квартир на Манхеттене, работает личным помощником  главы огромной корпорации, а заодно является его самым любимым мальчиком? Все  просто до безобразия.
А началось все там, на поле Битвы, еще до моей дуэли с Волдемортом. В голову вдруг пришла мысль, что я не хочу оставаться в этом мире, не хочу видеть всех этих людей, не хочу каждую ночь просыпаться в поту от приснившегося кошмара. Не хочу видеть лиц людей, которые будут напоминать мне о несчастливых годах. К восемнадцати годам я все-таки дотумкал, что сказка, даже страшная, и не сказка вообще, что каждый понимает «общее благо» по-своему, что многое, что тебе известно всего-навсего красивая ложь, что даже добрые и мудрые старики могут ошибаться. Носясь по полям и лесам в поисках крестражей, на многое пришлось посмотреть по-другому, но даже тогда не было времени остановиться и задуматься. Это будет потом. Мысль пришла, засела в голове, но обдумать ее, как всегда, времени не было. Потом была дуэль, я чуть не умер, или, вернее, я умер и снова воскрес. Вот спрашивается, а не мог Дамблдор честно сказать, что я тоже крестраж? Пожалел он меня, не хочется выражаться, но слов литературных у меня нет, чтобы выразить свое отношение к тому, что я узнавал методом тыка, то есть вляпавшись в ситуацию по самые… Ну вы понимаете.
И вот, Волдеморт отправился на тот свет, все еще до конца не осознали это великое событие, но уже замерли, не зная, что же делать. И в мою буйную головушку со всей ясностью забилась все та же мысль: «А на кой мне нужен этот мир?» И я сделал то, что первое пришло мне в голову. Не поверите, аппарировал в Гринготтс, к гоблинам, которых не так давно обокрал. Не буду рассказывать, как мы выясняли отношения, как они меня пугали – это все мелочи. Но если бы не они, не знаю, где бы я сейчас был и чем занимался. Думаю, я давно был бы окольцован, работал аврором, и у меня уже было бы, как минимум, трое детей. Как представлю, в дрожь бросает. В общем, была бы «веселая жизнь».
Я долго извинялся перед гоблинами, и они меня простили. Особенно после того, как поняли, что Волдеморта больше нет, а к сейфам некоторых семей они смогут получить доступ, то есть, получат оборотные средства. Есть там какая-то лазейка, я не вдавался в подробности. Да и не важно мне это было. Смысл всего этого в том, что я провел в банке ровно сутки, и об этом никто за пределами Гринготтса так и не узнал. Ура гоблинам, господа!!! Именно у них моя мысль и оформилась окончательно. Я пожелал оставить мир магии. Выслушав мои сбивчивые объяснения, которые больше походили на истерику психически нездорового ребенка, представители этой волшебной расы все сделали сами. Во-первых, подготовили мне маггловские документы на имя Ретта Джарпа Мейсгори. Ага, пошли тем же путем, которым когда-то воспользовался и Том Марволо Реддл.  В общем, объясняю, для непонятливых: Ретт – это поТТЕР, четыре последние буквы читаем с конца; ДЖеймс г-АР-ри Поттер – из первого имени ДЖ, из второго АР и из третьего П – получаем ДЖАРП; и фамилия джейМс, джЕЙмС, Гарри, пОттер, гаррИ – имеем МЕЙСГОРИ. Круто, да? И, главное, ведь использовали все буквы. Во-вторых, они меня отлегилементили до потери сознания, а потом заставили все плохие воспоминания сунуть в специальные бутылочки для думосбора. Это, как сказали, чтобы я не свихнулся с таким-то детством и отрочеством. Знаете, могу признаться, стало легче. Все воспоминания, кошмары притупились. За это я им буду благодарен всю мою жизнь. В этот свой приход в банк я узнал много чего, о чем, думаю, не подозревает 99 и 9 десятых процентов магического населения. Оказывается, у гоблинов контракт с Национальным банком Великобритании, и они спокойно выдают кредитные карты магам, которые завязаны на их сейфы в Гринготтсе. Не надо ничего менять, переводить деньги в обычные финансовые учреждения. Все операции происходят автоматически. Можно было бы сказать, что Магия – это сила, но не будь гоблины такими предприимчивыми, никакая магия ничего сделать сама по себе не смогла бы. Так что, снова скажу, УРА гоблинам!!! Я их обожаю.
Я уже сказал, что провел в Гринготтсе целые сутки оторванным от всего остального мира. На самом деле на мир мне было плевать. Я хотел покоя. Правда, он нам только снится, но это уже не важно. Меня ознакомили с моим наследством, надо сказать, не маленьким. По маггловским меркам я вообще был очень приличным миллионером. Нет, в пятьдесят самых богатых я, конечно, не попадал, но где-то в третьей сотне затерялся. А в силу того, что я еще и получал дивиденды с разных принадлежащих мне предприятий, то, если не сильно шиковать и не разбрасываться деньгами направо и налево, спокойно можно было прожить всю жизнь и оставить потомкам очень даже хорошее наследство. К тому же, я не собирался сидеть дома. Правда, тут возникала другая проблема – у меня было всего три класса начальной школы, и все, что я умел – это читать, писать и считать на примитивном уровне. Богатый придурок с неуравновешенной психикой – вот каким я выходил в маггловский мир.
Разобравшись со всеми бумагами, я уже и не помню, сколько тонн из них я подписал, меня провели к сейфам. Брать в новую жизнь я вообще-то ничего не хотел, но гоблины настойчиво порекомендовали порыться в залежах всякой всячины, хранящейся в моем наследстве. В конце концов, я все же забрал некоторые вещи: шкатулку с драгоценностями, фамильными, как понимаете, несколько глушилок, которые должны были обезопасить меня от поисков из магического мира, простенькое кольцо и симпатичную платиновую сережку, которая на деле выглядела довольно безыскусно, и никак нельзя было предположить, что ее стоимость по маггловским меркам была сравнима разве что с автомобилем представительского класса.
Ухо мне прокололи еще в банке. Сережка оказалась древним артефактом, позволяющим общаться на любом языке. Она была как бы соединена с мозгом. Раз услышав какой-нибудь язык, естественно, человеческий, я уже его знал и мог спокойно на нем общаться. Правда, если ее снять, то умение пропадает. Только вот я ее снимать не собирался, и гоблины чего-то там поколдовали, чтобы ее нельзя было с меня снять, потерять или украсть. В общем, исчезнуть из моего уха она могла лишь в том случае, если уважаемый Хопрукст снимет ее самолично. Меня это устраивало. И потом, должно же быть у меня что-то, чем я могу похвастаться в мире магглов, если я законченный неуч, причем в обоих мирах. Одну из глушилок я сразу повесил на себя – коротенькая тонкая цепочка с небольшим кулоном в виде единорога.
Следующее, что я узнал о банке, это то, что все департаменты, расположенные в разных странах, соединены сетью порталов между собой. Вот таким способом меня и переправили в Америку. Могу только сказать, что целый час обнимал унитаз, извергая в него содержимое желудка. Красные точки перед глазами плавали еще несколько дней после этого «перелета».
Теперь мной занялись те же гоблины того же банка Гринготтс, только вот находились и они, и я уже в Америке. За какой-то час они приобрели мне квартиру, закупили мебель, проели мне плешь с идеей вложить часть средств в перспективные предприятия маггловского мира, поучили меня жизни и в девять вечера отправили полностью офигившего в мое новое жилище. Это было «Вау», должен сказать. Квартира занимала весь верхний этаж высотки, то есть была на тридцать шестом этаже. Окна с видом на залив, парк и сам город. Одна моя новая спальня была больше, чем целый этаж в доме Дурслей: светлая, теплая, с окном от пола до потолка, с огромной кроватью… Мечта!!! Надо сказать, что моя квартира и сейчас  заставляет всех, кто у меня бывает, исходить слюной. Мой босс до сих пор пытает, откуда у меня такая мебель в некоторых комнатах. Ну не могу я ему сказать, что это семейный антиквариат из сейфов гоблинского банка. Врать тоже не хочется, так что я загадочно улыбаюсь и молчу. Хотя сейчас делают современную мебель в таком стиле. Я стал законодателем мод, у меня даже краснодеревщики были и дизайнеры – делали схемы, рисунки и всякое такое.  Но это будет еще не скоро, а сейчас вернемся к моему повествованию.
Представьте себе лохматого черноволосого паренька, в сломанных, смешных, допотопных очках, в одежде явно с чужого плеча в роскошной квартире. Представили? Ага, я вот тоже сейчас понимаю, насколько же это было нелепое зрелище, особенно когда становится ясно, что все это великолепие принадлежит этому самому недотепе. И это почти в восемнадцать лет. Благо дело, гоблины мне изменили дату рождения на 25 мая. Иначе проблем бы у меня было выше головы.
Несколько дней я просто наслаждался покоем, осваивал свое новое жилье и многочисленную технику. Да, забыл сказать, свою палочку я надежно запер в Поттеровском сейфе Гринготсса и надеялся больше никогда не брать ее в руки.  Освоение шло весело и быстро. Я понял, что мое решение было правильное. Самое интересное, что я не испытывал никаких угрызений совести из-за того, что бросил друзей и знакомых. Но вот через неделю я вспомнил о другом и отправился в банк, естественно, в американский филиал Гринготтса, куда мне оставили прямой многоразовый направленный порт-ключ. Несколько часов совещаний, причем еще и с английскими сотрудниками этого замечательного учреждения, и утром министр магии Англии, кем бы он там теперь ни был, получил письмо от Гарри Поттера, в котором была защитная речь, касающаяся Малфоев, всех. Хоть они и сволочи, но почему-то мне захотелось, чтобы они были свободны, даже Люциус. Красивые они. Демоны с ангельской внешностью. Только вот выражение лица все портит.  Ну, еще я добавил про Снейпа, чтобы его гадом не считали, про ребят со Слизерина, кого вспомнил. Все-таки нельзя людям жизнь ломать из-за ошибки, пусть и такой страшной. Очистив таким образом совесть, я решил, что пора подумать о своей жизни.
На сие продуктивное по своим результатам действо я потратил все время до своего дня рождения. Выводы у меня получились малоутешительные. Но, главное, я понял: Я – Кретин, каких мало. Ой, сколько за это время было истерик, битья посуды, попыток перерезать себе вены. Правда, последнее дальше хватания за нож не пошло. Жить хотелось больше. Дурак был, что сказать. Все изменилось как раз на мой день рождения. Прикол века, честное слово. Во-первых, я получил работу. Во-вторых, наконец-то, лишился девственности, причем в прямом смысле. В-третьих, у меня появился покровитель и любовник в одном лице. Ага, тот самый, который меня познакомил с радостями секса и предложил работу.
А было все так.
Сидеть дома мне не хотелось. Это был первый год спустя семь лет, когда  я снова не получил ни одного подарка. И вот он я, придурок в дурацких очках и идиотской одежде, отправился гулять и отпраздновать свой день рождения в каком-нибудь кафе в гордом одиночестве. Спрашивается, а почему мне, кретину, ни разу не пришло в голову наведаться в ближайшие магазин одежды, парикмахерскую и оптику? Ага, мозги не включились. Прав был Снейп, когда говорил, что у меня одна извилина, и то прямая, и при этом с пунктиром. Слова, конечно, были не такие, но смысл именно этот.
Откуда взялась та машина, я помню. Я ее просто не видел, занятый самобичеванием. Хорошо хоть, ехала она медленно, так что отделался я легким испугом, ушибом бедра и вывихнутой лодыжкой. В том прикиде, в котором я предстал перед водителем и пассажиром, меня можно было принять только за воришку и бродяжку. Что и случилось. Любой другой на их месте припугнул бы меня, облаял и уехал. Это же отвезли в больницу, подождали там, а потом забрали. Маркус Девенпорт, так звали владельца этого авто, то есть, пассажира, рассматривал меня с каким-то странным интересом, который напрягал. Кстати, я до сих пор не могу у него выяснить, что же привлекло его внимание ко мне.
Сначала мы оказались в небольшом уютном кафе. Я чуть не проговорился про свой день рождения, но вовремя вспомнил, что у Ретта оно в мае, а не 31-го июля. Итальянская кухня мне понравилась, а легкое вино расслабило. Потом мне показывали город, поглаживая по бедру. Как мы оказались в номере отеля, честно говоря, не знаю. Пьяный, полный впечатлений, я совсем не сопротивлялся. И оказался лежащим совершенно голым на середине кровати. Он сразу понял, что я совершенно не искушен. О, да, я испытал и боль, как полагается, но и оргазм у меня был впечатляющий. Маркус точно знал, что нужно делать с маленькими девственниками, и куда нажимать, чтобы они кричали от восторга. Когда он вошел в меня, я испытал сильную гамму чувств, но неприязни среди них не было. Он был нежен со мной, шептал какие-то слова, но я был полностью погружен в свои ощущения, впервые чувствуя себя.
Когда я проснулся утром, то обнаружил Маркуса сидящим в кресле напротив кровати. Он задумчиво смотрел на меня. Да, думаю, именно тогда он и разглядел, как он часто говорит, бриллиант без оправы. Только вот решил он идти каким-то странным путем. Он предложил мне стать его любовником, при этом он будет моим покровителем, и мне ни о чем не придется думать, а во-вторых, дал работу. Не поверите! УБОРЩИКОМ! Вот так-то. И знаете, я согласился. А что я еще мог делать без образования? В общем, 1-го августа 1998 года Ретт Джарп Мейсгори превратился в уборщика и постельного мальчика для главы внушительной мультимедийной корпорации Маркуса Девенпорта. Почему? Помутнение какое-то было. В тот момент я еще не соображал. А вот вечером, дома, у меня была истерика. И я не пришел на его работу. Только вот мне не было известно, кто такой мой нечаянный любовник и на что он способен. Через неделю он меня нашел. Я спокойно шел из магазина, а в следующее мгновение уже был в машине, а надо мной нависал очень рассерженный мужчина. Он отодрал меня прямо в салоне, пока мы ехали к нему домой. А потом еще и дома – много-много раз.
На следующей день я уже был довольно прилично, но не богато одет, и носился по зданию с ведром и тряпкой, образно говоря. Маркус меня не выпускал из поля своего зрения. Жил я теперь у него. Днем работал, вечером ублажал. И не видел в этом ничего такого. Хотя и не понимал, зачем ему все это нужно. Ну, переспал с мальчишкой и забыл на утро. Зачем ему работу предлагать, даже уборщика, да еще и свое покровительство? На самом деле были две причины: я ему действительно понравился в постели, и он меня пожалел, банально пожалел.
Какой у Маркуса был шок, когда он понял, что у меня нет даже образования среднего звена колледжа. В спешном порядке мне наняли репетиторов. С восьми утра и до шести учеба, затем на работу – мыть полы – до половины девятого, затем к Маркусу – на отчет, и снова работа, на этот раз в постели. Хотя, последнее и нельзя назвать работой. Я получал столько же удовольствия, сколько и мой любовник.  На самом деле, каким бы самостоятельным я не был, я был новичком в этой жизни. Я ее вообще не знал. Без Маркуса я, скорее всего, не выжил бы.
В таком режиме я прожил три года. Скажу честно, устал, вымотался, последний год частенько ревел белугой, орал на своего любовника и даже нарвался на порку пару раз, когда довел его до белого каления. Но экзамены я сдал и мог теперь с чистой совестью поступать в университет. Так жестко, наверное, никого никогда не учили. Одно грело душу, все никак не могли понять моего дара к иностранным языкам. К двадцати одному году у меня в арсенале уже было семь языков – испанский, французский, итальянский, немецкий, хинди, арабский и иврит. Три последних получились случайно. Индус был моим напарником по уборке, арабский я услышал в ресторане, посвященном этой кухне, а евреи содержат небольшой магазинчик рядом с домом, где находится квартира Маркуса. За эти три года мой любовник так и не узнал, что приютил в своем доме не бродяжку-мальчишку, а миллионера с придурью в башке. Он меня одел, выучил и воспитал, как бы странно ни звучало последнее. И я был ему благодарен за это. За три года я лишь изредка появлялся в своей квартире.
На четвертый год меня отправили учиться в Университет, причем с наказом закончить его за два-два с половиной года, иначе я пожалею, что вообще родился. Конечно, это была шутка, но в ней была и доля правды. И я учился: менеджменту, финансам, был курс юриспруденции. В общем, готовился работать у Маркуса. Наши отношения к этому моменту охладели, приелись, наверное. У него появился другой любовник, я был слишком занят учебой. Девенпорт стал лишь моим покровителем. Да и сил у меня хватало лишь на то, чтобы положить голову на подушку и вырубиться, чтобы через три часа снова вставать и заниматься, заниматься, заниматься. Я переехал к себе, не озвучивая адреса для моего благодетеля. Его деньги, которые он мне выдавал на оплату якобы снимаемой квартиры, я просто складывал в шкатулку, чтобы потом ему вернуть, когда решусь рассказать о себе, естественно, умалчивая о магии.
В это время я не слишком интересовался своими делами в Гринготссе, и полученный отчет за пять лет меня порядком удивил. Во-первых, я имел 10% акций той самой компании, которой владел Девенпорт (у него было 55%), и мог сидеть в совете директоров. Только мне это было не интересно. Мой счет за пять лет вырос очень значительно. Гоблины свое дело знали. Они реагировали на ситуацию намного раньше, чем могло что-то случиться. Получив от меня карт-бланш на любые операции, эти существа не только сами обогащались, но и меня делали богаче. Так что я ничего не имел против того, что моими финансовыми делами занимаются профессионалы. Учась в университете, меня, конечно, все это начало интересовать, и встречи с гоблинами стали происходить чаще. Они учили меня своему, и, вкупе с маггловскими знаниями, я становился довольно-таки оригинальным специалистом. Полностью отойти от магии все равно не получалось, но при этом я и не колдовал. И я ни разу не поинтересовался тем, что происходит в магической Англии, с моими друзьями. Все-таки вложенные в бутылочки воспоминания здорово поспособствовали тому, чтобы я не чувствовал вины за свои действия. Притупленная память позволяла не заморачиваться на этот счет. И к тому же я прекрасно понимал, что останься я там, мне не дали бы спокойно жить, не дали бы жить так, как мне хочется. Слишком долго все кому не лень управляли моей жизнью.
Я все-таки окончил университет за два года. Это было нечто. Я выжил в этом кошмаре, и у меня все получилось. Мы праздновали по полной программе это событие. Когда на выпускном появился Маркус, я не помню. Как мы ехали в такси - тоже. Как я привел его к себе домой - тем более. Помню только безумный секс на моей кровати. Что только он со мной не делал. Два года воздержания друг от друга того стоили, тем более у меня в это время вообще никаких отношений не было. Времени не хватало. Так что я за долгое время отрывался от всей души, отдаваясь своему боссу и, можно сказать, другу. В общем, ночь была хороша. Зато утро… Мой любовник не стал особо выбирать слова. Могу только сказать, что так со мной обращался только Снейп в свое время. Даже вдруг ностальгия появилась по Хогвартсу, по Кошмару Хогвартса. Орал Девенпорт часа три, не меньше, а закончил просто замечательно, заявив, что никуда больше он меня отпускать не намерен, и с сегодняшнего дня я числюсь его личным помощником.
И ведь так и случилось. На этой должности я уже два года. И теперь меня все считают неотъемлемой частью Маркуса. Частенько, когда к нему приходят с разными предложениями и просьбами, я слышу, как он уже через минуту обсуждения выставляет посетителя из своего кабинета со словами: «Идите к Ретту, он все знает». Нашел рабочую лошадку! Хотя мне нравится и моя работа, и моя жизнь. Секса у меня хоть отбавляй – по пять раз день, а то и больше. Все зависит от того, надо ли моему боссу успокоиться, сбросить напряжение и так далее, и тому подобное. Соблазнить его ничего не стоит, стоит лишь сделать еле заметный намек на то, что я был бы не против оказаться, например, на его столе, как тут же мое желание исполнялось к обоюдному удовольствию. Жили мы в это время на два дома.
За что я люблю Маркуса? Он не задает лишних вопросов. Я знаю, что ему известно, что мое имя далеко не то, которое мне дали при рождении. Прокололись его ребятки, когда собирали на меня досье. Я уже на третий день знал, что мой любовник собирает на меня данные. Многого он все равно не узнал. Что-что, а гоблины умеют путать следы. А карта банка Великобритании кроме сведений, что я имею отношение к этой стране, ничего не дает. Он до сих пор не задал мне вопросы о моем прошлом. И только за это я могу любить его безмерно. Да-да, вы не ослышались, я люблю Маркуса Девенпорта.
Собственно, зачем я все это рассказываю сейчас, сидя перед камерой? Сегодня утром мой возлюбленный меня огорошил. Он рассказал мне о существовании такого мира, как мир магии. Маркус Девенпорт оказался магом. Что ж мне так везет-то? В первое мгновение хотелось сбежать. Только вот второй раз такой трюк может и не сработать. В отличие от английских магов, у моего любимого и возможностей, и мозгов на порядок больше, да и с маггловским миром и его технологиями и силами он знаком не понаслышке. Этот экземпляр вида Хомо Сапиенс достанет меня из-под земли. И потом, куда мне бежать? И как я могу оставить моих крох? О, я не рассказал, да? Ну, тогда вот вам еще одна история о том, что случилось за восемь лет с Гарри Поттером.
Ровно год назад Маркус вывез меня в Амстердам. Там у нас были переговоры, а заодно он решил меня просветить по ряду вопросов, то есть поводил по всяким тематическим клубам. За день до отъезда эта любимая сволочь притащила меня в загс, где нас связали очень даже законным браком. Я был в таком шоке, что даже не сопротивлялся. В Нью-Йорк мы уже вернулись женатой парой. Теперь уже мой муж развил такую бурную деятельность, что я смог прийти в себя только через пару месяцев. К этому времени две суррогатные матери, которые прошли процедуру искусственного оплодотворения, были уже почти на втором месяце беременности. А кто будет сопротивляться двум миллионерам? Правильно, никто. А нам – любые капризы за наши деньги. Сейчас я понимаю, что Маркус  предпринимал все возможные меры, чтобы привязать меня к себе.
Кстати, теперь-то мне понятно, почему мой любимый в шестьдесят с лишним лет выглядит где-то на сорок, а силенок у него еще лет на пятьдесят хватит. Магия, мать ее дери. Паспорт я его один раз видел. Мне тогда даже показалось, что у меня что-то с глазами.
В общем, мой мир недавно перевернулся. Мой муж – маг. И завтра мы летим в Англию, на месяц, причем в магическую ее часть. У Маркуса там какие-то дела с Министерством от здешнего правительства магии. Одно меня радует безмерно, малыши остаются дома, с нашей няней, миссис Уорнер. Вот Бог подарил нам помощницу. Не женщина, а сокровище. Мы бы без нее точно не справились. И еще я рад, что давно уже не напоминаю того кретина, которым был. Шрам исчез сразу после гибели Волдеморта. А за восемь лет, стараниями мужа, я превратился, в полном смысле слова, в красивого, уверенного в себе мужчину. От Гарри Поттера остались только глаза, но давно уже не спрятанные стеклами очков. Все-таки магглы добились очень многого. Технологии зачастую делают и дают им больше, чем магам магия. Спортивный зал три раза в неделю, утренние пробежки в парке, постоянный секс держат меня в превосходной физической форме. Так что в Англии меня просто не должны узнать. Тем более глаза сейчас выглядят намного ярче и выразительнее. В общем, я не особо боюсь ехать туда, где прошло мое не самое счастливое детство.
Но надо ли мне рассказать правду Маркусу? Вопрос на миллион галеонов, честное слово.
В общем, я рассказал свою историю. Сохраню эту кассету, на всякий случай. Вдруг она все же понадобится мне, если я не решусь сам все рассказать мужу. Можно будет ее как-нибудь подложить Девенпорту. Правда, он мне потом на пару дней устроит скандал, но это уже мелочи. Да и люблю я эту сволочь.
И я еще кое-что не сказал. За полчаса до того, как я сел перед камерой и стал рассказывать о своей жизни, я узнал, кто мой муж такой. Он, как и я, живет под другим именем. Разрешите вам сказать, что Гарри Джеймс Поттер, ныне Ретт Джарп Мейсгори вышел замуж за Маркуса Дариана Девенпорта, ранее известного, как Орион Цетус Блэк. Ага, вы не ослышались. Я связал себя узами брака с отцом моего крестного отца. Вот так вот. И непонятно, где еще на планете Земля живет кто-нибудь, кого все уже много лет считают почившими.
Все, мне пора собираться, а то придется отрабатывать наказание у собственного мужа… И не надо мне сейчас указывать, что на моем лице застыла предвкушающая наказание улыбочка. Я и сам об этом знаю.
Маркус, или Орион, если ты когда-нибудь увидишь эту запись, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
Конец записи

Из-за двери послышался детский плач, возвестивший о том, что проснулись два маленьких чуда, обитающих в этом доме. Молодой человек улыбнулся, поднялся из кресла, в котором просидел все время, пока рассказывал о своей жизни. Через минуту в кабинете никого уже не было, только карта памяти осталась лежать на столе. Детский плач отвлек его, и он забыл спрятать свою «исповедь». Когда он вернется сюда, то не обнаружит карты на столе, зато найдет ее в своем тайнике, но так и не сможет вспомнить, когда успел ее туда положить.