Правда. и только правда.
Утро началось с глухого, раздраженного стона, вырвавшегося из груди Гарри Поттера. Солнечный луч, пробившийся сквозь занавески спальни, казался ему назойливым, а скрип половицы под ногами Рона – невыносимым. Это было то самое состояние. Состояние, которое даже Дурсли научились уважать, замирая в страхе, когда юный Гарри, еще не знавший о магии, впадал в подобную хандру. Но в Хогвартсе это случалось лишь дважды, и каждый раз оставляло за собой след из перепуганных лиц, шепотов и тихих молитв о том, чтобы подобное больше никогда не повторилось.
В этом состоянии Гарри становился воплощением грубой прямолинейности. Его слова, обычно сдержанные, теперь били наотмашь, обнажая самые потаенные уголки чужих душ. Он видел сквозь маски, чувствовал ложь, как физическую боль, и безжалостно выставлял напоказ все, что люди так старательно скрывали: их тайные желания, их мелкие подлости, и, что самое страшное, их глубочайшие страхи. Это было не просто словесное унижение; это было ментальное разрушение, моральное уничтожение, после которого жертвы чувствовали себя обнаженными и уязвимыми до самого нутра.
И было еще одно, пугающее свойство этого состояния: никакие заклинания не могли достичь Гарри. Вокруг него словно возникал невидимый, но прочный магический купол, поглощающий и рассеивающий любую магию, будь то простенькое "Экспеллиармус" или самое мощное "Авада Кедавра". Этот щит, казалось, был частью его самого, неотделимой от его ярости и отчаяния. Длилось это состояние либо неделю, либо десять дней, а затем, как по волшебству, исчезало, оставляя Гарри в недоумении, с туманными воспоминаниями о собственном поведении.
Именно в такой день, когда мир вокруг Гарри казался серым и враждебным, а каждое слово – острым осколком стекла, в Хогвартсе раздался сигнал тревоги. Пожиратели Смерти. Они вторглись в замок, их черные мантии развевались, как предвестники беды. Ученики и профессора, привыкшие к угрозам, но все же охваченные паникой, бросились искать укрытия.
Но когда из коридора, словно из самой преисподней, вышел Гарри, их страх сменился чем-то иным. Удивлением. И даже ужасом. Гарри, с глазами, пылающими неистовым огнем, с лицом, искаженным гримасой презрения, выглядел куда более устрашающе, чем любые Пожиратели. Его присутствие было настолько мощным, настолько пропитанным мрачной энергией, что даже опытные волшебники почувствовали, как по их спинам пробежал холодок.
Пожиратели, поначалу ошарашенные такой реакцией, быстро пришли в себя. Они видели Гарри Поттера, их заклятого врага, и их целью было его уничтожение. Но когда они попытались атаковать, их заклинания просто растворялись в воздухе, не достигая цели. Гарри стоял невозмутимо, словно невидимая стена защищала его.
И тогда Гарри заговорил. Его голос, обычно полный теплоты и юмора, теперь звучал как удар молота.
-Вы думаете, что служите Темному Лорду? Вы просто кучка трусливых марионеток, прячущихся за масками, потому что боитесь взглянуть правде в глаза! Беллатриса, ты безумная фанатичка, жаждущая боли, потому что в глубине души ты знаешь, что никогда не будешь любима. Нотт, ты жалкий аристократ, цепляющийся за свое богатство и положение, потому что боишься, что без них ты никто. Питтер, ты преданный шпион, но твоя преданность основана на страхе и жалкой попытке выжить. Ты живешь в тени прошлого, и эта тень поглотит тебя!"
Каждое слово Гарри было словно удар кинжала. Беллатриса задрожала, ее безумный блеск в глазах померк. Нотт побледнел, его надменное выражение лица сменилось паникой. Питтер отшатнулся, словно его ударили в лицо.
Гарри не останавливался. Он продолжал, обнажая их самые сокровенные страхи, их самые грязные секреты, их самые болезненные воспоминания. Он видел их души, словно они были открытыми книгами, и читал их вслух, безжалостно и точно.
Пожиратели Смерти, привыкшие к пыткам и убийствам, оказались совершенно беззащитными перед этим словесным натиском. Их маски, обычно скрывающие их истинные лица, теперь казались лишь жалкой попыткой спрятаться от правды. Они отступали, словно от огня, их уверенность испарилась, оставив лишь страх и отчаяние.
Ученики и профессора Хогвартса, наблюдавшие за происходящим, были в шоке. Они никогда не видели ничего подобного. Гарри, их герой, их друг, превратился в нечто совершенно иное, в силу, способную уничтожить врага одним лишь словом.
Впервые в истории Хогвартса они обрадовались такому Гарри. Они видели, как Пожиратели Смерти, эти жестокие убийцы, корчатся от боли, не от физической, а от душевной. Они видели, как их враги рушатся под тяжестью правды, обнаженной Гарри.
Но даже в этот момент, когда они ликовали, они не могли избавиться от чувства тревоги. Они знали, что этот Гарри – это не тот Гарри, которого они знали и любили. Они знали, что его слова, хоть и направленные против врагов, все равно ранят. Они знали, что рано или поздно этот гнев обернется и на них.
Их радость была омрачена страхом. Они хотели, чтобы Пожиратели Смерти были уничтожены, но они не хотели, чтобы Гарри стал таким. Они молились, чтобы это состояние прошло как можно скорее, чтобы Гарри вернулся к себе, чтобы они больше никогда не увидели эту темную, разрушительную силу, скрытую в глубине его души.
Битва закончилась быстро. Пожиратели Смерти, сломленные и униженные, бежали, оставив за собой лишь хаос и страх. Гарри стоял посреди двора, его глаза все еще горели, но в них уже проглядывала усталость.
Все смотрели на него радостно и с восхищением, однако они чувствуют настороженность, ведь это только первый день. Им предстоит пережить неделю с таким Поттером.
- Прекратите глазеть. Вы все просто стало испуганных овечек, которые не смогли даже попытаться сопротивляться с этими жалкими пожирателями.- произнес Гарри.
Они будут следующими всю неделю..