6
У Драко уже вошло в привычку открывать глаза и сразу проверять парник, а выходя из комнаты, брать его с собой. Каждую свободную минуту он тратил на то, чтобы проверить листы пергамента на новую запись. Единственное, что его беспокоило, так это то, что приходилось оглядываться по сторонам, чтобы никого не было рядом. Все же книги были копией друг друга. И если Феникс пройдет рядом, то, поскольку он вовсе не лопух, заметит наверняка.
Пока что он проявлял себя только с положительных сторон. Но так бывает, что у некоторых слова расходятся с делом. Такова людская сущность.
Драко стал меньше писать домой — Нарцисса даже начала переживать по этому поводу. Считая, что родным не стоит знать о его новом увлечении, парень просто ответил, что занят подготовкой к экзаменам. Люциус желание стать мастером зельеварения одобрил, но потребовал параллельно взять курс финансов. Его сын должен знать, как не развалить семейный бизнес после его смерти.
Согласившись, Малфой-младший действительно засел за учебу. Вот только это все равно не мешало ему постоянно писать своему другу.
Феникс: Каждый раз, когда я спрашиваю, чем ты занимаешься, ты говоришь, что что-то учишь. Как ты не устаешь?
Орхидея: Я к этому привык, да и выбора нет. Мне придется в этой жизни многое сделать, чтобы чего-то достичь.
Феникс: Ты относишься к жизни, словно каждый день у тебя война.
Орхидея: Наверное, так оно и есть. По крайней мере, теперь.
Драко вздыхал в такие минуты. На него начинало давить желание все рассказать, как есть: от и до. Врать и недоговаривать посторонним легко, а родным и близким — нет. А Феникс давно переступил черту близких людей.
И слизеринцу до безумия хотелось, чтобы внимание этого парня принадлежало ему. Драко Малфою. А не Орхидее.
Феникс: Пошли гулять в эту субботу в Хогсмид?
Орхидея: Нам нельзя встречаться.
Феникс: Можно, просто ты не хочешь. Но я не предлагал встречаться.
Орхидея: Тогда?..
Феникс: Мы просто пойдем туда вместе, наметим небольшой маршрут и пройдемся по тем местам. Мне будет приятно знать, что ты где-то рядом.
Орхидея: Это пахнет какой-то романтикой…
Феникс: Да, я знаю. Но ничего поделать с этим не могу. Я думаю о тебе.
И у Драко щемило сердце от этих слов. Среди них двоих именно Феникс не боялся говорить о своих чувствах, а он просто отмалчивался. Каждый раз радуясь, что ему не задают лишних вопросов.
Орхидея: Хорошо, давай пойдем. Куда ты хочешь сходить?
Феникс: В «Сладкое королевство» сначала, там новое лакомство — клубничные облака.
Орхидея: Ты такой сластёна. Хорошо, что потом?
Феникс: Имбирный эль в Трех метлах!
Орхидея: Даже и не проси, я туда ни ногой.
Феникс: Почему?
Орхидея: Не спрашивай. Не люблю это место. Там воняет клопами.
Феникс: А имбирный эль… ты его пробовал?
Орхидея: Нет, я предпочитаю более утонченные напитки.
Феникс: Хочешь попробовать?
Орхидея: …Да
Феникс: Я могу купить для тебя…
Орхидея: И как ты себе это представляешь?
Феникс: Ты мне веришь?
Орхидея: Даже и не пытайся…
Феникс: Я клянусь, что не попытаюсь узнать, кто ты. Выслушаешь?
Орхидея: Хорошо, я тебе верю.
Феникс: Не ходи в Хогсмид, просто приди в полдень на овальный камень у Черного озера. Знаешь, где это?
Орхидея: Феникс, зачем?
Феникс: Просто сделай это.
***
В последнее время жизнь в Хогвартсе стала слишком тихой.
Раньше не проходило и недели, чтобы не вспыхнула стычка между Слизерином и Гриффиндором. Точнее, между Драко и Гарри. А сейчас эти двое проходили мимо друг друга, абсолютно не обращая внимания.
Профессора просто благодарили Мерлина, что эти двое повзрослели. А студенты ждали. Бурю после затишья. И дождались.
Впервые за весь учебный год седьмому курсу выпало спаренное занятие по ЗОТИ с Гриффиндором. Стоит ли говорить о взорвавшейся звезде «счастья» у обоих факультетов? Негласное перемирие, основанное на принципе «не трогай каку, так она не воняет», было под угрозой.
В кабинете все разбились на два лагеря: у одной стены стоял один факультет, у второй — другой. Друг на друга старались не смотреть. А на шепотки — не реагировать.
За спиной Драко уже вновь привычно стояли Панси и Блейз. Несмотря на то, что их компания по-прежнему представляла лагерь одного Малфоя и лагерь игнорируемых им, эти двое негласно прикрывали его спину. Периодические попытки наладить контакт с их стороны оставались незамеченными.
Но все чаще Драко бросал за спину взгляды, полные холода, старательно прикрывающего тоску. Ему не хватало старых друзей. Хоть он и мог все беспокоящее его написать своему Фениксу, но до безумия не хватало обстановки, атмосферы и возможности выражать мысли вслух. Иногда Драко даже казалось, что он разучился говорить. Настолько редко он произносил что-то вслух где-то, кроме занятий.
Но Малфоевская гордость, черт ее подери… подвернулся бы достойный предлог снять бойкот, Драко бы это сделал. Но, как назло, на болоте было тихо.
Не имея возможности присоединиться к шушукающимся за спиной опальным друзьям, парень продавал* глаза.
Разумеется, объектом внимания стал факультет соперников, с которыми теперь пересекались изредка.
Почти все из собравшихся в этой комнате не понаслышке знают, что такое война. И почти все уже прошли свою практику реальным боем. Зачем оставили этот курс? Возможно, просто для тренировки или восполнения неких несуществующих пробелов. Но смысл в нем был почти нулевой.
Золотое трио стояло обособленно, хотя то и дело к ним кто-то подходил. Со стороны смотрелось забавно: людям не давали прямого отворота, но и не принимали.
С начала учебного года люди с разных факультетов пытались прибиться к ним в компанию, ведь дружба с героями несет свои плюсы. Но в кои-то веки ребята верно оценили обстановку и не сближались с теми, кому еще в прошлом году было на них абсолютно все равно.
Увлеченный изучением потока приходящих и уходящих от Трио, Драко проморгал тот момент, когда его внимание заметили.
Рон, усмехнувшись, что-то сказал Гарри, и он, стоящий до этого спиной к блондину, да и слизеринскому факультету в целом, развернулся. На его лице застыл немой вопрос: «Ты что-то хотел?»
Неожиданно для себя Драко разозлился и скривил губы, словно увидел жабу. Знакомая маска высокомерия и явного превосходства привычно легла на лицо. Именно то ее выражение, что парень тренировал годами именно для Поттера — пропитанное презрением.
Рон тут же дернулся в сторону Драко, но, к удивлению, его остановил Поттер, все еще помнящий недавний инцидент. Если Рон сейчас влезет, то Макгонагалл без сомнений его исключит.
Но у Уизли были свои планы. Он улыбнулся, что сразу заставило напрячься блондина.
Рыжий по-свойски положил руку на плечо Гарри и потянул его в сторону Слизерина. Даже сам Поттер, кажется, выпал в астрал, не понимая, что такое странное нашло на его друга.
Жест не был незнаком для их дружбы, но его показушность раздражала. И только у Гермионы, насквозь видящей своего парня, волосы на голове встали дыбом. Шатенка поняла, что сейчас будет. Но было слишком поздно. Рон и Гарри стояли перед Драко. В кольце окруживших их одногруппников, чье внимание теперь всецело принадлежало им.
— Здорово, Хорек. У тебя выходной или твой зоопарк все же закрыли? — Гарри смотрел на Рона нечитаемо, словно видел впервые.
— И тебе доброго дня, Уизли. Твоя мамаша не научила тебя, что нехорошо хамить сразу после приветствия, — рыжий предатель крови зарвался после войны больше всех, понаглел и расхрабрился. Раньше просто блеял. Да, это не его папочка Артур, — отметил про себя Малфой, — того с грязью мешай, слова не скажет. А этот амбициозен. Многого хочет от жизни.
— Хамство? Какое хамство. Я просто хотел сказать тебе кое-что, — Уизли, довольный, словно обожравшийся сметаны кот, прищурился, отчего его нос стал похож на пятачок. Его ладонь с хлопком легла на плечо молча стоящего рядом с ним брюнета. — Вот это мой лучший друг — Гарри Поттер.
Запахло паленым, да и край глаза у Драко зацепил рвущую на своей голове кудри Гермиону.
— Рад за тебя. Мне абсолютно не интересно, — уже догадываясь, что за этим последует, хмыкнул Драко. Но взгляд его, полный осуждения, прикован был к Грейнджер. «Ты же обещала. Мы договаривались!» — говорил он. На Поттера старался не смотреть, да и на людей вокруг.
— Ты прости, что МОЙ друг выбрал на первом курсе меня, — да, Уизли ликовал, после стольких лет найти, наконец, место, куда следует бить. Да еще при этом так унижать. Но Малфой старательно пытался все еще сохранить лицо.
— У твоего друга мозгов не больше твоего, так что я его выбору рад. Хотя ужасному вкусу сочувствую.
— Ой, да не изгибайся.
— Рон… — Гермиона дернула парня за рукав мантии, стараясь отвлечь.
— О, Дорогая, это ведь он тебе признался, что мечтал всё свое жалкое хоречье детство дружить с самим Гарри Поттером? Подтвердишь? Ты поэтому к нам цеплялся? Смириться не мог?
Тишину можно было резать ножом. Драко не сломала война, суды, презрение. Но такой позор… больше всего он опасался смотреть сейчас на ошарашенного Поттера.
У которого сейчас в голове шел бешеный мыслительный процесс. А вина в собственной совести нарастала. Он еще ребенком сделал кому-то больно. А его лучший друг спустя столько лет вскрывал старый шрам.
— Как отвратительно, — Гарри произносил это Рону, но Драко этого не знал.
Он вылетел из кабинета, мечтая как можно скорее добраться до собственной комнаты и оправиться от этого.
— Господи, почему я не могу пойти к Фениксу, — беззвучно шептал он обескровленными губами. — Это конец… конец Драко Малфою.