глава 16.
Драко вздохнул, аппарировав в пустынный переулок рядом с местом их встречи. Он принял решение: это будет их последняя вылазка за пределы кофейни. Его чувства к Гермионе настолько переросли дружбу, что это причиняло боль. Его маленькая распутная выходка утром в кафе была признаком того, что он не мог доверять себе в ее присутствии. Их отношения не должны были выйти из-под контроля, он хотел защитить их обоих.
Только сегодня, вытерпи сегодня. Ты можешь возвести стены в понедельник, только не будь сегодня задницей и никаких прикосновений, кроме чисто платонических.
Драко решил быть сдержанно дружелюбным, но потом завернул за угол перед рестораном и увидел Гермиону. Он остановился.
Ее красота снова полностью уничтожила его. Он неподвижно стоял, наполовину спрятавшись за углом кирпичного здания, и просто смотрел на нее, оставаясь незамеченным.
Гермиона явно приложила немало усилий, чтобы укротить свои буйные кудри в этот вечер. Они были собраны в гладкий пучок над шеей, а несколько прядей красиво обрамляли лицо. Ее короткое платье было элегантным, насыщенного пурпурного цвета, и Драко бросило в жар, когда он понял, что никогда не видел так много ее обнаженной кожи. Платье без рукавов с глубоким вырезом, обрамляло воротником ее шею, оставляя кожу плеч и рук открытой ночному воздуху. Пышная юбка не доходила до колен, и Драко мог видеть ее ноги.
Мерлин, она была на каблуках.
Уизли, должно быть, самый большой идиот на свете.
На протяжении всей своей жизни Драко часто думал о Роне Уизли как об абсолютном идиоте (на поле для квиддича, во время занятий, всякий раз, когда он открывал рот и т. д.) Но, увидев Гермиону сегодня вечером, он подумал об этом сильнее чем когда-либо. Как этот придурок вообще упустил ее?
Отрезвляющая мысль о том, что придется отпустить ее, заставила его живот болезненно сжаться. Такая умная женщина, как она, должна знать, верно? Должна понимать, что Драко ей не подходит. Он так боялся потерять то, чего у них даже не было. Будучи трусом до последнего, Драко знал, что его сердце не вынесет потери Грейнджер. Во всех его самых смелых мечтах и фантазиях об отношениях с ней не было ни одной версии, которая не заканчивалась бы ее уходом. Это было неизбежно, он не мог предложить ей ничего, кроме жалкого подобия волшебника, все еще отчаянно пытающегося понять, как жить своей жизнью. На его фамилии теперь лежит отвратительное клеймо, не говоря уже обо всем его личном эмоциональном и ментальном багаже и сеансах целителя, что заставило бы сбежать любую благоразумную ведьму. Если они когда-нибудь начнут романтические отношения, она в конце концов опомнится, или Драко снова все испортит. И тогда она уйдет и станет его окончательной гибелью. Это уже зашло слишком далеко.
Драко будет делать то, чем успешно занимался всю свою жизнь. Он будет лгать. Он будет лгать себе и всему остальному миру. Далее - краткий экскурс в жизнь Драко, полную лжи:
Двенадцать лет: я лучше Гермионы Грейнджер, потому что я чистокровный, а она магглорожденная. Ложь.
Тринадцать лет: я совершенно точно не боюсь дементоров. Ложь.
Пятнадцать лет: я абсолютно не завидую идиотской армии Гарри Поттера, изучающих продвинутую защитную магию, и я думаю, что Долорес Амбридж - здравомыслящий человек. Ложь.
Шестнадцать лет: для меня большая честь получить Темную Метку на службе у Темного Лорда, и нет никаких угрызений совести по поводу того, что мне придется убить Альбуса Дамблдора. Ложь.
Семнадцать лет: все в порядке. Моя семья переживет нашу службу Темному Лорду. Все хорошо. Темный Лорд добьется успеха, и наша семья будет вознаграждена. Вот чего я хочу. Мир, управляемый Темным Лордом, будет лучше. Ложь.
Восемнадцать лет - двадцать один год: я справляюсь. Я могу прекратить использовать зелье сна без сновидений в любое время, когда захочу. Мне не нужна помощь. Ложь.
Двадцать два года - двадцать семь лет: мне никто не нужен. Я могу справиться с бессонными ночами. Я могу справиться с ночными кошмарами. Мне никто не нужен. Ложь.
Прямо сейчас: продолжать отношения с Гермионой было бы ошибкой. Я совершенно точно могу жить без нее. Мне нравится быть одному. Ложь. Ложь. Ложь.
Возможно, кто-то мог бы осудить его за ложь в течение всей его жизни, но разве не она позволила ему выжить?
- Существует огромная разница между выживанием и жизнью, Драко, - раздался в его голове голос целителя Браунинга.
Драко отмахнулся от слов целителя. Он будет продолжать лгать и притворяться, что прекрасно чувствует себя, возвращаясь домой каждый вечер в свое слишком большое для одного человека поместье. Он будет продолжать лгать, что предпочитает оглушительную тишину, и что его одиночество не вытесняет постепенно из него жизнь.
Гермиона теребила часы на запястье, и Драко показалось, что она немного нервничает. Он мог это сделать. Мог причинить ей боль сейчас и спасти ее в долгосрочной перспективе. Он сделает то, что не смог сделать в ту ночь, когда Беллатриса мучила ее на полу в гостиной: спасет от боли. Он догадывался, что ее тянет к нему (это чувство было взаимным), но в конце концов это пройдет. Гермионе Грейнджер суждено быть великой, и он не станет ей мешать, не потащит ее за собой. Сегодняшняя ночь будет прощанием с будущим, которое никогда не наступит. Когда-нибудь она поймет, что это к лучшему.
Мы должны оставить все как есть. Позволь мне отпустить тебя, Грейнджер.
Драко вздохнул, оттолкнулся от здания и вышел из-за угла. Она повернула голову в его сторону, и лицо ее просияло. Она практически светилась. И все потому, что увидела его.
Слишком многое уже произошло, я испытываю к тебе слишком сильные чувства. Я только причиню тебе боль.
Он проглотил нерешительность, застрявшую в горле, заставив свое тело приближаться, чувствуя, как плывет к ней, словно притягиваемый какой-то энергией, вышедшей из-под контроля.
Вы просто друзья, просто друзья, просто друзья.
- Привет!
- Ты прелестно выглядишь.
Слова вырвались прежде, чем он смог их остановить, и он знал, что затаенное восхищение в голосе выдало его. Драко злился на себя, потому что «прелестно» было слишком много и в то же время недостаточно.
Ты прекрасна, восхитительна, охренительно превосходна, и я никогда не забуду, как ты выглядишь в этом платье.
Он смотрел, как она сделала небольшой вдох, прежде чем ответить.
- Спасибо.
Ресторан представлял собой высококлассную итальянскую закусочную, расположенную в двухэтажном здании из белого кирпича, с гирляндами огней, заманчиво развешанными по внешней стороне фасада и над открытым патио. Гермиона решила зарезервировать столик в помещении, хотя было не по сезону тепло, что с британской погодой в апреле было так же легко предсказать, как научить сову плавать.
Когда их проводили к столику внутри, Драко с удивлением обнаружил, что большая часть посетителей наблюдает за ним и Гермионой. Две женщины, сидевшие за стойкой, открыто уставились на него, и он прищурился от их наглости. Другая женщина даже подтолкнула локтем своего спутника и чуть ли не указала пальцем в его сторону.
За те тридцать секунд, что потребовались, чтобы сесть (еще больше пристальных взглядов, когда Драко отодвинул стул Гермионы), его настроение значительно испортилось. Драко, кипя от злости, уставился в меню.
- Что случилось?
Конечно, Гермиона заметила.
Драко поерзал на стуле и раздраженно фыркнул:
- Кажется, ты говорила, что это маггловский ресторан?
- Да.
- Тогда почему все здесь пялятся на нас?
Он ждал, что она отклонит его подозрения. Он ждал, что она закатит глаза и скажет, что у него поехала крыша. Он совсем не ждал того, что Гермиона рассмеется.
- Они смотрят на тебя не потому, что ты - Драко Малфой, печально известный наследник состояния Малфоев.
- Тогда что здесь происходит, черт возьми?
Она одарила его взглядом, полном невыносимого превосходства с оттенком жалости, как делала всегда, считая, что информация до смешного очевидна.
- Они пялятся, потому что ты - самый привлекательный мужчина из всех, кто был здесь сегодня. Наверное, самый привлекательный мужчина, которого они когда-либо видели.
Она произнесла все это так спокойно и объективно, как будто его привлекательность была установленным фактом Вселенной, выученным на уроке Истории магии.
Она действительно только что призналась в этом? Неужели она так думает о нем?
- На тебя тоже все смотрели, - выпалил он, пытаясь осмыслить ее смелое заявление о своей привлекательности. И действительно, половина взглядов посетителей ресторана была направлена на Гермиону, хотя она этого и не заметила.
Но Гермиона закатила глаза.
- Ну конечно, они все удивлялись, как я могу ужинать с тобой.
Неужели у этой женщины нет ни одного гребаного зеркала?
- Нет, Грейнджер, они пялились из-за того, как чертовски великолепно ты выглядишь в этом платье, - отрезал он. И тут же перевел взгляд на меню и притворился, что читает, чтобы не видеть ее реакцию.
Это было не очень-то платонически, правда?
Драко не осмеливался поднять глаза, пока к ним не подошел официант, чтобы принять заказ. Гермиона откашлялась и заказала бутылку красного вина более высоким голосом, чем обычно. Он заметил слабый румянец на ее щеках, переходящий на шею.
Они не разговаривали и не смотрели друг на друга, пока их бокалы не наполнились вином. Гермиона будто собралась с духом, выпрямившись в кресле. Она протянула ему бокал.
- За первую ночь, - провозгласила она, смело глядя ему в глаза.
Ему следовало бы выдать едкий ответ. Отвергнуть ее тост. Положить конец всей этой чепухе еще несколько месяцев назад.
Но Драко был слабым, очень слабым человеком. Особенно когда это касалось очаровательной девушки перед ним.
- За первую ночь, - повторил он и чокнулся с ее бокалом своим.
Драко перевел разговор на предстоящую конференцию Гермионы и почувствовал, как в воздухе между ними исчезает напряжение. Посреди ужина Драко совершенно забыл, что они сидят в маггловском ресторане. Вино было превосходным, а еда не хуже, чем в любом другом изысканном заведении, которое Драко посещал когда-либо. Единственным реальным отличием этого места от волшебного было то, что ни одна из тарелок или бутылок не летела к ним по воздуху, и никто вокруг них не носил мантии. Никто из посетителей не размахивал палочкой и не проклинал Драко из-за его фамилии, сердито требуя объяснений за то, что он осмелился разделить трапезу с героиней войны Гермионой Грейнджер. Все это казалось таким освежающе нормальным - быть безымянным мужчиной, ужиная с красивой женщиной. Добрым и умным мужчиной, каким он был здесь, в мире магглов.
Драко внимательно слушал, как Гермиона объясняла один из самых сложных переводов рун, которые обнаружила в древнем тексте, когда она внезапно замолчала и уставилась на него.
- Э-э, Грейнджер? Все в порядке?
Она нахмурилась и, казалось, сделала серьезный вывод.
- Я много говорю о своей карьере, правда?
- Да? Но я не...
- Ты никогда не говоришь со мной о своей работе.
Такой поворот разговора озадачил его.
- Конечно, говорю. Я всегда отвечаю на твои вопросы.
Она покачала головой, продолжая хмуриться.
- Да, это в основном факты, а иногда ты рассказываешь о своих коллегах. Но ты никогда не говоришь мне, как относишься к своей работе. Я даже не знаю, что тебе нравится в твоей работе, или что ты находишь интересным в спорте.
Драко тепло усмехнулся, увидев, как мило она выглядела, не зная ответа на вопрос.
- Ты ненавидишь квиддич, - просто ответил он.
- Нет! - возмущенно фыркнула она, заставив его снова рассмеяться.
- Конечно, да. Зачем мне мучить тебя не интересной темой?
Она выглядела слегка обиженной его ответом, сжимая свой бокал с вином.
- Но ты же не интересуешься благополучием магических существ. Неужели я постоянно мучаю тебя по утрам?
Откуда, черт возьми, взялась эта неуверенность?
- Ну конечно нет, я не какой-нибудь добряк с сострадательным сердцем, - заявил он. - Неужели ты думаешь, что меня действительно волнует, как вырубка леса влияет на лукотрусов? Это не имеет никакого отношения к теме разговора, просто ты почти воспламеняешься от волнения и страсти, приводя свои доводы. Ты не знакома с полумерами, - он замолчал, делая глоток вина. - Ты много чего можешь, Грейнджер, и с тобой никогда не скучно.
Карие глаза пронзали его, искушая Драко поднять свои окклюменционные щиты, но он знал, что она никогда не воспользуется им таким образом. К тому же, все его эмоции совершенно очевидно отражались на его лице.
К счастью, чары рассеялись, когда подошел официант со счетом. Прежде чем Драко успел вытащить маггловские деньги, которые принес с собой, Гермиона достала маленькую пластиковую карточку из кошелька и отдала ее официанту.
- Это что, новые деньги?
Гермиона покачала головой.
- Нет, это кредитная карточка. Вместо того чтобы носить с собой бумажки или монеты, я отдаю им карточку и подписываю соглашение об оплате суммы из моих банковских средств. Все происходит в электронном виде. Это ужасно удобно, даже не хочу говорить, как волшебный мир мог бы извлечь выгоду из подобной системы. Гигантские золотые монеты до смешного громоздки.
- Я должен был заплатить сам, - нахмурился Драко, раздраженный тем, что она не позволила ему проявить хоть какую-то галантность.
Она отмахнулась от его слов.
- Нет, ты достал билеты на сегодняшнее представление и заплатил за балет. Кроме того, мне нужно продолжать наращивать свой кредит в маггловском мире. Достаточно однажды ограбить Гринготтс, и они постоянно обращаются с тобой, как с преступником каждый раз, когда нужно посетить свое хранилище...
Драко рассмеялся, представив себе Гермиону, преследуемую группой гоблинов из Службы безопасности.
- Пойдем, воришка, мы же не хотим, чтобы тебя обвинили в краже серебра сегодня вечером.
Они вышли из ресторана и направились обратно в пустынный переулок, куда Драко аппарировал перед ужином. Гермиона украдкой огляделась по сторонам, затем, убедившись, что они совершенно одни, кивнула. Драко достал палочку из внутреннего кармана пиджака и несколько раз постучал по воротнику. Его черная парадная мантия и плащ с богато украшенными серебряными застежками заменили костюм, появился жилет, изумрудные запонки материализовались на запястьях, а галстук-бабочка обвился вокруг шеи.
- Проклятье, - пробормотал он, теребя покосившийся галстук-бабочку. - Я никогда не смогу заставить это заклинание работать правильно...
Он посмотрел на Гермиону и растерял все слова. Ее пурпурное платье удлинилось, превратившись в изящный короткий шлейф с серебристым узором, пришитым сзади и по краям платья. Верхняя часть ее платья осталась прежней, а это означало, что Драко проведет остаток ночи, глядя на ее обнаженные руки и плечи. Не замечая его горящего взгляда, она набросила на спину экстравагантный темно-синий плащ: богатая бархатная ткань была покрыта сверкающим узором из звезд, которые казались сверхъестественно яркими. Она подняла глаза и заметила его пристальный взгляд.
- Разве это не прекрасно? Мой подарок на прошлый День рождения от Джорджа и Анджелины. Я предупредила их никогда не говорить мне, что это за шелк, ведь я почти уверена, что у меня возникнут моральные возражения.
Драко хотел насмешливо фыркнуть в ее сторону, но мог думать только о том, что блеск ее плаща - ничто по сравнению с ней. Он пробормотал какой-то ответ и продолжил возиться с галстуком-бабочкой на шее.
- О, позволь мне! За эти годы я неплохо научилась завязывать галстуки-бабочки. - Прежде чем он успел открыть рот, чтобы возразить, она подошла к нему и взяла полоску ткани из его неуклюжих пальцев.
Он позволил своим рукам безвольно упасть по бокам, когда она вторглась в его пространство. Ее руки находились чуть ниже его подбородка, и достаточно было лишь наклонить голову, чтобы прижаться губами к кончикам ее пальцев. Она была так близко к нему, что каждый маленький вдох сопровождался тем сладким, чудесным, таинственным цветочным ароматом, который преследовал каждый уголок его сознания, когда ее не было рядом.
- Вот, - прошептала она, в последний раз поправляя галстук. - Теперь все идеально.
Ты - идеальная.
Неужели она тоже это чувствует? Драко смотрел в теплую глубину ее глаз, таких близких, что он мог видеть их сияющий золотистый оттенок, и задавался вопросом, чувствует ли Гермиона, как пульсирует желание в ее венах? Ее пальцы медленно отпустили галстук-бабочку, но она не отодвинулась. Будет ли она возражать, если он прижмет ее спиной к стене этого кирпичного здания и накроет губами ее губы, как ему этого очень хочется? Будет ли она возражать, если он попросит, чтобы она забыла про эту чертову оперу? Если скажет ей, что предпочел бы ласкать ее тело весь остаток вечера?
Помнишь, кто ты? Помнишь, что ты? Ты никогда не сможешь быть тем, что ей нужно. Отпусти ее.
Драко закрыл глаза и откашлялся.
- Мы должны идти, - прошептал он, не в силах вымолвить что-то другое.
Он отступил на шаг и протянул ей руку, чтобы аппарировать. Он постарался не обращать внимания на то, как она сжала его руку, и сказал себе, что это всего лишь ощущение аппарации и ничего больше.
Когда они оказались возле Большого оперного театра и присоединились к толпе других хорошо одетых волшебников и ведьм, она взяла его под руку. Чувство, которое она вызывала в нем, было теплее, чем сливочное пиво, лучше, чем черничные булочки, более желанное, чем зелье сна без сновидений.
Гермиона Грейнджер проведет вечер в городе, под руку с ним, на людях, по собственному выбору. Это не должно было делать его таким пугающе довольным, таким неприлично гордым. Потому что это было мимолетное чувство, и будет лучше подавить его.
Сегодняшний вечер показался Драко удивительно удачным. Не было ни премьеры, ни закрытия сезона, и это означало почти полное отсутствие прессы. Оглядев вход, он с огромным облегчением не обнаружил ни сплетников, ни модных репортеров. Он вспомнил, что удача была на его стороне: сегодня вечером шло выступление «Странных сестер», и это, несомненно, было более захватывающим представлением для жадной до знаменитостей и сплетен прессы. Сегодня вечером Гермиона держала его под руку, и будь он проклят, если что-то испортит этот счастливый момент.
Со времен войны Драко очень внимательно следил за всем, что его окружало, и, когда они вошли в большой вестибюль, его глаза окинули помещение. Хотя он поймал несколько пристальных взглядов (черт бы побрал его узнаваемую шевелюру), никто, казалось, не показывал пальцем, не насмехался и не тянулся за своей палочкой. Гермиона как-то призналась ему, что публика часто не удостаивает ее даже второго взгляда, когда она находит время, чтобы приручить волосы: очевидно, ее публичный имидж узнаваем только в том случае, если ее волосы распушены до состояния огромной копны, когда она несла стопки книг и следовала за Гарри и Роном. Драко чуть не расхохотался до слез, когда она призналась, что однажды получила картину с изображением этой самой сцены по почте от сумасшедшего поклонника.
Ведьма, державшая его под руку, смотрела на потолок оперного театра с восторженным интересом. Вестибюль представлял собой галерею, по которой посетители должны были пройти внушительный путь, прежде чем попасть в настоящий театр. Драко знал, что в прошлом этот длинный и устланный коврами вход служил предлогом для богатых и чистокровных посетителей демонстрировать свои экстравагантные парадные мантии, расхаживая, как павлины на параде. Он смутно припомнил, как был здесь раньше с другими ведьмами - словно целую жизнь назад. Он сопровождал одну (или обеих?) сестер Гринграсс (у Астории волосы более светлого оттенка, верно?) в оперу несколько раз. Они почти не разговаривали, и к этому моменту Драко мечтал влить в себя по меньшей мере одну бутылку виски.
Сам зал был очень роскошным: зеркала в золоченых рамах, хрустальные люстры всех размеров, но потолок был просто гвоздем программы. Окрашенные в яркие, смелые цвета, сцены из знаменитых опер красовались над ними, они выглядели невероятно живыми и неземными одновременно. Драко никогда раньше не замечал волшебства в произведениях искусства, но, глядя на них глазами Гермионы, он начинал ценить сочетание поразительного искусства и волшебства, существующих вместе, чтобы получились такие удивительные фрески.
Свободной рукой Драко указал на изображение скорбной молодой женщины в красном, расхаживающей перед входом в лабиринт.
- Видишь ее, там? Это изображение сегодняшнего шоу.
Ее взгляд проследил в направлении его указательного пальца, обнаружив фигуру Ариадны, героиню вышеупомянутой древнегреческой истории, и Драко уже знал, что Гермиона была знакома с ней. Пока они шли по галерее, Драко, пользуясь ее рассеянным взглядом, наблюдал за Гермионой. Могла у него быть нормальная жизнь? Если бы он не был таким колоссальным неудачником, сложилась бы она иначе? Возьми он себя в руки раньше, возможно, такие вечера были бы прекрасным постоянным явлением, а не исключением?
Они последовали за другими посетителями, подходя к концу галереи. Остановились перед парящими белыми перчатками. Перчатки ожили и сняли с Гермионы и Драко их плащи. Гермиона снова взяла его под руку, и они стали подниматься по роскошной, покрытой ковром лестнице к своей ложе.
Билетер раздвинул тяжелые темно-бордовые шторы, когда они дошли до середины зала. Гермиона в восторге бросилась вперед, чтобы полюбоваться видом с балкона их ложи.
- Ого, это потрясающе! У меня никогда не было таких мест ни в одном театре!
Отдельная ложа? Чертов Макнейр, я действительно в долгу перед тобой.
Они сели в мягкие кресла, и Драко было приятно, что оперный театр с большим вниманием отнесся к комфорту, чем балетный. Драко попытался вспомнить, любит ли он вообще оперу. Его предыдущие попытки приобщиться к этому виду развлечений все еще оставались туманными в его памяти. (Может быть, это у Дафны Гринграсс были светлые волосы? Она очень увлекалась оперой. Или, по крайней мере, обращала на нее больше внимания, чем на Драко.) Он надеялся, что опера больше понравится ему, чем балет. Особенно потому, что ему было необходимо отвлечься, сидя так близко к Гермионе.
Она теребила расшитую бисером сумочку, и Драко усмехнулся, когда она наконец взяла маленькие золотые очки.
- Ты принесла свои очки для оперы?
Она пожала плечами, озорная улыбка заиграла на ее губах.
- Ты же знаешь, я люблю подготовиться. Шикарный вечер в опере всегда был моей фантазией.
Драко усмехнулся:
- Правда? Тогда скажи мне, чем обычно заканчивалась твоя фантазия?
Второй раз за этот день она поняла, что он заигрывает.
Гермиона не ответила ему. Во всяком случае, на словах. Вместо этого она пристально посмотрела ему в глаза, затем ее взгляд медленно поднялся к его волосам, на мгновение вернулся к глазам, а затем продолжил свое исследование. Ее глаза задержались на его губах, проложили обжигающую дорожку вниз по шее, остановились на груди, а затем двинулись вниз, и еще ниже, пока она не стала откровенно пялиться на его брюки чуть ниже пояса. Когда ее потемневшие карие глаза снова встретились с его глазами, свет в театре погас, сигнализируя о начале представления, и Драко вспомнил, что ему нужно сделать вдох.
Застенчивая улыбка тронула ее губы, когда она отвернулась от него и посмотрела на поднимающийся занавес. Дорогой Мерлин, если она снова будет так флиртовать с ним, Драко не знает, что сделает с собой.
Представление началось, и зазвучало сопрано по-итальянски, но Драко обнаружил, что не может заставить себя волноваться, ни капельки. Он уже видел это шоу раньше, возможно, со своей матерью или, возможно, с Асторией? Нет, это была Дафна. Наверное.
В любом случае, опера была скучнее, чем урок Истории магии, который преподавал профессор Биннс. Он украдкой взглянул на свою очаровательную спутницу и заметил, что очки остались у нее на коленях. Словно почувствовав на себе его пристальный взгляд, она посмотрела на него и слегка наклонила к нему голову. Гермиона одарила его застенчивой улыбкой, возможно, смущенная своим кокетливым поведением ранее, и переключила свое внимание на представление внизу. Драко не мог отвести от нее взгляда. Он не мог наслаждаться шоу, поскольку кое-что гораздо более увлекательное захватило все его чувства.
Остальная часть оперного театра, вся толпа, певцы внизу перестали существовать в его глазах. Он видел только ее, сидящую рядом с ним в великолепном облегающем платье; легкая золотистая кожа ее руки умоляла, чтобы ее коснулись и погладили.
Она снова слегка наклонила к нему голову, но на этот раз не улыбнулась. Ее лицо будто напряглось, и она поерзала в кресле, невольно придвинув свое тело на несколько дюймов ближе. Обе их руки покоились на широких подлокотниках, разделявших их кресла, и Драко позволил своему взгляду блуждать от ее лица вниз, к изящной руке.
Всего лишь легкое движение, и он сможет мягко коснуться ее руки. Его глаза снова скользнули по ее лицу, и он заметил, как она разомкнула челюсти. Гермиона снова посмотрела на него краем глаза, и ее губы приоткрылись, когда она сделала несколько неглубоких вдохов.
Кто из них сдастся первым? Драко был уверен, что в этот момент его тоска по ней была осязаемой. Каждая клеточка его существа кричала, чтобы он дотронулся до нее, хотя бы раз, просто нежно коснулся обнаженной кожи ее руки своей. Он проследил взглядом вдоль ее тела к мягким локонам, спадающих с низкого, крепкого пучка. Каково это - расчесывать пальцами выбившиеся пряди ее волос?
Пульс Драко участился, его сердце билось в такт тому, как вздымалась и опускалась ее грудь. Теперь Гермиона сидела почти лицом к нему, даже не потрудившись притвориться, что наблюдает за представлением. Их руки лежали рядом, и ее взгляд то и дело скользил по его руке.
Драко знал, что она слышит его дыхание или, по крайней мере, предательский стук его сердца. Что произойдет, если они поддадутся этому ощущению? Выражение ее глаз, каждый легкий вдох из приоткрытых розовых губ, словно затягивались внутри него спиралью, и ждали того, что вот-вот произойдет.
Гермиона склонилась еще на несколько дюймов и теперь полностью повернулась к нему. Это больше не было игрой, и после нескольких месяцев обжигающих взглядов, возможно, они оба были готовы признать напряжение между ними. К черту оперу, и к черту предлоги, чтобы проводить время вместе. Драко хотел ее, и если он правильно читал выражение ее лица, то знал, что она тоже хочет его.
На сцене внизу могла вспыхнуть полномасштабная дуэль, и никто из них не заметил бы этого. Огни оперного театра зажглись, сигнализируя об антракте. Ни один из них не отвел взгляда. Драко почувствовал, как сердце подступило к горлу.
- Не хочешь ли ты... - начал он. Драко был на девяносто девять процентов уверен, что его вопрос закончится словами: выпить в вестибюле?
Однако этот оставшийся один процент содержал в себе огромное количество других, более заманчивых возможностей.
Например:
Не хочешь ли ты уйти со второй половины представления и пойти вниз по улице в тихий маленький коктейль-бар, где мы могли бы посидеть в темном углу, и моя рука, наконец, легла бы на твое бедро?
Или:
Не хочешь ли ты, чтобы я прижал тебя к одной из этих мраморных колонн и целовал до потери сознания?
Или:
Не хочешь ли ты, чтобы я нагнул тебя прямо в этой ложе, перед всей толпой, собравшейся здесь сегодня вечером, и просто взял и...
Но он так и не добрался до второй половины своего вопроса.
- Малфой? - знакомый и неприятный голос позвал его по имени, и Драко замер.
Он увидел, как взгляд Грейнджер метнулся назад, и его сердце упало. Он на мгновение закрыл глаза, собрался с мыслями и медленно встал, повернувшись, чтобы поприветствовать уставившегося на него недоверчивым взглядом Блейза Забини.
- Забини, - холодно ответил он. Он услышал шорох позади себя и понял, что Гермиона должно быть, тоже встала.
- Я так и думал, что это ты, твои волосы и все остальное, - сухо объяснил Блейз. Драко не видел своего бывшего одноклассника с тех пор, как его мать устроила Новогодний бал, и тогда он обменялся с ним всего парой слов.
Статная женщина в янтарном платье схватила Блейза за руку и окинула Драко быстрым взглядом.
- Позвольте представить вам Сесилию Монтескье, - небрежно произнес Блейз.
Старый сосед Драко по общежитию мог бы взять на свидание метлу - так безэмоционально он отнесся к женщине, державшей его под руку. Если Блейз хотел привести сюда того, кого собирался игнорировать, Драко удивился, почему он выбрал именно этого человека: ее волосы были зачарованы, чтобы переливаться разными цветами одновременно, а бриллиантовый кулон, сверкающий на ее шее, был размером со сливу.
- С удовольствием, я Драко Малфой, - сухо сказал Драко. Он просто быстро пожал ее протянутую руку, не тратя ни времени, ни сил на то, чтобы соблюсти чистокровный этикет, целуя костяшки пальцев. Женщина издала пронзительный смешок.
- О, конечно, я знаю, кто Вы! - Ему пришлось приложить все усилия, чтобы не закатить глаза.
Он снова обратил свое внимание на Блейза, который с интересом оглядывал Драко, и понял: он не узнал Гермиону. Стиснув зубы, Драко приготовился к неизбежному.
- Забини, я уверен, ты помнишь Гермиону Грейнджер из Хогвартса?
Драко получил удовольствие от того, как на мгновение глаза Блейза расширились, а рот слегка приоткрылся, прежде чем он вернул обратно свою надменную и бесстрастную маску. Нормальный человек отреагировал бы громким шокированным вздохом, но Блейз Забини не знал, что такое нормальные человеческие эмоции.
- Грейнджер? Неужели? - протянул он, не поздоровавшись и не предлагая пожать руку.
- Забини, - услышал Драко ледяной ответ Гермионы. Драко был горд холодом ее тона: он мог бы заморозить дьявольское пламя.
Спутница Блейза тем временем откровенно таращилась на Гермиону, ее накрашенный рот комично приоткрылся в форме буквы «О».
Драко уставился на Блейза с леденящей душу улыбкой, словно подталкивая того выплюнуть оскорбления, пляшущие на кончике его языка. Блейз только приподнял одну бровь и ответил самодовольным и оценивающим взглядом.
- Ну... Как бы это ни было интересно, мы вернемся в нашу ложу. Рад видеть тебя, как всегда, Малфой, присоединяйся к нам после шоу, мы идем выпить, хорошо? - не дожидаясь ответа от Драко, он подтолкнул свою спутницу, которая все еще таращилась на Гермиону, обратно к бархатным занавескам.
Драко заставил себя досчитать до десяти, прежде чем повернулся к Гермионе. Этот грубый мерзавец сделал все возможное, чтобы Гермиона почувствовала себя нежеланной гостьей. Для Драко не осталось незамеченным, как Забини отреагировал, узнав Гермиону, и как он демонстративно не пригласил ее выпить с ними. И если Драко заметил это пренебрежение, то Гермиона, несомненно, тоже заметила.
Его словно окатило холодной водой, это была реальность, в которой Драко нуждался, чтобы обуздать свои эмоции. Как раз в тот момент, когда Драко подумал, что может быть достойным Гермионы, его прошлое ворвалось, чтобы напомнить ему, что на самом деле он не имел никакого права находиться рядом с этой женщиной.
Он больше не мог обманывать себя. Блейз залез ему под кожу всего несколькими словами и взглядами, и все, что Драко мог сделать - это помешать себе погнаться за ним и заколдовать его всеми возможными способами. Он снова сосчитал до десяти, молча кипя в кресле, не зная, куда направить бурлящую в нем ярость.
Гермиона может считать его изменившимся человеком, хорошим человеком, но такие люди, как Блейз Забини, всегда будут рядом, чтобы напомнить ему обо всех ужасных вещах, которые он совершил в своей жалкой жизни.
Он внезапно повернулся к Гермионе, извинение уже готово было сорваться с его губ, когда она заговорила первой.
- Такой же напыщенный, как всегда, не правда ли? Вы часто с ним видитесь?
- Нет, к счастью. Еще немного, и я не смогу ответить за проклятия, которые рвутся из моей палочки, - выплюнул он, и она будто отпрянула от него.
Огни оперного театра снова погасли, сигнализируя об окончании антракта и начале второй половины представления. Теперь между ними возникло напряжение иного рода: Гермиона рассеянно ерзала с очками на коленях, а Драко смотрел на сцену остекленевшими, невидящими глазами. Всю оставшуюся часть шоу он держал руки при себе, не осмеливаясь даже приблизиться к ней.
К концу последнего часа Драко успокоился и смог рассуждать здраво. Ему не нужно было быть таким сердитым болваном и портить Гермионе первый поход в оперу. Он вернется к дружелюбию и сердечности после представления, может быть, предложит пропустить по стаканчику где-нибудь поблизости.
Когда отзвучали последние ноты, и все артисты вышли на сцену, чтобы принять аплодисменты, они оба встали и молча вышли из ложи.
- Это действительно было замечательно, спасибо за приглашение, - наконец тихо сказала Гермиона. Драко предложил ей руку, чтобы проводить вниз по лестнице и обратно в галерею.
- Не стоит благодарности, Грейнджер. - Когда она положила свою ладонь на его руку, он попытался не наслаждаться теплом ее прикосновения, зная, что все закончится слишком быстро.
Они забрали свои плащи из парящих в воздухе перчаток и направились к выходу, Гермиона боролась с застежкой на шее.
- Можно подумать, что эту штуку просто застегнуть, - пробормотала она, безуспешно пытаясь закрыть ее. Драко собрался предложить свою помощь, и вдруг раздался голос:
- Малфой!
Драко снова повернул голову в сторону Блейза Забини. Выкрикивая про себя кучу проклятий, Драко оставался неподвижным, когда Блейз уверенно подошел к ним с Гермионой. Спутница Блейз казалась совершенно забытой, следуя примерно в пятнадцати футах позади.
Он остановился рядом, и Драко с удовольствием отметил, что он все еще на несколько дюймов выше своего старого школьного товарища.
- Да? - коротко спросил Драко.
Блейз сделал маленький шаг назад и поднял ладони вверх в притворной капитуляции.
- Не стоит так церемониться со старым другом, Малфой. Я просто хотел пригласить тебя на сегодняшний вечерний прием.
- По какому поводу?
Блейз ухмыльнулся:
- Моя мама... э-э... дружит с композитором из сегодняшнего шоу. Сегодня вечером она устраивает торжественный прием в его честь в нашем доме. Ты же знаешь, какая она стойкая покровительница изящных искусств.
«Скорее, она пытается захомутать десятого мужа», - ехидно подумал Драко.
- Может быть, в другой раз, Забини, мы просто...
- Послушай, Малфой, - Блейз заговорщицки шагнул к Драко, но не потрудился понизить голос. - Заканчивай свои дела, - его темные глаза скользнули к Гермионе, затем снова к Драко, - а потом присоединяйся к нам для более приятного времяпрепровождения сегодня вечером. Я могу познакомить тебя с сестрой Сесилии, если тебе понадобится подходящая спутница.
Драко почувствовал, как закипает его кровь. Как смеет эта высокомерная задница так грубо оскорблять Гермиону, как будто она не стоит рядом и не слышит каждое его слово? Кем он себя возомнил?
- И что, черт возьми, это должно значить, а? - он не хотел кричать, и теперь весь зал смотрел на них, но Драко был глух от ярости.
Блейз отступил на шаг и смерил его спокойным взглядом.
- Как тебе будет угодно. Должен признаться, даже я не думал, что ты опустишься так низко, чтобы вернуть своей семье доброе имя в глазах общества.
Ухмыльнувшись напоследок, он пошел прочь, но Драко последовал за ним.
- Малфой, не надо! - предупреждение Гермионы прозвучало как будто издалека, и он не замедлил погоню за Блейзом, который теперь шел спиной к Драко, быстро увеличивая расстояние между ними.
- Малфой! Он этого не стоит! - ее голос прозвучал снова, и на этот раз он почувствовал легкое давление на левую руку, когда она сжала ее в своей.
Он сунул другую руку под мантию и нащупал волшебную палочку, но Гермиона резко дернула его.
- Драко!
Услышав свое имя, он похолодел. Она никогда не обращалась к нему по имени, ни разу с тех пор, как они впервые встретились детьми. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее и заметил, что ее брови озабоченно нахмурены, а глаза широко раскрыты и полны мольбы.
- Драко, - повторила она. Теперь, когда она привлекла его внимание, ее голос успокаивал. - Ну же, пошли. Все в порядке, давай просто уйдем.
Он молча кивнул и вынул руку из внутреннего кармана мантии, борясь с желанием проклясть Забини и изгнать его с планеты. Драко позволил Гермионе быстро утащить его за руку через боковой выход, подальше от любопытных глаз остальной толпы.
Как только они оказались на улице, Драко яростно зашагал прочь от Оперного театра и остальной публики. Как смеет Забини обвинять его в столь неблаговидных мотивах по отношению к Гермионе?! Как он смеет стоять перед героиней войны и оскорблять ее, как будто она не слышит его, как будто она слишком глупа, чтобы понять, как плохо чистокровный волшебник вроде Забини думает о ней?
Драко продолжал свой безумный путь еще несколько кварталов, таща Гермиону за руку и сердито бормоча себе под нос всю дорогу. Когда она нежно сжала его руку, он немного замедлил шаг и сделал глубокий вдох. В своем оцепенении от ярости он почти забыл, что она держится за него.
Он еще больше сбавил скорость и перешел на неторопливый шаг, когда гнев уступил место стыду. Он повел себя как идиот перед Гермионой, перед целой толпой людей, и она не заслуживала такого паршивого окончания своего вечера. Он глубоко вздохнул, понимая, что должен как-то это исправить.
— Мне так жаль, Грейнджер. То, что сказал тебе Забини, было совершенно неуместно.
Гермиона пожала плечами и натянуто улыбнулась ему:
— Это было не больше, чем я ожидала. Я рада, что ты не проклял его.
— Он это заслужил, — хрипло ответил Драко. Внезапно он остановился и развернул Гермиону лицом к себе.
— Грейнджер, то, что он сказал… Почему я был с тобой сегодня вечером… я бы никогда этого не сделал. Я бы не стал тебя так использовать. Ты ведь это знаешь, правда? — в отчаянии спросил он, умоляя понять его невысказанные чувства.
Она встретила его твердый взгляд своим собственным.
— Если бы я думала, что это так… Я бы не была здесь с тобой сегодня. — Ее голос был спокойным и сдержанным, и Драко проглотил вопрос, который поднялся к его горлу: и что же это такое? Кто мы такие, Грейнджер?
— Прости, что испортил нам вечер, — тихо сказал он.
— Ты этого не сделал, — мягко ответила она.
Он все еще чувствовал горький укол гнева, поднимающего внутри, но ощущение ее большого пальца, обводящего кожу на тыльной стороне его ладони, пробуждало и другие эмоции. Их руки соединялись, и они стояли очень близко.
— Думаю, нам обоим не помешает чашечка чая. Я могу приготовить, если хочешь.
Он кивнул в ответ на ее предложение, и она крепче сжала его руку и аппарировала прочь. Когда они переместились, Гермиона отпустила его руку, и он сразу же заскучал по ее прикосновению. Оглядевшись по сторонам, он понял, что она аппарировала их в тот же самый переулок, в котором он появлялся каждое утро напротив кофейни.
Гермиона повела его в противоположном направлении, и Драко вспомнил, что она шла этим путем, когда он убедил ее взять больничный. Драко почти остановился. Она вела его к себе домой.
Словно услышав его мысли, она заметила:
— Я живу всего в нескольких кварталах отсюда. Это самая близкая точка аппарации, которая не находится внутри моего дома, но я не думаю, что мои охранные чары пропустили бы тебя даже с совместной аппарацией. Лучше перестраховаться, чем расщепиться.
Драко кивнул и, несмотря на легкую прохладу позднего вечера, почувствовал, как его щеки запылали. Он грубо сорвал с себя галстук-бабочку, сунул его в карман и расстегнул две верхние пуговицы рубашки под плащом. Теперь он был свободен от большинства ограничений, но все еще словно ощущал сжимающуюся хватку на своем горле: из-за собственной неадекватности, из-за своей глупости, когда поддался наживке Блейза, из-за своей неспособности сдерживать себя перед Гермионой и из-за своей слабости к любой ее просьбе. Он не должен был сейчас идти к ней домой, но она могла попросить его последовать за ней в глубины ада, и он был бы бессилен сопротивляться.
Драко подавился тысячью извинений, каждое из которых звучало в его голове еще более слабо и нелепо, чем предыдущее.
Мне жаль, что я устроил публичную истерику. Мне жаль, что ты вообще связалась со мной. Мне жаль, что я не знаю, как быть хорошим человеком. Мне жаль, что я не могу держаться от тебя подальше, даже зная, что ты заслуживаешь гораздо большего.
Они двигались молча, улицы вокруг были пустынны, а витрины темны из-за позднего часа. Драко посмотрел на часы и заметил, что уже половина двенадцатого. Сейчас совсем неподходящее время для того, чтобы сопровождать Грейнджер домой.
Она остановилась у красивого кирпичного таунхауса в конце ряда похожих друг на друга домов.
— Этот мой, — просто сказала она и толкнула невысокую железную калитку в конце каменной дорожки. Драко слышал, как она бормочет себе под нос заклинания, чтобы ненадолго ослабить защиту и пропустить его. Она несколько раз постучала палочкой по входной двери, и та распахнулась.
Теперь он мог развернуться. Он мог найти слабое оправдание и отправиться домой. Но ноги Драко продолжали идти вслед за Гермионой, и прежде чем он осознал это, они сами привели его внутрь. Дверь со щелчком закрылась, и Гермиона направилась к винтовой лестнице слева от центра.
— Нижний уровень — это в основном кладовка, я почти никогда не захожу сюда, — объяснила она, когда Драко вытянул шею, чтобы увидеть темную комнату, заполненную аккуратно сложенными ящиками и коробками в отдалении за лестницей.
— Я провожу большую часть времени на верхних двух уровнях и на крыше. Женщина, у которой я купила дом, — сквиб, работающая риэлтором. Она продает и волшебникам, и магглам, мои соседи — пожилая ведьма и волшебник. Сейчас они в отпуске, навещают свою дочь в Америке.
Ее голос звучал ровно и спокойно, когда она вела его вверх по лестнице к лестничной площадке и еще одной двери, но Драко знал, что она немного нервничает по ее бормотанию. Дело было не столько в тоне голоса, сколько в количестве информации, которую она считала нужным сообщить ему.
Она достала ключ от этой двери, и Драко последовал за своими предательскими ногами на главный уровень ее дома. Когда дверь за ним закрылась, он прислонился к ней спиной, не зная, что делать со своим телом. Гермиона прошла на несколько шагов вперед, поставила свою расшитую бисером сумку на маленький столик в прихожей и начала расстегивать плащ.
— Если хочешь, можешь повесить свой плащ и мантию на крючок у двери, а я пойду поставлю чайник, — бросила она через плечо.
Драко повиновался ей, как под Империусом. Он сбросил плащ и верхнюю одежду, аккуратно повесив их слева от двери. Все еще не зная, что делать, он неуклюже откинулся назад, прислонившись всем телом к двери, словно его удерживало на месте заклинание.
Меньше чем в двадцати шагах от него Гермиона стояла, занятая эпической борьбой с серебряной застежкой своего блестящего плаща. Плащ давал неплохой бой. Она тянула, тянула и дергала его у выреза, а Драко просто смотрел сзади, отчаянно пытаясь игнорировать свое желание приблизиться к ней.
Может, она тоже это чувствует? Жуткая тишина опустилась и накрыла все плотным одеялом напряжения в помещении, освещенном только ярким лунным светом. Теперь ничто и никто не мог прервать их вечер: ни Блейз, ни публика, ни лишние развлечения, ни болезненные напоминания об их темной истории, поднимающей уродливую голову в неподходящие моменты.
Оглушительную тишину нарушало лишь разочарованное бормотание Гермионы, продолжавшей сражаться со своим плащом спиной к Драко.
— Глупая, чертова штука… как я вообще умудрилась… должен быть более простой способ… — бормотала себе под нос Гермиона, яростно работая пальцами.
Драко оттолкнулся от двери и медленно приблизился к ней. При звуке его ботинок из драконьей кожи, стучащих по деревянному полу, Гермиона замерла. Он осторожно остановился прямо позади нее, стоя так близко, что если бы она сделала хоть один шаг назад, то прижалась бы к его груди. Теперь единственными звуками, наполнявшими мертвый воздух вокруг них, были короткие вздохи Гермионы; Драко мог сказать по тому, как быстро вздымалась ее грудь, что его близость влияла на нее, и это был не страх. Это было предвкушение.
Драко наклонился и прижался губами к ее уху:
— Позволь мне, — прошептал он и почувствовал, как все ее тело задрожало. Он осторожно положил одну руку ей на плечо, а другой рукой обхватил ее шею, чтобы взять застежку из ее пальцев. Руки Гермионы безвольно упали по бокам, когда Драко ловко расстегнул застежку простым движением большого и указательного пальцев.
Плащ упал с ее плеч и растекся по полу между ними, но ни один из них не наклонился, чтобы поднять его. Когда ткань выскользнула из его пальцев, рука Драко осталась на обнаженном плече Гермионы. Она медленно повернулась на месте, пока они не оказались лицом к лицу, ее тело было теплым и почти вибрировало под его рукой.
Гермиона была так естественно красива, когда уверенно знала ответ, но когда она искала ответ на вопрос, как сейчас… У Драко перехватило дыхание. Он смотрел в ее широко раскрытые глаза, так близко к его собственным, и видел всю неуверенность и недоверие, которые она пыталась преодолеть. Как будто она искала логику в какой-то грандиозной, мифической загадке, и решение пряталось в глазах Драко.
Драко медленно провел большим пальцем руки по ее плечу вперед и назад по коже в легком танце, теряясь в ощущении прикосновения к ней. Он перевел взгляд с ее темно-карих глаз на несколько растрепанных локонов, которым удалось избежать тщательной укладки их обладательницы в течение всего вечера. Он протянул другую руку и осторожно зажал одну из прядей, обрамляющих ее лицо, между пальцами, наслаждаясь ее невероятной мягкостью. Он слышал, как у Гермионы перехватило дыхание, но Драко не мог оторвать взгляда от локона, который он ласкал, слегка потянув и накрутив его на пальцы.
— Я все еще могу… пойти… приготовить чай… — прошептала она, задыхаясь, и Драко понял, что это было последнее предупреждение, последняя попытка нажать на тормоза, последний предостерегающий знак перед падением со скалы.
— Нет, — прошептал он в ответ, все еще сосредоточившись на локоне между пальцами. — Не думаю, что мне сейчас нужен чай.
Его глаза скользнули обратно к ее лицу, когда осознание этого проникло в его душу. Он вовсе не направлялся неудержимо к скале. Некоторое время назад Драко начал разбег, затем прыгнул прямо с края, и сейчас падал и кувыркался в воздухе, совершенно без поддержки, не планируя приземляться на твердую землю.
В ее глазах уже был не вопрос, а скорее вызов. Гермиона была храброй всю свою жизнь. С тех пор, как Драко познакомился с ней в одиннадцать лет, она с головой погружалась в то, во что достаточно верила. Конечно, среди своих друзей она казалась самой осторожной, потому что всегда думала, прежде чем действовать. Но как только Гермиона Грейнджер нацеливалась на то, что хотела, Драко знал — ничто не могло остановить ее.
Но сейчас? Драко видел, что она собирается заставить его принять решение. Зная ее так, как он знал теперь, все разговоры о давлении, которое она чувствовала, чтобы быть храброй, быть сильной, быть той, кто сделает выбор… Только однажды она попросила кого-то другого подойти и взять на себя эту роль.
Он мог бы стать этим кем-то прямо сейчас.
Он неохотно выпустил прядь волос из пальцев. Его рука остановилась на краю ее подбородка, в то время как другая вернулась на ее плечо. Нервы Драко горели, и он понятия не имел, откуда исходит эта дрожь — от него или от нее. Последнее, что он увидел перед тем, как закрыть глаза и наклонить голову вниз, были веки Гермионы, трепещущие в ожидании его поцелуя.
Наконец, губы Драко мягко соприкоснулись с ее губами, усилив ощущение в его животе, словно он нырял без груза в пропасть, в десять раз. Ощущение ее губ, крепко прижавшихся к его губам, успокоило боль глубоко внутри него, боль от ее прикосновения и вкуса, которых он жаждал дольше, чем хотел признавать.
Их губы неуверенно пританцовывали, двигаясь в неизвестном ритме, стремясь узнать форму рта другого, и подходят ли они друг другу. Драко почувствовал, как ее мягкие губы раздвинулись под его губами и нерешительно отодвинулся, чтобы перевести дыхание.
Она медленно открыла глаза и встретилась с его глазами. Ее взгляд превратился в море желания, грозящего утопить его, и вены Драко забурлили от ошеломляющих ощущений.
— Гермиона, — выдохнул он.
Ее имя было одновременно вопросом и ответом. Его спасение и его гибель. Оно сорвалось с его губ на выдохе, и хотя он едва мог говорить шепотом, он словно кричал, нарушая тишину залитой лунным светом комнаты.
Дамба рухнула.
Руки Гермионы легли ему на плечи, и она прижалась губами к его губам. В этом поцелуе не было ничего нежного или робкого, ее рот мгновенно раскрылся, и Драко застонал, когда ее язык коснулся его собственного. Их рты прильнули друг к другу, торопливо посасывая, пробуя на вкус и облизывая, и Драко едва не ударил сам себя. Как долго они могли заниматься этим до сегодняшнего вечера?
Поцелуй Гермионы был чистым. Его разум стал блаженно пустым, лишенным всяких догадок и задумчивого принятия решений, когда Драко забыл обо всем, кроме ощущения ее божественных губ, целующих его. Когда он прижал ее к стене коридора? Или же она сама привела их сюда?
Пока Драко сжимал ее плечи, руки Гермионы двигались повсюду. Она начала с его волос, запутывая пальцы в тонких прядях, которые щекотали его затылок, а затем двинулась вверх и самозабвенно запустила их в белокурые локоны. Драко повторил ее движения, позволяя ей задавать темп их страстного путешествия, продолжая яростно целовать ее.
Он запустил руки в ее волосы, полностью испортив замысловатый пучок, но счастливый вздох, вырвавшийся у нее изо рта, показал, что ей было все равно. Он старался не прижиматься к ее телу, не желая отпугнуть ее своей интенсивной эрекцией. Драко продолжал гладить ее волосы, в то время как она опустила свои руки к его плечам, казалось, желая узнать больше о нем. Несколько мгновений она гладила его плечи, затем провела ладонями вниз, чтобы сжать мышцы его предплечий и снова вернулась к плечам.
Драко наслаждался мягкостью ее волос, теплым вкусом на своем языке, легкими быстрыми вдохами, которые вырывались из ее рта и спускались к кончикам его пальцев. Когда ее руки начали ласкать его грудь, Драко, наконец, набрался смелости, чтобы переместить свои движения вниз по ее телу. Он начал с легких, как перышко, прикосновений к ее лицу и шее, затем несколько раз медленно провел ладонями вверх и вниз по ее плечам и коже рук, вызывая у себя сладкую дрожь.
Их поцелуи становились все настойчивее, и Гермиона судорожно сгребла ткань его рубашки и притянула его тело к себе. Теперь Драко обнаружил, что прижимается к ней вплотную, и застонал от этого прикосновения. Их тела слились воедино, и Драко чувствовал каждый ее изгиб, а то, как восхитительно она извивалась, говорило, что она так же страстно желала ощутить его.
Драко смело скользнул руками вниз по ее бокам, где они остановились на бедрах, крепко сжимая их. Гермиона прикусила его нижнюю губу, и Драко пришлось прервать поцелуй, чтобы прижаться лбом к ее лбу, пока он переводил дыхание. Она не дала ему слишком долго передохнуть, всхлипывая, и снова завладевая его губами.
Она не просила его остановиться, и скоро ему понадобится, чтобы она сказала это. Потому что в своем поведении им нечего было винить: ни алкоголя в организме, ни зелий, ни заклинаний, ни чар любого рода. Они были мужчиной и женщиной, наконец-то оставшимися наедине после многих месяцев влечения друг к другу, и эта ситуация запросто могла их поглотить.
Но Гермиона не просила останавливаться. Конечно, она ничего не говорила, ведь ее язык был так глубоко в его горле, что произносить слова сейчас было невозможно. Драко позволил своим рукам блуждать по ее бокам, потом он обхватил ее грудь, и был вознагражден сексуальным стоном Гермионы, когда она дернула бедрами вперед, чтобы прижаться к нему, крепче сжимая его шею. Драко несколько раз повторил это скользящее движение от ее бедер к груди, и уже через несколько минут Гермиона, тяжело дыша, оторвалась от него. Драко воспользовался этим и стал горячо целовать ее подбородок и ухо. Каждая новая часть ее кожи, которую он пробовал на вкус, только усиливала его желание.
Когда его губы коснулись ее тонкой шеи, он убрал одну руку с ее бока и положил ее на стену рядом с ее головой. Когда Драко обхватил ее шею, Гермиона тяжело задышала и простонала между вдохами самые греховные звуки:
— О-о… Ммм… Да… О-о-о… Ммм…
Он легонько прикусил ее за ухо, вызывая у нее еще больше стонов, и его рука снова поползла вверх. Он провел пальцами по ее груди, прежде чем крепко сжать ее. Пока его рука ласкала и мяла ее грудь, он продолжал целовать шею, пока с ее губ не сорвалось:
— Ох, Драко!
Драко был бесконечно благодарен судьбе за то, что одна его рука упиралась в стену, потому что его колени подогнулись. От голоса Гермионы, простонавшей его имя, у него буквально подкосились колени, и он оторвался от ее шеи, хватая ртом воздух.
Блять.
В понедельник Драко собирался подать прошение в какой-нибудь офис Министерства или, возможно, дать объявление в каждой газете, утверждая, что никому в этой Галактике больше никогда не будет позволено использовать его имя. То, как Гермиона вытягивала гласные, когда стонала, было единственным произношением, которое отныне он мог принять и только из ее идеального рта. Все остальные могли обращаться к нему «Малфой» или «этот белобрысый идиот», любым образом, потому что ничто больше не имело значения, кроме Гермионы, выкрикивающей его имя между стонами удовольствия.
Страстно извиваясь в его объятиях, она притянула его голову к своему лицу, прижавшись губами к его шее. Как только он немного пришел в себя и почувствовал свои ноги, Драко повернул голову, чтобы снова завладеть ее губами. Их поцелуи стали еще настойчивее, а ласки рук совсем необузданными. Она трогала и ощупывала каждый дюйм его тела, и Драко так плотно прижал ее спиной к стене, что подумал, не останется ли там вмятины в форме Гермионы, когда они наконец двинутся дальше.
Кстати о том, чтобы двигаться дальше… Ее маленькие, но настойчивые руки проникли под его пиджак, опуская его вниз, и он на мгновение убрал руки с ее спины, чтобы сбросить вещь со своего тела и отшвырнуть от себя. Его жилет был следующим в ее списке, решительные пальцы Гермионы быстро справились с пуговицами, и он стряхнул его тоже. Она снова притянула лицо Драко к себе и провела поцелуями дорожку от легкой щетины на его подбородке до раковины уха, завершая свой путь провокационным шепотом:
— Обмен — это честная игра. *
Его глаза расширились, когда она убрала руки с его шеи, чтобы завести их за спину. Одним быстрым движением пальцев она расстегнула платье и сняла с шеи высокий воротник. Ткань ее платья скользила вниз по телу, пока она ловко не выбралась из него и не отбросила его в сторону, теперь стоя перед Драко в одном лифчике без бретелек и трусиках.
Из его горла вырвалось что-то вроде дикого рычания, когда он грубо толкнул ее обратно к стене, прижимая к ней свой рот и бедра. Они ласкали друг друга так самозабвенно, и Драко наслаждался ощущением ее груди в своих руках, пока она извивалась под ним и посасывала его нижнюю губу.
Гермиона быстро избавила его от запонок, он услышал, как они упали на деревянный пол и покатились прочь. Ее ладони скользнули вверх по его груди к верхним пуговицам рубашки, и она поспешно спустилась вниз, выдергивая рубашку из брюк, опуская руки опасно близко, чтобы коснуться его болезненно твердого члена. Теперь его рубашка была расстегнута, и Гермиона слегка откинулась назад, чтобы полюбоваться бледной кожей его груди и живота. Облизнув губы, она снова наклонилась вперед и начала целовать его чуть выше пупка, пока Драко не застонал и не схватил ее за плечи.
Затем она попыталась стянуть рубашку со спины и рук, и Драко собрался помочь ей, но когда ткань упала с его плеч вниз по бицепсам, а ее прикосновение достигло обнаженной кожи его локтей, он задохнулся, вырвался из ее хватки и отшатнулся от нее с криком:
— Нет!
Блять, да что с ним такое? Как он мог забыть?
Тяжело дыша, как испуганный зверь, он слепо попятился, столкнувшись с ее диваном.
— Я не хочу, чтобы ты… видела… видела это, — запинаясь, пробормотал он и остановился, прислонившись к спинке дивана. Он отчаянно вцепился в ткань рубашки, которая все еще прикрывала его левое предплечье, вспоминая ужасное изображение под рукавом.
Темная метка Драко больше не светилась черным, как во времена правления Волдеморта. Как только волшебник, который заклеймил его, умер, метка немедленно начала исчезать, вся магия ушла из уродливого клейма на его руке, но череп и змеиная форма остались. Со временем метка постепенно тускнела и теперь представляла собой едва заметный контур нездорового серого оттенка, и хотя уже не так резко выделялась на фоне его бледной кожи, но оставалась заметной.
Драко знал, что не сможет вынести вида Гермионы, смотрящей на него с отвращением и имеющей на это полное право. Он был испорченным, злым и совершенно недостойным такой чистой души, как ее. Все его существо разорвалось бы пополам, если бы он увидел, как эта женщина, которая так много для него значила, отшатнулась от него с отвращением и ужасом. На короткое время в его жизни, за этот последний год, Гермиона заставила его снова почувствовать себя целым. Она была добра к нему, ценила его мысли и чувства, заставляла его смеяться, заставляла его чувствовать, что он действительно может что-то предложить остальному миру.
Драко поднял глаза, чтобы в последний раз насладиться ее видом. Она все еще стояла у стены, тяжело дыша. Ее ранее аккуратно уложенные волосы, снова растрепались и свободно спадали вниз завитками кудрей и ложились на плечи. Ее полные губы опухли, помада давно исчезла, а под одним глазом размазалась тушь. Он скользнул взглядом вниз по ее телу: ее лифчик съехал набок от их страстных прикосновений друг к другу, одна чашечка опустилась так, что возбужденный сосок выглядывал из-под нее, а кружевные черные трусики собрались спереди, где они терлись друг о друга телами. Он никогда в жизни не видел более красивой женщины.
Она никогда не сможет принадлежать ему.
Он отвел взгляд, чувствуя, как с каждым резким вдохом у него болит грудь. Она была чудесным лучом света в этом ужасном мире, и он не имел права даже существовать рядом с ней. Он услышал, как Гермиона прочистила горло и тихонько подошла к нему, но не поднял глаз.
Драко точно знал, что будет дальше, мог предсказать ее слова:
— Малфой, мы немного увлеклись, и я думаю, что будет лучше, если ты уйдешь. Увидимся в понедельник за кофе?
И Драко кивал и соглашался, потому что она была права. Конечно же, Гермиона Грейнджер всегда была права. Он молча соберет свое достоинство и одежду и отправится домой в свое пустое поместье, напьется до бесчувствия и проведет остаток выходных, валяясь в отключке. В понедельник она будет сдержанно вежлива, решив не обращать внимания на то, что произошло между ними. Она будет отдаляться от него все дальше и дальше, пока, в конце концов, они снова не станут чужими друг другу, и тогда однажды она перестанет появляться. Она навсегда покинет его жизнь, и для него будет лучше принять это сейчас.
Она остановилась прямо перед ним, но он по-прежнему смотрел в сторону. Он чувствовал пьянящий цветочный аромат, исходящий от нее волнами, и с каждым глубоким, прерывистым вдохом он давал себе клятву сохранить этот запах в памяти.
— Малфой, — тихо позвала она, и Драко крепко зажмурился. Он не мог, не был достоин смотреть на нее, трус до последнего. Он чуть не вздрогнул от того, что она снова назвала его по фамилии.
Она сделала еще один шаг к нему и оказалась прямо в его личном пространстве. Драко продолжал оцепенело прислоняться к дивану, его правая рука крепко сжимала левую руку, закрывая метку. Мягкие руки обхватили его лицо, и он боролся с желанием заплакать, когда она так успокаивающе и нежно касалась его кожи. Доброта, которой он не заслуживал.
— Малфой, пожалуйста. Посмотри на меня.
Он немедленно повиновался ей, да и как мог не повиноваться? Она уже некоторое время контролировала каждое его действие и решение, имея власть над ним, с которой он не хотел бороться. Ее глаза излучали тепло и понимание, а не суровое осуждение, которое он ожидал увидеть. Конечно, она была очень чуткой, и сейчас постарается нанести смертельный удар быстро и нежно. Он приготовился к ее мягкому, но уверенному отказу.
Гермиона приподнялась на цыпочки и прижалась губами к его щеке. Прощальный поцелуй. Один на дорожку. Она еще раз поцеловала его в другую щеку. Затем ее губы прикоснулись к его шее, начиная чуть ниже одного уха и медленно двигаясь под челюстью к другой стороне. Это уже не было похоже на прощание…
Он почувствовал, как она снова натянула ему рубашку на плечи и застегнула ее.
— Все в порядке. Можешь не снимать ее, если хочешь, — успокаивающе прошептала она, застегивая все пуговицы на его груди, оставив расстегнутыми только две верхние. Затем Гермиона прижала ладони к его груди и снова посмотрела ему в глаза. Ее руки скользнули вниз, на мгновение прижались к животу и остановились на пряжке ремня.
Что, черт возьми, происходит? В какой альтернативной Вселенной он сейчас находится?
Держа руки на поясе у него на талии, Гермиона снова поднялась на цыпочки и прижалась губами к его уху.
— Твоя рубашка — не тот предмет одежды, который мне нужно снять прямо сейчас, — прошептала она, и вся его кровь устремилась вниз.
Она отстранилась с ухмылкой, соперничающей с его собственной в самый язвительный день, и Драко сглотнул, когда ее руки потянулись к его поясу. Он замер, когда она вытащила ремень из петель и бесцеремонно бросила на пол. Его сердце бешено заколотилось, когда она расстегнула пуговицу на его брюках, затем молнию и быстро стянула их вниз. Не говоря ни слова, он вышел из них, и Гермиона бросилась к нему, возобновляя их неистовые поцелуи, как будто не было только что эмоционального перерыва в бурном вечере. Все мысли о его ужасной Темной Метке исчезли, Драко снова поцеловал ведьму в своих объятиях. Она внезапно просунула руку между ними, чтобы погладить его эрекцию, и Драко пришлось прервать поцелуй, чтобы резко выдохнуть. Она провела рукой по всей его длине через боксеры, прежде чем просунуть руку под пояс. Голова Драко наклонилась вперед, ложась на ее плечо, и он позволил себе потеряться в ощущении нежной руки Гермионы, обхватившей его член.
Он должен сосредоточиться сейчас, если у него есть хоть какая-то надежда продержаться подольше. Драко взял ее за запястье и оторвал от себя, застонав, когда она сделала последнее движение, прежде чем позволить ему убрать ее руку. Их губы снова слились воедино, и Гермиона потянула его назад. Он позволил ей вести себя, не прекращая лихорадочных поцелуев, пока они неуклюже продвигались дальше по ее дому.
Она провела его через дверной проем, и Драко прижал ее к стене спальни. Гермиона вцепилась в кожу его груди под застегнутой рубашкой, ритмично двигая бедрами, а он все глубже погружал свой язык в ее рот. Он быстро отстранился и стянул рубашку через голову, больше не заботясь о своем предплечье, ведь Гермиона была достаточно отвлечена остальным его телом.
Она ответила тем же, расстегнув лифчик и позволив ему упасть. Драко окинул ее голодным взглядом с головы до ног, затем снова прижал к стене, попеременно приникая губами то к ее рту, то к шее. Она громко застонала ему в ухо, когда они потерлись друг о друга, теперь между ними не было ничего, кроме нижнего белья. Драко дразнил поцелуями ее шею, когда ее пальцы схватили его за спину, и он начал движение вниз к обнаженной груди. Он дразняще обвел языком один сосок и почувствовал, как ее бедра прижались к нему. Он взял другую грудь в ладонь и потер сосок между пальцами, слыша, как учащается дыхание Гермионы, когда она всхлипывает, тая от его ласки. Он поцеловал ее в центр грудной клетки, потом вернулся ко рту, продолжая ласки желанного тела. Драко еще несколько минут кружил вокруг напряженного соска, доводя ее до похотливого исступления, а потом медленно провел рукой по ее животу и остановился чуть выше трусиков.
Его рука задержалась там лишь мгновение, прежде чем нырнуть внутрь и снова остановиться. Драко прервал поцелуй и посмотрел ей в глаза.
— Все в порядке? — серьезно спросил он, убедившись, что получил разрешение коснуться ее самого интимного места.
— Да, пожалуйста, — прошептала она задыхаясь, и он страстно поцеловал ее, опуская свою руку ниже. Когда его пальцы наконец достигли промежности, и он почувствовал влагу между ее бедер, они оба одновременно застонали. Драко провел пальцем по нежным складочкам, лаская ее там, и Гермионе пришлось прервать поцелуй, чтобы отчаянно глотнуть воздуха. Он бы хотел заставить ее кончить одним легким движением пальцев. Драко задался вопросом, давно ли она не чувствовала прикосновения другого человека, как это было с ним.
Когда он вставил в нее свой длинный палец, она ахнула и откинула голову назад так сильно, что Драко хотел спросить, не ушиблась ли она, но Гермиона заставила его замолчать еще одним поцелуем.
Мерлин, она была абсолютно влажной для него, и он наслаждался тем, как упругие стенки сжимались и пульсировали вокруг его пальца. Он двигал им внутри нее, сначала медленно, а потом ускорился, лаская ее шею языком и поглаживая грудь свободной рукой. Когда ее стоны стали более неистовыми, он вставил еще один палец и ускорил свои движения пытаясь соответствовать толчкам ее бедер. Когда его большой палец коснулся клитора, она вскрикнула и прижалась ртом к его плечу, посасывая и покусывая бледную кожу. Ее ногти так сильно впились в его спину, что Драко был уверен, что завтра там будет десять маленьких красных отметин, но он не возражал. Он был в восторге от того, что доставляет ей такое удовольствие.
Его большой палец едва коснулся ее клитора снова, и он заработал еще один всхлип. Она была так близко, что он чувствовал это, и мысль о том, что он собирается заставить Гермиону кончить одной рукой, заставила его член затвердеть еще больше. Он ускорил движения пальцами, наслаждаясь тем, как ее бедра двигались в такт, прежде чем она начала бесконтрольно дергаться, трахаясь с его рукой. Он перестал дразнить ее клитор и теперь энергично водил по нему большим пальцем, и через несколько мгновений она уже кончила с криком: «Драко! Да! О боги, Драко, да!»
Драко почти растаял, услышав свое имя, сорвавшееся с ее губ в экстазе, и пил ее стоны своими губами, его пальцы замедлили движения, пока она приходила в себя после оргазма. Тяжело дыша, она прижалась лбом к его лбу и улыбнулась, а затем медленно, чувственно поцеловала его, в то время, как он осторожно вытаскивал руку из ее трусиков.
Хотя поцелуи теперь были медленными, Гермиона, казалось, все еще хотела его. Не слишком нежно она отстранила его от себя и толкнула назад, пока его ноги не коснулись кровати, и он не сел на край матраса. Она бросила на него хищный взгляд, когда наклонилась, чтобы глубоко поцеловать его.
— Подвинься, — прошептала она, жестом приказывая Драко переместиться к центру кровати. Он подчинился, и во рту у него пересохло, когда Гермиона наклонилась, чтобы снять трусики, и отшвырнула их ногой. Драко стянул с себя боксеры, бросив их на пол. Гермиона подползла к нему по кровати, ее каштановые волосы упали на их лица, когда она склонилась над его телом, чтобы завладеть его губами. Когда она попыталась оседлать его бедра, Драко схватил ее за запястье, останавливая.
— Подожди!
Она удивленно посмотрела на него, и он постарался не выглядеть испуганным или взволнованным, встретившись с ней взглядом. Они могли бы остановить это прямо сейчас, и Гермиона могла бы сохранить свое достоинство, если бы захотела. Но прежде чем они пойдут дальше, Драко должен быть абсолютно уверен, что она не пожалеет об их близости.
— Все в порядке? Я имею в виду, это то, чего ты хочешь? Со мной?
Что такого было в этой девушке, что заставляло его чувствовать себя таким уязвимым, таким открытым? Он проклинал себя за смущенный тон своего голоса, но просто не мог испортить этот момент. Если Гермиона отвергнет его после секса, Драко не знал, как сможет оправиться. Лучше покончить с этим сейчас, пока не пришел стыд, и она не возненавидела его утром.
Взгляд Гермионы смягчился, и прежде чем она ответила ему, она обхватила рукой его твердый член и несколько раз погладила, заставив Драко запрокинуть голову и прикусить губу.
— Да. Я уверена.
Он услышал ее шепот и, открыв глаза, встретил самое прекрасное видение — Гермиону, опускающуюся на его член. Они оба застонали, слившись воедино, и Гермиона откинула голову назад. Драко положил руки ей на бедра, когда она осторожно двигалась, чувствуя, как их тела подходят друг другу. Драко наслаждался тем, как ее грудь слегка подпрыгивала, когда она скользила вверх и вниз верхом на нем, ее рот раскрывался в округлой форме, когда он заполнял ее узкое влагалище. Как только она почувствовала себя более комфортно с его членом внутри, Драко поднял свои бедра навстречу ее толчкам. Он крепко ухватился за один ее бок и, когда она нашла устойчивый ритм, протянул другую руку вверх, чтобы погладить и подразнить ее грудь. Руки Гермионы легли ему на плечи, используя их, чтобы быстрее двигаться на его члене.
Драко смутно припомнил, что ее соседи путешествуют, и поблагодарил за это звезды, потому что их стоны были раскованными и чрезвычайно громкими. Гермиона в быстром темпе прыгала на нем сверху, и Драко убрал руку с ее груди, чтобы крепче прижаться к ее бедрам. Она задергалась еще более беспорядочно, и Драко впился пальцами в ее бока, чтобы помочь контролировать ее движения. Одной мысли о том, что она кончит на нем, было почти достаточно, чтобы отправить его к небесам, но он хотел, чтобы она сделала это первой.
Видя, что ей нравится неистово скакать на нем, он сильнее задвигал бедрами, вонзаясь своим членом глубже в нее, и она застонала от возбуждения. Гермиона наклонилась поцеловать его, с силой толкнув свой язык в его рот, прежде чем прервать поцелуй и выпрямиться. Драко снова ускорил движения, чтобы соответствовать ей, и у обоих на лбу выступили капельки пота, когда они задыхались от усилий, которые прикладывали, занимаясь любовью. Руки и ноги Гермионы задрожали, и Драко понял, что она близко. Гермиона откинула голову назад, ее волосы струились по спине, и Драко поразился тому, как ее обнаженная кожа сияла в лунном свете. Мерлин, он мечтал о ней уже несколько месяцев, и ни одна из его фантазий даже близко не походила на реальность, когда она трахала его в собственной постели.
Она снова выкрикивала его имя.
— Драко! Драко! Да! Драко!
Он пропал. Содрогаясь в оргазме, Гермиона упала ему на грудь, запутавшись руками в его волосах и продолжая двигать бедрами. Несколько сильных толчков — вот и все, что потребовалось, и Драко увидел звезды в своих глазах, кончая в нее. Возможно, он пробормотал «Гермиона» в ее волосы, но не был уверен, что звук, исходящий из его рта, был похож на человеческий.
Тяжело дыша и полностью насытившись, Драко обнял Гермиону и прижал ее к своей груди, не желая, чтобы их близость заканчивалась. Так они провели несколько минут, прежде чем Гермиона подняла руки и откинула волосы с лица. Она целомудренно поцеловала его в плечо, потом в шею, а потом осторожно скатилась с него и легла рядом.
Собрав остатки мужества, которым он обладал, и все еще чувствуя кайф после оргазма, он повернулся на бок лицом к Гермионе. Она встретила его взгляд своей застенчивой улыбкой, и он улыбнулся в ответ.
Она поколебалась мгновение, затем наклонилась вперед, чтобы встретиться с его губами в еще одном коротком поцелуе. Отстранившись, она прошептала:
— Вернусь через минуту.
Затем встала с кровати и пошла в ванную комнату. Драко окинул оценивающим взглядом ее обнаженную фигуру, пока она шла по комнате, восхищаясь ее прелестным задом.
Он с довольным вздохом откинулся на подушки и слегка поежился, не ощущая рядом ее теплого тела. Восприняв как положительный знак то, что она не выгнала его сразу же из своего дома, Драко решил устроиться поудобнее, ожидая ее возвращения. Насколько он знал Гермиону, она захочет обсудить произошедшее между ними. Драко натянул одеяло на обнаженное тело и попытался побороть усталость, пробирающую его до костей. Но он проиграл эту битву и в считанные секунды отключился.
--------------------------------------------------------------
*Фраза, сказанная Драко в 15 главе.
--------------------------------------------------------------
В этой главе 11 тысяч слов... Вероятно, это одна из самых больших глав за весь фф.