Квартет независимости! Мемуары Адель

- Ты идёшь? Ну же! Проходи. Это прихожая, тут вот коридор, но ведь ты уже была у меня, да?.. да не разувайся ты! Что как в России?

- В России снимают обувь?

- Да, Дель, да. Проходит скорее! Сквозняк.

Я все равно тщательно почистила обувь о коврик, лежащий у порога. На улице вовсю мело. Зима подобралась к окнам домов,  заглядывала в них своими хрустальными глазами, оставляя на стеклах красивые узоры от своего холодного дыхания. Жгучий мороз и кусачий снег не жалели никого. Снега было много, и он был везде! Он лип на подошвы ботинок, забирался под теплые  штаны, прятался за воротник и любопытно заглялывал в перчатки - в общем, лез во все доступные и недоступные щели!

А я не хотела запачкать ламинат Джейн, поэтому все равно сняла свои сапоги, пока подруга стягивала с себя теплую куртку с тающими снежинками на темно-синих плечах и капюшоне.

На стенах, обклеенных темными, мягкими обоями, все еще висели вкусно пахнущие ветви пушистых елей, украшенных золотыми и серебрянными бубенцами, шишками и красными ягодами. Вдоль правой стены, весело переливаясь, сверкали гирлянды; и лежали на полках толстокорые каштаны.

Мы с Джейн переглянулись и весело засмеялись. Новый год и Рождество вселяло в нас небывалую радость, торжество, и какое-то неземное чувство царило в нас, когда мы глядели на украшения, покойно лежащие на своих местах и радующие глаз.

Да, в этом мы с Джейн были невероятно похожи! И мне нравилось сравнивать себя с ней. Много было такого незаметного, но в то же время явного, что делало нас одинаковыми. Но одинаковыми "по-хорошему", одинаковыми по состоянию нашей души, по биению сердца.

Мне кажется, и она чувствовала эту схожесть.

Джейн сняла свои ботинки и повела меня в кухню.

- Итак, наши дорогие Дорати и Дженнифер не смогли прийти, потому что их царские величества были слишком заняты. - промолвила подруга не отрываясь от своего занятия.

А занятие у неё было трудное! Для этого требовалось все мастерство и весь опыт, который имела Джейн. Ведь дело это было - разбить яйцо в сковороду!!!

Джейн застыла. Я затаила дыхание. Яйцо замерло на черной, зияющей, словно пропасть, сковородой. Она уже нагрелась и зловеще шипела, раздражённо плюясь кипящим маслом, будто говорила: "Ну что так долго! Дайте мне работу!".

И вот свершилось. Нож скользнул по скорлупе. Треск.

- А! Оно течёт! Течёт! - Джейн в панике оглянулась на меня.

- Спокойно! - я уже неслась на помощь. - Сестра, скальпель.

Джейн передала растекающегося "пациента" мне, и, схватив нож, поднесла его к яйцу.

- Мне... сделать это?.. - большие чёрные глаза с жалостью смотрели на трещину в скорлупе.

- Да, сестра. Режьте!

Снова треск. "Пациент" полетел в сковороду, и та облегчённо зарокотала.

- Сестра, пот!

Джейн поднесла к моему лбу полотенце. Я сняла лопатку с крючка на стене и начала поддевать яйцо, следя, чтобы оно не подгорело. Сестра в это время  принесла ещё одного "больного".

Мы с Джейн одновременно подумали: " Ничего не поделаешь. И этого резать надо".

Когда операция успешно закончилась, мы сели за стол. В углу, ярко переливаясь разноцветными огнями, стояла маленькая живая ёлочка. Иголки её ещё не осыпались, и горьковатый запах хвойного леса витал в воздухе.

Было тихо.

- Дель, кем ты хочешь быть? - вдруг спросила Джейн.

Я подавилась (ну, это просто я, привыкайте, господа, привыкайте!).

- Я ещё не думала об этом, - откашлившись, произнесла я и, закусив губу, задумалась.

А ведь и правда. Это последний год, да и до выпуска всего ничего осталось, а я даже не определилась, кем буду в жизни.

В детстве (думаю, все вспоминают своё детство, когда их спрашивают, кем они хотят быть!) я хотела быть врачом. Думала, что буду лечить игрушки от плюшевых болезней и тканевых ран. Мне действительно нравилось ходить с повязкой на левой руке и в специальной шапочке по дому, перевозя моих плюшевых "пациентов" из одной комнаты в другую на стуле с колесиками на ножках. Я тайком таскала красные и жёлтые нитки из коробки со всеми швейными принадлежностями и, с особым трепетом, зарождавшимся где-то в недрах живота, даставала иголку - особое орудие моего детского труда - чтобы зашивать дырки в плюшевых ножках и пузиках моих медведей, зайцев и мышей.

Но однажды я увидела, как мальчик сломал себе руку, прямо передо мной на детской площадке, и, испугавшись до смерти, решила отложить мечту "стать лучшим в мире врачам" в самый долгий ящик, который только существует!

А после этого, играя в "ЛЕГО", я высыпала в сковороду (да, сковорода была самая настоящая, мамина) разноцветные кубики, представляя, что это прекрасное рагу, которое мама обычно готовила на выходных, и решила стать поваром. И ведь я к этому и шла. Но классе в четвёртом, когда глупые мальчишки с вздернутыми к верху носами и кривыми желтыми зубами стали называть меня "хомяком дель-дель", я подумала, что готовка очень вкусной еды может лишить меня всякой фигуры (ведь именно в этом возрасте у половины моих одноклассниц, да и у меня вместе с ними, начались комплексы по поводу фигуры), и решила отказаться и от этой своей мечты.

Долго я жила, не думая о будущем. Да и не сказать, что сейчас много об этом думаю. Но тогда, когда многие мои сверстники уже определились с родом их будущих занятий, я внезапно пристрастилась к чтению.

Да, это было абсолютно неожиданно для меня! Просто на день моего рождения одна из подруг подарила мне книжку, которую я, хоть и нехотя сначала, начала читать в тот же вечер. Это была маленькая детская книжка про кота, путешествующего в мире мышей, где с ним случались такие необычные истории, что мой детский разум поражался невероятности происходящего! Я с неподдельным интересом глотала слово за словом, предложение за предложением, страницу за страницей, пока эти самые страницы не закончивались, заставляя меня попросить родителей добавки. Последовала вторая часть, третья, четвёртая. Последние главы я читала со слезами, потому что знала, что на этом история заканчивалась. Я была так опечалена и расстроена, когда закрыла обложку книги. Мой детский ненасытный интерес требовал ещё! История про рыжего кота показалась мне незаконченной, хотя все точки были расставлены над "i", и все персонажи дружно попрощались с читателем, ломая все возможные "четвертые стены". Я хотела, чтобы книга превратилась в сериал, чтобы видеть продолжение!

Но его не последовало. И я, покручинившись несколько недель, стала читать дальше.

Меня влекла фантастика. Что-то волшебное, чудесное виделось мне в той реальности, где обитали чудеса и сказки. Я радовалась и восторгалась, когда читала о драконах, эльфах, волшебниках и невиданных никем другим существах, и улыбалась, когда видела в персонажах знакомые мне черты характера. Я представляла их до самых мельчайших подробностей! Я видела каждое движение когтистых лап, слышала шелест перепончатые крыл, чувствовала мощь поджарого тела, понимала каждую безумную и основательную мысль... Я ощущала страх и счастье вместе с героями, я смеялась и плакала вместе с ними. Моё воображение рисовало все так живо и ярко, что я, не задумываясь, верила во все написанное и  погружалась в этот мир все глубже и глубже.

Но мне и этого было мало.

И я поняла, что мир книг - мой. Мой целиком и полностью. Я знала, что те тропы, которые закрыты другим, - открыты для меня. Я умело строчила сочинения, рисовала эскизы каких-то людей в блокнотах... я словно чего-то искала. Искала способа высказаться.

И только недавно нашла.

Я стала писать. Все произошло внезапно. Просто - бум! - и я начала высказываться. Я начала говорить о том, что меня волновало, я думала о проблемах, с которыми встречалась, и яркое желание написать об этом, поделиться с кем-то правдой пылало во мне, как жаркий огонь.

Но чем больше я писала, тем острее вставал вопрос: как это превратить в занятие всей своей жизни? И как совместить работу и хобби? Возможно ли это вообще?

Ответов на эти вопросы я найти не могла. Да и, если честно, серьёзно я  задумалась о них только сейчас, когда Джейн спросила о том, что, вероятно, очень занимало её саму.

Я посмотрела на подругу. По её выжидающим черным глазам я поняла, что ждала она долго, но не смела отрывать от мыслей (за это я её и люблю).

- Не знаю, правда, это такой сложный вопрос... - растерянно произнесла я и отпила чай из прозрачной дымящейся кружки.

- Я вот тоже не знаю. - кивнула Джейн и туманным взором окинула кухню, словно надеясь на стенах прочесть ответ на этот вопрос.

Её глаза горели. Я видела, что она хотела что-то сказать, но то ли не могла, то ли не знала, как я на это отреагирую, и боялась.

Я решила ничего не расспрашивать сама. Если человек захочет, скажет сам (но, ёлки чешуйчатые, как мне хотелось узнать, о чем думала Джейн!!! Аж руки зудели!).

Мы начали болтать о всякой ерунде, ели сладости, а потом вспомнили о фильмах и, быстро прибравшись на столе, пошли в комнату Джейн.

- Так, что у нас здесь...

- Впечатляющая картотека, - сказала я, оглядев шкаф с дисками.

- Благодарю, мы с папой любим фильмы, - тепло улыбнулась подруга и погладила один из дисков. - Хотя больше мы предпочитаем книги.

- О, книги - это дело! Мне книги всегда больше нравились, чем фильмы.

- Не стоит их сравнивать, - мягко возразила Джейн. - Одно и то же содержание в разных одежках.

Я кивнула, соглашаясь с ней.

- А что тебе нравится больше? Классика? Романы?..

Джейн фыркнула. А я продолжила:

- Детективы? Фантастика?

- Знаешь, я ещё не определилась! Многие из тех произведений, что я прочла, были для меня удивительным открытием, а иные не открыли ничего нового...

- Не все книги что-то открывают. Многие из них напоминают нам о чем-то важном. Как будильник: "динь-динь".

Мы с подругой рассмеялись.

- А ты? Что нравится тебе?

Я надула губки.

- Я с удовольствием хотела бы сказать "классика", - я пожала плечами, - Но не хочу врать. Классика мне порядком наскучивает.

- Папа в таких случаях говорит, что я ещё не доросла.

- Тогда зачем нам читать классику, если мы все ещё не доросли? - усмехнулась я.

- Для общего развития. Ну, так, по крайней мере, все мне говорят.

- То-то же, - я покачала головой, и, задумавшись, прошептала: "Для общего развития"...

-  Ты так говоришь, Дель, будто с этим не согласна.

- Трудно сказать наверняка, согласна ли я или нет... Скорее просто имею свою точку зрения, которая пересекается с мнением общим.

Джейн плюхнулась на кровать и по губам её пробежала надменная усмешка.

- Поделись, - сказала она мне и вся обратилась во внимание.

- Я считаю, что классика нам необходима. И то, что в школе она преподаётся, это, безусловно, хорошо. Но!..

- ...О, это прекрасное слово "но"!

- Да! Но, - я снова подчеркнула это слово. Мы с Джейн улыбнулись. - Мне кажется, что сам материал иначе подавать нужно.

Джейн нахмурилась.

- Я имела в виду то, что ученики сами не понимают, зачем они читают эту "горемычную" классику. Они считают её бесполезной, ненужной. Все, что нам дают на уроке, тут же забывается, потому что дети не понимают всей значимости этих произведений.

Подруга кивнула.

- Да, книги, написанные в те века, когда весь мир был совершенно другим, - это иной взгляд на жизнь, иногда нам непонятный.

- Дело в том, что классика развивает в нас те мысли и качества, которых мы не найдем в книгах современных, - я вздохнула, осознавая всю правоту сказанных мною же слов. - А дети сейчас читают лишь современную литературу. Плоскую, серую, поверхностную. И я бы рада была сказать, что я являюсь исключением, но нет! И я туда же! К сожалению, и меня до сих пор обманчивые яркие обложки с пустотой внутри привлекают больше, нежели строгие корешки с невероятным содержанием.

Мы помолчали.

- Люди сейчас другие. Они не хотят смотреть вверх, стремится к большему. Крестьяне так и остались крестьянами. Разница лишь в их одежде и самомнении.

- Ты слишком строга! - прервала меня Джейн. И, немного помолчав, сама начала: - А как же писатели? И они тоже "хороши". На них ведь культура наша держится, будущее наше.

- Не те писатели сейчас пошли. - кивнула я, - Не многие умеют мыслить так глубоко и метко, как было это раньше.

Мы с Джейн загрустили. Темы прошлых времён и современности всегда вгоняли нас в призрачную тоску, в тяжелую печаль.

- Но надежда есть всегда. - вдруг тихо и уверенно сказала Джейн, завершая нашу дискуссию, и улыбнулась.

И, да, не думайте, что эти диалоги я придумала! (Вы меня оскорбляете!). Мы с Джейн с самого знакомства любили друг с другом пофилософствовать. И не знаю, почему я этим не занималась с Дженнифер (вероятно потому, что она была гораздо умнее меня!) или с Дорой (она стояла выше всякой философии. Она сама была ходячей  Философией, с которой трудно было поспорить (а точнее, невозможно)!), но с Джейн мы были на одной волне, плавали в одной тарелке, застряли на одной планете.

Поэтому часто, встречаясь, мы размышляли о "высоком", думали о великом, мечтали о грандиозном.

И как-то так сложилось, что мы с Джейн ни разу не поссорились! Даже с Дженнифер, которую, я безусловно окрестила "the best friend", редко, но случались недомолвки. Мы почти сразу мирились и забывали обиды навсегда (ну, ладно, почти навсегда. Мы с Джен особы злопамятные от природы. Что с нами, горемыками, поделаешь?..). А с Джейн такого вообще не случалось. Как-то так всегда выходило, что мы стояли по одну сторону баррикады. Правильной ли она была или нет, но мы стояли на одинаковой позиции, принимали те же оборонительные позы, доставали одно и то же оружее.

Удивительно, но правда.

Я вздохнула и посмотрела в окно. Там прямо-таки валил снег, устилая промерзлую землю огромным слоем снежинок. Ветер взвивал вихри в воздухе, подбрасывал снежинки в небо и снова обрушивал их о землю и крыши домов.

- Красота!

- Невероятная.

Мы стояли, глядя на это завораживающее зрелище ещё долгое время. Это тоже была "наша" особенность: просто стоять и глядеть на природу, творившуюся вокруг нас. Будь то снежные вихри или стены дождя, мы могли молча, в безмолвном восхищении следить за движением воздуха, за его дыханием и воем, за его настроением. И иногда он кидался на нас, словно мы ему надеоли своими пытливыми детскими взглядами (ведь ветру уже так много лет, а нам всего по шестнадцать!), а иногда он нежно ласкал нас своими мягкими, морщинистыми руками, словно дедушка гладил по головке. И мы бы вечно могли следить за миром, живущем вокруг нас, но таким для нас далеким, но суета заглатывала и поглощала, не оставляя и шанса на спасение.

Вот и сейчас мы оторвались от созерцания зимнего пейзажа и все-таки сели смотреть фильм. На мониторе скакали люди, что-то кричали и говорили, а мой взгляд все возвращался к окну, где быстро смеркалось.

- А ты кем хочешь стать, Джейн? - спросила я, похоже, в самый напряжённый момент фильма (проще говоря, или по-литературному, кульминацию).

- А?.. Я? Ну, - в глазах девушки вновь вспыхнул тот огонёк, что я уже видела прежде, - Я не уверена, но, наверное, писателем.

Я засмеялась.

- Так такой же профессии нет!

- Ну и что! Отучусь на журналиста или учителя английского языка и начну писать! - и сколько живого, сколько искреннего рвения было в этих словах.

Я улыбнулась.

- Ты уже начала практиковаться?

- Ты имеешь в виду писать? - Джейн смущённо улыбнулась. - Ну, кое-что есть...

Теперь глаза вспыхнули у меня.

- Покажи!

Джейн поднялась и села за компьютерный стол. Её рука застыла над мышкой. Большие глаза напряженно смотрели на экран, в них светилось сомнение.

- На самом деле это не очень хорошая работа, да и она первая, поэтому... - Джейн поднялась и пошагала на кухню.

Но я тут же её остановила.

- А ну стоять, дезертир! Это что за настрой? - улыбнулась я.

- Я не думаю, что показывать это хорошая идея.

- Почему же?

- Там все коряво так, некрасиво.

- И что? Символисты и футуристы так вообще поэмы чайникам посвящали, а ими ничего, восхищались даже!

- Пф-ф, ну ты сравнила, - рассмеялась Джейн, - Я уж точно не футурист.

- Тогда показывай!

Джейн думала ещё несколько минут, но потом все же далекое, жгучее желание поделиться с другими (уж кому, как ни мне, знать об этом желании!) пересилило все сомнения, и подруга открыла файл. Я принялась читать.

Я вникала в мутное начало событий. Корявое построение предложений и частое отступление от темы отвлекало, но я упрямо продолжала пробираться сквозь туман происходящего и впитывать текст. Джейн стояла рядом, напряженно глядя на мою реакцию. Но реакции пока не было. Я думала, что я чувствую к этому тексту.

Так всегда происходит с книгами. Не только тебе нравится произведение, но и ты ему тоже. Книга сама властна выбирать себе читателя, и кто-то ей нравится, а кто-то вызывает неприязнь. Когда у книги и читателя возникают взаимные чувства, когда ты знаешь, что эта книга твоя, а книга понимает, что ты - её, тогда вы можете наслаждаться друг другом сполна. Это круче, чем 5D в кинотеатре! Когда ты плывешь на корабле, ты действительно чувствуешь морской воздух, солёные брызги прохладной воды, запах водорослей... Когда ты летишь, то ощущаешь потоки ветра, словно проходящие сквозь тебя. Когда падаешь - ты и правда летишь в пропасть, душа твоя улетает высоко в небо, сердце падает в пятки, кровь стучит в ушах... А когда книга рассказывает грустную историю, ты плачешь, и её строчки плачут вместе с тобой. Когда смеются герои книги, ты смеёшься вместе с ними.

И так происходит с любой книгой. Если ты ей понравился - наслаждайся. А если нет, то не все тайны она тебе раскроет, не всю глубину её мыслей увидишь, не все события тебе покажутся захватывающим и интересным. И ты ей покажешься скучным и глупым, совсем несмыслящим в "высоком". Она сядет на полку, смахнет пыль со своих толстых, сплетенных корешков и станет ждать, пока ты подрастешь. И когда это время настанет, ты ей обязательно понравишься. Она раскроет тебе много тайн, покажет то, о чем ты не задумывался раньше, и объяснит те вещи, которые не понял " в детстве".

Поэтому я сразу восприняла творение Джейн, как настоящую книгу, хотя из всей книги тут была всего лишь одинокая глава, беспомощно оглядывающая пустующие страницы, где должно было быть продолжение её мыслей, но даже так я старалась глядеть на эту главу, как на произведение, вдруг попавшее мне в руки. Я снова прочла название главы, словно пробуя его на вкус, чтобы понять, что я к нему испытываю. Любовь? Ох, нет, не обманывайтесь. Даже самая прекрасная книга, которую вы когда-либо читали, не смогла бы захватить вас с первой главы настолько глубоко, чтобы вы испытали к ней любовь.

Может, интерес? Я покачала головой. Тоже не то. Интерес проявляется позже. Сначала - начало. Оно всегда ознакомительное, странное, чудное, оно - обманка. Оно как будто завлекает, но, по сути, не дает ничего, кроме простого ознакомления. Читатель видит или подсознательно понимает, что начало - это порог, не переступив через который читать дальше не сможешь.

И начало этой книги было туманным, белесым, воздушным. Я не могла схватить его, потрогать, покрутить в руках, чтобы оценить, сказать, что думаю. Мне снова было мало.

Я косо посмотрела на Джейн. Её большие глаза глядели в окно. Как-то отстраннено, тихо, обречённо. Ее хрупкая фигура сгорбилась, отчего подруга стала выглядеть раза в два меньше. Я посмотрела ей в глаза, пытаясь отыскать тот огонёк, что трепетал в глубине чёрных глаз, озаряя их тем самым светом, что всегда завораживал.

Словно почувствовав мой взгляд на себе, Джейн посмотрела на меня. В глазах её вспыхнул этот огонёк. Так ярко, с такой надеждой. Это не было пламенем или жарким огнем, но было нежной зарей, поддернувшей серую дымку утреннего неба. Зарей, которая предшествовала дню, живому и яркому. И тут я все поняла. Внезапно весь туман книги Джейн осел, расстаял, оставив на моих руках прозрачные капли дождя. Я почувствовала их.

Это были те капли, жемчужины, что таились в душе каждого истинного писателя. Его слёзы отчаяния. И его слёзы надежды.
Джейн не написала чего-то необычного, не было там и чего-то особенного, но то стремление к своей мечте, те сомнения и те решения, что посещали её сердце ежеминутно, ежесекундно, ежемгновеннно - эти решения были достойны уважения. Она решилась. Она сделала этот шаг. Встала на ту тропу, что полна скользких камней, обрывов, гор, вулканов... Но так же полную лощин, тихих лесов, полян, ручьев, дорог. Пусть этот путь и сложен, но разве так не интереснее?

Идти к своей мечте и достигнуть цели. Что из этого вам кажется занимательнее?

"Достигнуть цели!" - скажут многие из вас.

Но истинные гурманы ответят, что сам путь к цели, к мечте важен, а не конечный результат. Результат - он лишь итог, черта, переступив через которую начнётся новый путь, полный новых приключений.

И Джейн встала на эту тропу. Как встала и я. Мы обе скользили, как коровы на льду, обе падали, шли "по стенке". Но шли. И Джейн сделала этот шаг вперёд самостоятельно, доверив этому пути все своё большое доброе сердце и отдав весь талант и силы для будущих побед.

- Ну? Как? - тихо спросила она, словно прочитав мои мысли.

- Знаешь, неплохо, - не соврала я. - У тебя есть будущее Джейн!

- Ты думала не об этом. - проницательно заметила подруга.

Я пожала плечами.

- У меня в моей истории вообще две девочки бегают по лесу, превращаясь в лесных зверей, и крича во все горло о том, что они особенные. Это считается нормальным?! - рассмеялась я.

Джейн переспросила о девочках  и тоже захохотала.

- А ещё у меня была идея написать про войну, но я подумала, что писать про кровь я ещё не способна! - продолжала рассказывать я. - А твоя идея насчёт параллельного мира неплохая. Конечно, немного избитая, но ведь ты сможешь её оживить?

- О чем разговор! Посмотри на мои наброски, - Джейн достала тетрадь и начала листать рисунки персонажей, карты и локации. - Я тут такое придумала!.. Не знаю, как все уместить!

Я росхохоталась, потому что видела в Джейн отражение себя. Как я каждый день ломаю голову над развитием сюжета, так и Джейн пытается собрать пазл из тучи мыслей и идей, что бесконечно и непрерывно роятся в голове, в одну стройную кучу!

Что я испытывала к Джейн?

Уважение? Да.

Признательность? Абсолютно.

Восхищение? Однозначно.

Ведь не всякий начинает свой путь с вершины. Многим приходится подниматься из таких низов, что, поднявшись, он может с облегчением сказать, что видел все.

Начинать с начала, а не с середины - вот где задатки профессионализма, а главное - наслаждения. Только начав с начала, понимаешь всю поднаготную мира твоей мечты и решаешь, является ли этот мир твоей мечтой или ты свою пока не нашёл.

Мы с Джейн сидели в её комнате, одинаково подогнув ноги под себя и с наслаждением и интересом слушая друг друга. Я говорила о своей задумке, раскрывая Джейн те секреты и мысли, что таила даже от Дженнифер. А подруга делилась своими. Её идеи завораживали. Воображение Джейн работало не на шутку! Словами она могла описать все так детально, глубоко, невероятно метко.

- Осталось научится это делать словами, - со вздохом произнесла она, рассказывая свои "тайны". - Представь, как было бы классно, если бы я могла все это описать!

- Сможешь. - Уверенно сказала я. И искренне в это верила.

"И ты уже это можешь", - мысленно прошептала я.

На улице давно стемнело. Мы зажгли толстые восковые свечи, стоявшие на столике и аккуратной тумбочке у кровати, и глядели на ровный, мутный свет огней.

- А где твои родители?

- Папа на работе, - пожала плечами Джейн, обхватив колени руками, - Сестра с мужем, а брат в другом городе.

- У тебя есть брат и сестра? - удивилась я. Никогда раньше не слышала об этом, а Джейн об этом не распространялась.

- Да. Они уже взрослые очень. Одна только сестра меня на десять лет старше, а брат - на пятнадцать.

Мы помолчали. Неспешно горел огонь, беззвучно трепыхаясь на фетильке от слабых потоков воздуха, тихо падал снег за окном, мерно дышали мы.

Мне было интересно спросить о маме, но мне казалось, что Джейн специально не стала о ней говорить. А я не стала настаивать. Это может быть очень личное.

- А ты, получается, одна постоянно живёшь?

- Ну, когда папа на работе - да, - отозвалась Джейн, слабо улыбаясь, - Он приезжает переночевать, проверить, дома ли я и сделала ли все уроки. А утром снова уезжает. Бывает на несколько дней.

- И что же ты тогда делаешь?

Подруга пожала плечами.

- К экзаменам готовлюсь, фильмы смотрю, - Джейн кивнула на компьютер. - Пишу.

"И ты постоянно одна?..", - готов был сорваться с языка вопрос, но я его остановила.

Мне было очень жаль Джейн. Она выглядела такой... несчастной. Теперь мне стало понятным её вечное волнение за Дору, ведь Дорати - это большой ребёнок, за которым нужен круглосуточный надзор. И Джейн всегда так переживала за неё, помогала, подбадривала. Да и с нами почти не расставалась. Раньше мне казалось это странным. Но теперь нет. Джейн не хватало общения. Её мягкая, добрая душа стремилась к людям. Поэтому она была общительна, несмотря на одиночество. Она чувствовала себя среди людей нужной, чувствовала себя значимой в том мире, где ей и суждено было быть.

Открыв для себя это, я вдруг крепко обняла подругу и, тут же схватив подушку с кровати, начала её бить своим оружием.

- Ты что творишь, Дель? - смеясь, воскликнула Джейн и тут же схватила другую подушку, чтобы припечатать меня к стенке. - Ну все, держись!

Я с криком понеслась в зал. Оттуда в кухню, в прихожую, в комнату Джейн и снова в зал. Я отбивалась! Иногда. То есть... Я пыталась отбиваться! Но где там? Это все Джейн! Она выглядит такой хрупкой, и откуда такая сила только берётся?!

В общем, в конце концов она меня "прикончила" у холодильника.

- А-а-а! Все! Хорошо-хорошо, я сдаюсь! Только не убивайте, - мычала я, пытаясь отдышаться.

Я вам ещё не говорила, что с бегом у меня плохо? Нет? Теперь говорю: с бегом у меня очень плохо!!!
Джейн смеялась, прикрывая рот рукой и щурясь (она всегда так делает, когда смеётся).

- Дель?

- А?

- Ты ведь это серьёзно сказала, да?

- Что сдаюсь? Абсолютно! Ты хоть понимаешь, как ты меня придавила...

- Нет-нет, - Джейн покачала головой, улыбаясь, - Я говорю о книге.

- Конечно. Знаешь, я вообще слов на ветер не бросаю.

Подруга кивнула. Больше в этот вечер мы о наших книгах не говорили. Ведь все уже было сказано. А если ещё не было сказано, значит, ещё предстоит сказать позже.

Ведь времени у нас полно! Вся жизнь ещё впереди, чтобы дискуссировать с Джейн о классике, болтать с Джен о тортах и печенье и хохотать от души с Дорой.

Адель, 2.01.****

...

P.S. Так я думала когда-то. Но судьба решила выкинуть другие карты...¹

Адель, 3.01.****

¹ (прим. автора) - написано карандашом гораздо позже, но подписано 3.01.**** числом.