Глава 18. Часть 1
***
Рон говорил, ну прям, как отец Гарри. Как один из этих дотошных предков, которых ненавидят все подростки. Как его собственная мама, и это было вовсе не то, в чем он мог однозначно признаться себе. (Потому что в нем не было ничего женственного). Но это должно было быть сказано, во всяком случае, следуя логике Рона,
- Я не стану делать вид, будто не заметил, что ты притащился в половине первого ночи.
Рон смотрел, как Гарри застегивает последнюю пуговку на рубашке.
- Гарри?
- Ммм?
- Ты меня слышал?
- Да.
- Отлично. А еще я не собираюсь спрашивать, почему ты вернулся так поздно.
Рон немного нахмурил брови, когда Гарри отвернулся к комоду в поисках галстука.
- Гарри?
- А?
- Я сказал, что не стану спрашивать.
- Прекрасно.
- Прекрасно.
- Ну, тогда ладно.
- И ты не хочешь знать почему?
- Прости? – Гарри недоуменно почесал затылок, явно озабоченный местонахождением своего галстука, нежели серьезностью тона Рона. И это раздражало последнего. Полное безразличие Гарри - мол–я-всегда-прихожу-в-районе-полуночи.
- Почему я не стану спрашивать, - с досадой повторил Рон, но достаточно тихо, чтобы не привлекать слишком много внимания присутствующих в спальне.
- Слушай, Рон, - вздохнул Гарри, поворачиваясь к нему с галстуком в руке, - если тебе есть что сказать, просто скажи. А то как-то рановато поутру для этого.
- Хорошо, - нахмурился Рон. – У меня есть, что сказать. Но я не стану этого делать. Все, что я хочу, так это попросить об услуге. Об услуге для всех нас. Она подразумевает усилие.
Гарри приподнял бровь.
- Давай просто... - Рон немного колебался, - ... попытаемся провести день нормально, насколько это возможно.
Бровь Гарри все еще оставалась в той же позиции: - Что?
- Давай попытаемся и забудем обо всем. Только на один день, - ошеломленное выражение лица Гарри только подстегнуло Рона. – И если ты не можешь придумать достаточной причины для этого, тогда я думаю, что наше ментальное состояние вполне может служить такой причиной. Мне все равно, если все это никуда не исчезнет. Мне все равно, если все это возобновится завтра утром. Но мне нужно это, Гарри. И, Мерлин, если мне нужно это, то ты и Гермиона должны тоже, блин.
- Рон...
- Я знаю, что Малфой постоянно будет где-то поблизости. Он всегда рядом. Но я не думаю, что это выше наших сил просто... просто выкинуть все это из головы на двенадцать часов.
- Ты хочешь, чтобы мы вели себя так, словно ничего не случилось?
- Ну да. Так, как было до того, как Гермиона стала Старостой девочек.
Гарри быстро опустил взгляд. Он словно завис на секунду, прежде чем снова поднять глаза.
- Я думал, что ты зол на нее.
- Да, так и есть, - вздохнул Рон. – На самом деле, - он сглотнул. В горле все пересохло. – Но я все еще хочу этого.
Гарри обдумывал сказанное секунды три.
- Думаю, все это малость нереально, - тихо сказал он, по-видимому, снова теряя интерес и отворачиваясь, чтобы закрыть свой ящик.
- Нет, Гарри...
- Да, Рон, - раздраженно отрезал он, с силой захлопывая ящик. Несколько парней посмотрели в их сторону.
- Ну, тогда хотя бы я попытаюсь, - бросил сердитый взгляд Рон.
- Попытаешься? Да ты практически игнорировал ее.
- Ну, я пытался, когда было подходящее время для таких попыток. Но это ни к чему меня не привело. Это ни к чему ее не привело.
- И?
- И – ничего.
- Тогда о чем ты говоришь?
- Меня достало это. То, что наши жизни вращаются вокруг этого. Это глупо. Это извращение какое-то. И это... это неправильно. Неужели мы не можем просто попытаться двигаться дальше? Неужели мы не можем просто, мать твою, пнуть себя под задницу и выбраться к чертовой матери из происходящего?
- Если бы это было так просто...
- И почему же это не так?
- Я не... - Гарри замолчал. Вздохнул. – Я не знаю, Рон. Мне жаль, но я не знаю.
Теперь уже была очередь Рона делать паузу: опускать взгляд и молчать какое-то время. Гари не знал. Он не знал, и Рон не был удивлен. С чего бы ему знать? Он даже не знал, что же он ищет. И никто из них не знал. Сердце Рона едва заметно дернулось.
- Мы не можем ее спасти, Гарри.
И от этого Гарри вздрогнул. Рон заметил. Это и еще как все краски схлынули с его лица.
- Я не пытаюсь ее спасти.
- Нет, именно так. Мы оба. Но это ей решать, - Рон покачал головой. – Только ей, приятель.
- Не то, чтобы... не так, если бы я... я просто...
- Мы уже больше не знаем, что происходит с ней.
Гарри кивнул, устремив взгляд куда-то за правое плечо Рона. А затем резко вскинул голову, как если бы его кто-то толкнул. Грубо.
- Но мы не махнем на нее рукой, Рон, - заявил он неожиданно твердо, нахмурившись.
- Я этого и не предлагаю, - отозвался Рон. – Я думаю... может просто моя идея могла бы принести пользу. Как вариант того, как можно обрулить ситуацию.
- Я понял. Но это просто нереально. Что значит вести себя «обычно»? Это сейчас и есть – «обычно». И мы не можем изменить ее поступков. И Мал...
- Ага.
- Мне жаль, Рон, но я только...
- Да.
Гребаное «да», не так ли?
Я просто хочу, чтобы это закончилось. Все это.
Рон резко оборвал разговор и вышел.
***
- Я собираюсь организовать собрание с префектами, - тихо сообщила Гермиона, разглаживая складочку на блузке.
Она стеснялась. Драко заметил, что она смущалась с того самого момента, как проснулась. Очевидно как раз с того самого момента, когда реальность и память ворвались в ее сознание одним стремительным порывом. Порывом безжалостной правды.
- Хорошая идея.
Она отрывисто кивнула.
- Ну, тогда увидимся на завтраке.
- Грейнджер...
Она остановилась, притормозив у двери, но все еще оставаясь спиной к нему.
- Ты... неужели ты так и уйдешь?
Прошла какая-то секунда, а затем она повернулась к нему. Нерешительно.
- Завтрак, - тихо пояснила она. – Надо быть на нем. Нам обоим.
- На хер его.
- Малфой...
- Неважно, Грейнджер.
- Просто... давай держать дистанцию сегодня. Попытаемся исправить пару моментов.
- Соблюдать приличия, правильно?
- Что-то в этом духе.
Драко почувствовала, как со дна пустого желудка поднимается знакомое ощущение. Оно и еще странное чувство. Теплое чувство. Не совсем обнадеживающее, просто... осознание того, что Гермиона не потеряла этого. Еще не совсем полностью потеряла решимость двигаться дальше. Продолжать пытаться.
Она все еще была Гермионой Грейнджер. И даже Драко не мог отнять этого у нее.
- Но сегодня вечером..., - Драко закусил губу. И снова попытался: – Ты... эммм... мы, - он замолчал.
Что? Как он мог закончить это предложение?
Мы собираемся продолжить этот ненормальный перетрах, да? Около восьми подойдет? После ужина. Тебя устроит такой расклад?
Драко тряхнул головой. Мысленно.
- Что? – переспросила она, недоуменно нахмурившись. Голос оставался тихим, а щеки все еще окрашены в очень яркий румянец.
Драко знал. Он знал, что они не в том положении. Не в том положении, чтобы строить планы. Назначать свидания. Свидания, мать их. Как будто это походило на нормальные отношения. Как будто это и были эти самые отношения.
- Ничего.
- Ничего?
- Да.
Она пожала плечами: - Ну, тогда увидимся на завтраке.
Он кивнул.
А она продолжала смотреть на него.
А он, по всей видимости, продолжал кивать.
А затем она развернулась и дотянулась до дверной ручки.
- Я не хочу, чтобы ты уходила.
Коротко, сентиментально.
Она снова замерла, но так и осталась спиной к нему.
- Я должна.
- Почему? Почему, мать твою...
Гермиона развернулась так резко, что он неожиданно замолк.
- Почему? Почему? Насколько тебя еще хватит, Малфой? – она вздохнула, переведя взгляд на потолок. – Мы должны начать доказывать профессорам, что можем справиться со своими обязанностями или...
- Речь не о чертовых профессорах, Грейнджер.
- Извини?
- Речь о нем. О нем и Уизли.
- О, если ты опять упомянул Гарри...
- Поттера? Нет, нет, я имел в виду Лонгботтома...
- Кончай тут умничать, Малфой, ты не...
- Мне просто приелось то, как ты постоянно сваливаешь и...
- Неужели ты и в правду ждешь, что я...
- Тебе нет нужды уходить так, словно...
- О, пожалуйста.
- Ты можешь просто...
- Я не хочу выслушивать это, Малфой.
- Черт подери, Грейнджер. Может, хватит перебивать меня?
- Так же, как ты не перебиваешь меня? - она смерила его гневным взглядом, а ее щеки просто пылали.
Драко стиснул зубы. Она могла быть такой... она была такой...
- Ты не можешь притворяться, что все в полном порядке, Грейнджер. Они уже в курсе, что что-то происходит. И не вернется в нормальное русло. Они уж точно не отстанут, пока ты не ответишь на их вопросы. Даже если пройдут годы, прежде чем они спросят. Ничто не вернется на круги своя.
Гермиона нахмурилась: - Прекрати, - огрызнулась она. – Прекрати говорить так, словно ты что-то знаешь о нас.
- Я и не говорю. Я ни черта не знаю о проклятом Поттере и Уизли. За исключением очевидного, - с досадой сообщил он. – Но я знаю тебя.
- Нет, не знаешь!
- Нет, знаю.
- Нет, не знаешь!
- Нет, я...
- Малфой!
- Хорошо, успокойся.
- Не успокаивай меня!
- Без вариантов, что ты сможешь скрывать правду от них. Еще дольше.
- Заткнись, Малфой.
- Но я прав!
- Нет.
- Нет, прав.
- Нет ты..., - Гермиона закрыла рот. – Я не стану это слушать.
- Нет. Нет, не станешь. И именно поэтому ты собираешь свалить через эту дверь, словно, бл*, все случилось поновой. О, даже попытавшись, ты не могла бы стать более предсказуемой, Грейнджер.
- Предсказуемой? Я? – воскликнула она. – А ты, я полагаю, полон сюрпризов? Ты думаешь, я не вижу, как это маячит на горизонте? Каждый чертов раз?
- Видишь что?
- Тебя! И... и... тебя!
- Меня?
- Прекрасно. Может быть, ты и не такой предсказуемый, Малфой. Ты хуже. Ты опасен. Ты опасен, потому... Бог его знает, когда в следующий раз ты потеряешь контроль. Заснув рядом с тобой ночью, я молилось, чтобы проснувшись, не обнаружила, что ты переметнулся на другую сторону снова. Помнишь, я ведь грязнокровка! Я мерзкая грязнокровка, которую ты ненавидишь! Это ведь могло случиться. Гари прав. Он всегда прав.
- Ну, тогда и вали к нему!
- Ну и пойду.
- Отлично!
Дверь со стуком захлопнулась.
И все это произошло так быстро, как если бы он проснулся и обнаружил, что ее и вовсе здесь не было.
Драко остался там, сидя на кровати, с обернутым вокруг талии одеялом и оголенным торсом. Приступ гнева сбил дыхание. И все, чего он хотел... все, чего хотел, так это просто полежать здесь чуть дольше. С ней. Недолго. Им даже не нужно прикасаться друг к другу, если она этого не хочет. Ей даже не нужно думать о нем. Но он просто хотел, чтобы она была здесь. Рядом с ним. Потому что когда она была вот так близко, он всегда думал, что может чувствовать ее прохладное дыхание на своих губах, даже если это всего лишь его собственное дыхание. Желание было настолько сильным, что он забыл, что именно этим все и было порой. Но лишь стоило немного повернуть голову, чтобы увидеть ее – этого было достаточно, чтобы все его разочарования исчезли.
Все разочарования в его жизни.
Поэтому когда она сказала, что хочет кое-что поправить, что именно она имела в виду? Что... это было в последний раз? Что после этого самое время повернуть назад, разобраться во всей этой мешанине, осознать все те явно очевидные реалии, предписанные им? Только порознь. Раздельно. На расстоянии друг от друга.
Гребаное утро. Он его ненавидел. Как же сильно он его ненавидел. Оно всегда ее меняло. Как если бы ночной мрак скрывал их маленький грязный секрет. А поутру тот испарялся. Мрак исчезал, а свет дня пялился на них осуждающе. Каждую минуту, пока не начинал медленно угасать.
Но вернется ли она? Будет ли она здесь сегодня ночью?
Или это был такой своеобразно-легкий способ сказать – «с меня хватит»?
Драко знал. Он знал это слишком хорошо. Распознал эти ужасные маленькие нашептывания и их язвительные замечания в своей голове. Он не должен, мать его, хотеть, чтобы она вернулась сегодня ночью. Это даже не должно обсуждаться. Он должен воспользоваться возможностью, которую она ему предоставила: попытаться исправить что-то в себе. Исправить между ними.
Только не было никакой возможности исправить что-то между ними. Ни единого шанса. Слишком много всего испорчено.
Но это не должно ничего изменить. Не должно остановливать его от совершения обычных поступков, в конце концов. Словно он мог исправить их. Мог контролировать. Не будет ли проще ослабеть и сдохнуть, потому что не сможет видеть ее. Или слышать ее дыхание. Или что-то в этом роде. Она уж точно не первопричина его гребаной жизни. Порой она заставляла его ненавидеть то, что он все еще жив.
Только... порой... Драко сглотнул.
Порой она была единственной причиной того, что он все еще жив.
***