Глава 5.
2289 слов. 16 минут чтения.
***
Драко не любил девственниц. Нет, ну, правда, с ними надо быть очень нежными и, вообще, им нужна одна романтика. Никакого веселья. Так что когда Драко вышел в гостиную после пятикурсницы Астории, уже вполне трезвый, и увидел ухмыляющегося довольного Блейза, ведь ему то досталась опытная Дафна, то внутри он почувствовал лёгкий укол зависти.
-Дафна была прекрасной, — сделав глоток огневиски, сказал Забини.
-Издеваешься? — усмехнулся Драко. — А вы что здесь забыли? Неужели тут интереснее, чем у вас в спальне?
-Конечно, там сейчас намного веселее, — сказала Панси, — но, боюсь, мы мы были бы там лишними.
-Там и без наш хорошо, — поддакнула Крис.
-Вы всё — таки сделали, что хотели? — спросила спустившаяся Дафна, к слову, тоже очень довольная.
-Что сделали? — в недоумении спросил Блейз.
-Да так, — пренебрежительно ответила Паркинсон, — девчачьи дела, ничего особенного.
-Чёрт, — Драко сунул руку в карман и ничего там не обнаружил, хотя должен был найти пачку сигарет.
-Ты куда? — настороженно спросила Панси, когда Малфой встал с кресла и пошёл в сторону спальни девочек.
-Кое-что забыл, — буркнул Драко, не оборачиваясь, но Панси тут же схватила Малфоя за предплечье и невинно произнесла:
-Хочешь, я принесу?
-Ладно, — сказал Драко и вырвал руку. — Белая небольшая пачка, на ней написано Parliament Silver.
-Сейчас принесу, — с тем же невинным личиком Панси убежала в спальню.
В комнате её ждала ужасная картина, от того для Панси она стала восхитительной. Гойл — последний и самый недовольный насильник Гермионы— уже натягивал штаны, а все остальные валялись на одной из кроватей и нюхали Корвуин.
Гермиона же лежала на своей кровати без сознания и представляла собой печальное зрелище: волосы спутаны, на щеке красуется синяк, рубашка порвана, нижнее бельё тоже. Девушка лежала почти голая и всё ещё связанная. Панси нежно провела по её щеке и обратилась к парням:
-Вы молодцы!
А затем аккуратно освободила конечности одноклассницы от ремней, стянула порванную одежду и натянула на неё пижаму. Накрыла одеялом и чмокнула девушку в лоб.
-Возможно, это конец моей мести тебе, но я ещё подумаю, — Панси снова невинно улыбнулась и повернулась к парням:
-Только об этой маленькой радости нужно молчать, вы же никому не скажете? Умницы!
***
Утром Драко проснулся в ужасном расположении духа, хотя, надо признать, остаток вечера он провёл хорошо в компании опытной любовницы Панси. С ней он неплохо повеселился и расслабился. Затем выкурил оставшиеся сигареты и написал письмо кузену, чтобы тот прислал ему ещё сигарет, уж очень они им полюбились.
Ночью Драко мучили привычные кошмары: он обнаруживал себя в гостиной Малфой — Мэнора — родного поместья, с одной стороны от него сидел отец с дыркой в голове, а с другой стороны сидела мать, задушенная собственным ожерельем. Где-то за его спиной хохотал Волан-де-морт, а спереди, на противоположном диване, сидела Гермиона, только теперь она держала за руку Дилана, и они целовались.
Самым страшным было то, что Драко ничего не мог поделать. Его руки были связаны белой нитью, как и руки Гермионы. Их нити были спутаны и вели в одну точку, из которой Волан-де-морт управлял ими как марионетками. Затем Тёмный Лорд приказал Гермионе убить Малфоя, у неё в руке появился острый клинок, она сделала шаг навстречу беспомощному Драко, замахнулась и…
… и он проснулся. Весь в холодном поту и с дрожащими руками. Ледяной душ немного унял его дрожь, не не успокоил отчаянный круговорот мыслей. Драко нутром чувствовал, что впереди что-то неладное. Он не боялся смерти, больше всего в этом сне его пугал вид матери, распластавшейся по дивану и задушенной. А вот отец с дыркой в голове его даже радовал. Уж если кому-то он и желал самой болезненной смерти, то кому как ни отцу, которого он ненавидел всем сердцем.
Что до Гермионы, то его она конкретно достала. Мало её ему в жизни, так она ещё и во снах к нему приходит.
Во всяком случае, когда Малфой спустился к завтраку, он не обнаружил девушку за слизеринским столом. Его взгляд машинально перешёл на когтевранские места, где сидел Дилан и уплетал кашу за обе щеки. Слава Мерлину, где бы ни была Гермиона, то она не с этим полукровкой. Драко усмехнулся таким своим мыслям. Почему его вообще должно волновать, где и с кем его бывшая сучка? Ему абсолютно всё равно на неё.
Настолько всё равно, что вчера, когда Гермиона назвала Дилана прекрасным, единственным его желанием было раскрошить этого оборванца на мелкие кусочки, чтобы больше никогда в жизни у неё не возникало мыслей, что он прекрасен.
-Привет, малыш, — прошептала ему на ухо Панси и залезла рукой под рубашку. Наверное, она думала, что это возбуждает парня, но у него её действия вызывали лишь раздражение.
-Отвали, — огрызнулся Драко и отпихнул от себя руку девушки. Какая же она приставучая!
-Что за движ? — удивлённо спросил Блейз, когда он и ещё несколько слизеринцев заметили активно приближающуюся к их столу процессию, состоящую из Директора Снегга, Профессора Макгонагалл и медсестры Мадам Помфри. Лица у них были свирепые, сложно было сказать, кто из них более зол.
-Семикурсники! — гаркнул Снегг. — Быстро встали и за мной в кабинет директора!
Ни Драко, ни Блейз не поняли, к чему весь этот шум, а вот до остальных дошло, что могло послужить причиной экстренного похода в кабинет директора.
-Что происходит? — шёпотом спросил Блейз у Тео.
-Без понятия, — испуганно соврал тот.
-И как вы это объясните? — прогремел Снегг, когда вся компания расположилась у него в кабинете.
-Что, Профессор Снегг? — миролюбиво спросил Блейз.
-А то, что этой ночью вы устроили несанкционированную вечеринку с алкоголем и наркотиками! Да, Мистер Нотт, я знаю всех учеников по именам, кто употребляет Корвуин! Как вы это объясните? Мистер Малфой, может, вы попробуете?
-В этом нет ничего страшного. Все живы и здоровы, нет причин для беспокойства.
-Какая наглость! — возразила Макгонагалл.
-Ах, все живы и здоровы, — с усмешкой процедил Снегг. — Тогда, быть может, Мисс Паркинсон объяснит нам, как получилось, что ваша однокурсница, Гермиона Грейнджер, жесточайшим образом изнасилована и накачана наркотиками!
Глаза Блейза расширились, а Драко затаил дыхание. Какого чёрта?..
-Что с ней? — выпалил Драко.
-О, а вы не в курсе, Мистер Малфой? Насколько мне известно, ваша девушка была накачена огромной дозой Корвуина этой ночью, а затем изнасилована несколько раз. Следы на её руках и ногах говорят нам о том, что она была связана. Вы все хоть понимаете, что натворили?!
Все присутствующие хранили молчание. Первой голос подала Мадам Помфри:
-Профессор Снегг, я более не могу позволить себе находиться вдали от пациентки. Надеюсь, виновники будут наказаны со всей строгостью!
-Можете не сомневаться, Мадам Помфри. Профессор Макгонагалл, принесите нам всё необходимое.
Снегг обвёл взглядом всех присутствующих и, закатив глаза, произнёс:
-Глупые дети. Никакой серьёзности. Богатенькие сопляки, считающие, что всё им можно. Высечь бы вас, и того мало будет.
-Мой отец узнает об этом! — выкрикнул до чёртиков испуганный Нотт.
-Ваш отец замучает вас Круциатусом, если узнает, каким образом вы опозорили его фамилию!
Под гневным взглядом Снегга Тео заметно сдулся и сделал шаг назад, за крепкую спину Гойла. Снегг лишь усмехнулся, отвернулся к окну, а потому не заметил, как Малфой гневно сжал кулаки и со всей силы вмазал Нотту по челюсти. Тео не удержал равновесие, пошатнулся от мощного удара и рухнул на изысканный стенд с колбами.
-Идиоты! — прокомментировал сее представление Снегг.
Наказание профессора придумали ироничное. Кто-то ожидал, что их отправят на фронт или в Запретный лес или, может быть, просто заставят писать объяснительные сто раз, однако Снегг с Макгонаголл решили вручить Слизеринцам лопаты, чтобы те вычищали от снега школьный двор до тех пор, пока не настанет весна. Вот гриффиндорцам, да и остальным факультетам, потеха, что отныне их обслуживают те, кто привык вечно иметь целую ораву слуг.
Когда профессора покинули школьный двор, и наказание вступило в силу, от провинившихся Слизеринцев тут же послышалось нытьё и возгласы наподобие «Чем мы заслужили такое унижение?», девушки так вообще отказались выполнять наказание, видите ли «это не женское дело — тяжёлый снег таскать».
Поначалу Драко молча расчищал дорожку, сгорая от переполняющей его ярости на одноклассников. Когда сдерживать гнев стало невозможно, он отбросил лопату в сторону и развернулся к стоящему к нему ближе всего Питеру. Малфой повалил парня на землю и тут же начал душить однокурсника со словами:
-Ну что, понравилось тебе, грёбаный ты ублюдок?! Это тебе за неё!
Драко со всей силы колошматил отчаянно сопротивляющегося Питера кулаками по лицу, а проходящие мимо ученики испуганно разбежались кто куда. Никто из слизеринцев не стал вмешиваться в драку, один лишь Блейз попытался оттащить друга от едва ли живого Макмиллана, крича Малфою на ухо:
-Ты ей этим не поможешь!
Возможно, именно эти слова повлияли на то, что Малфой с дрожащими руками слез с Питера и быстрым шагом ушёл в замок. Он преодолел парадный вестибюль, сбив на полном ходу кого-то из четверокурсников, а затем влетел в Больничное Крыло.
-Молодой человек, — завопила Мадам Помфри, — что вы здесь забыли?
-Мне нужно… — запнулся Драко, но как только медсестра увидела его полные ссадин и крови руки, она немедленно поспешила к себе в кабинет, наверное, чтобы принести бинты.
-Гермиона? — тихим голосом позвал Драко.
Гермиона медленно открыла глаза, и тут же в них отразился испуг, даже ужас. Она хриплым голосом прошептала:
-Не трогай меня, прошу…
-Я не трону тебя, — пообещал Малфой. Он сел на стул подле кровати Гермиона и хотел взять её за руку, но девушка тут же спрятала ладонь. В её глазах читался целый букет эмоций: злость, страх, ненависть, презрение, боль. Неужели она думала, что он…
-За что ты так со мной?
-Я не знал, что они…
-Не ври! — со злостью перебила парня Гермиона. — Я не помню, был ли ты в тот момент в комнате, скорее всего был, как же ты мог пропустить спектакль, в котором ненавистную тебе Гермиону Грейнджер пустили по кругу!
-Меня там не было.
-Значит, ты подослал их. Однозначно подослал. Какой же ты ублюдок! Я ненавижу тебя!
-Гермиона… — начал было Драко, но запнулся, из глаз девушки полились слёзы, а голос сорвался на крик:
-Нет! Пошёл вон отсюда! Я ненавижу тебя, исчезни из моей жизни!
И Малфой исчез. Ушёл так, как обычно уходят навсегда. Во всяком случае, следующий разговор между этими двумя произошёл очень не скоро, а уж адекватный диалог так тем более. Драко действительно долгое время не появлялся в жизни Гермионы, дав ей возможность спокойно восстановиться.
***
День 1.
Говорят, справиться можно с любой болью. Искалеченное тело заживает, а разбитое сердце склеивается. Формула счастья не так сложна, да вот только было бы у людей больше времени и меньше мыслей.
Прикованная к больничной койке, Гермиона не обладала возможностью двигаться, а потому вся её деятельность составляла непрерывный поток мыслей, разрывающий плоть на куски от отчаяния, которым эти мысли были полны.
Почему?
Первостепенный вопрос, не дававший Гермионе уснуть в ту рождественскую пору. Она всякого ожидала от своих одноклассников, от Драко, в частности, тоже, но, даже подключив всю свою фантазию, она бы не смогла представить, что её сокурсники пойдут на такую низость. Девушка ни на секунду не сомневался, что зачинщиком её боли был именно Малфой.
Чёртов Драко Малфой, чьё имя отныне и навеки является отражением ненависти, пакости и безжалостности.
Почему люди так жестоки? Почему уничтожить кого-то, растоптать чьё-то достоинство для них пустяк? Неужели это так просто - разрушить весь внутренний мир человека и со спокойной душой пойти спать, например?
Гермиона спать теперь не могла. Каждая клеточка её тела находилась в агоническом напряжении. И несмотря на то, что секунды тянулись медленно, как никогда прежде, картинки жизни сменялись одна за другой.
-Скоро всё пройдёт, - уверяла девушку Мадам Помфри, которая, очевидно, имела ввиду не только физическую боль, но и душевные страдания. Должно быть, женщина была бы чрезвычайно шокирована, если бы вдруг узнала, как много времени потребуется Гермионе на восстановление. Сюрпризы только начинались, даже если пока это не было явным, где-то на задворках своей интуиции Слизеринка чувствовала - грядут тяжёлые времена. Она не знала почему. Просто чувствовала.
День 2.
-Профессор Снегг, неужели Вы считаете, что расчищение школьного двора от снега - это достаточное наказание для этих безжалостностных мерзавцев? - возмущённо воскликнула Мадам Помфри, когда её посветили в суть происходящих событий.
-Мадам Помфри, - тихо, но от того зловеще, начал Снегг, - позвольте отметить, что директором сего заведения являюсь я, а не Вы, наша дорогая целительница. А потому именно мне решать, как судить моих же студентов.
Не смея более возражать, Помфри обиженно поджала губы.
-Каково состояние здоровья пациентки?
-Стабилизируется, - коротко ответила школьный лекарь. - Боюсь, пострадало не столько её тело, сколько дух.
-Это не имеет весомого значения, - отрезал Снегг. - Сколько дней ей потребуется, чтобы окончательно встать на ноги и вернуться к учёбе?
-К началу триместра полностью восстановится, - прошипела Помфри, явно сгорая от ярости, ибо для неё было важно не только обеспечить физическое исцеление поциентов, но и поспособствовать их скорейшему моральному выздоровлению. Однако, очевидно, директора это не сильно беспокоило
-Великолепно, - сказал Снегг и, посчитав, что на этом дискуссия окончена, чинным шагом направился к выходу из лазарета, где и происходил спор.
Мадам Помфри лишь презрительно поморщилась и переключилась на одного из своих пациентов, бросив при этом сопереживающий взгляд на спящую Гермиону.
Но девушка не спала, она лишь делала вид. Она знала, что ещё вчера Дилан раза четыре пытался пробраться к ней в палату, но она не хотела видеться с ним. Больше всего на свете ей хотелось побыть одной даже несмотря на то, что в одиночестве боль где-то в самом сердце усиливалась в разы.
Наверное, была бы Гермиона в другом расположении духа, она бы оценила по достоинству надменное поведение Снегга и даже усмехнулась бы, представляя как сам Драко Малфой или, например, Панси Паркинсон выполняют работу эльфов. Но ей было не до этого. Ей было просто ни до чего.
Унижение.
Боль.
Обида.
Ненависть.
Жгучая и ослепляющая.
День 3.
Гермиона проснулась рано утром с полным осознанием того, что её физические раны почти полностью зажили. Ноющая боль между ног спала на нет, и царапины затянулись новым слоем кожи. Девушка даже слегка улыбалась, лицезряя себя зажившую в зеркало. Но только лишь слегка.
-Дорогая, ты уверена, что хочешь покинуть стены Лазарета? - спросила обеспокоенная Мадам Помфри, когда Гермиона заявила, что желает выйти с "больничного". - Быть может, твоё тело здорово, но твой дух... Ты готова?
-Я не боюсь, - как могла, уверенно сказала Гермиона, прекрасно понимая, к чему клонит Мадам Помфри. - Их... поступок никак не отразится на моей учёбе.
-Можно я дам тебе совет? - Мадам Помфри нежно провела ладонью по щеке девушки. Гермиона взглянула в глаза пожилой медсестры, в которых, казалось, читалась вся мудрость человечества. Эти глаза смотрели на Слизеринку с тревогой, но и не без заботы. За эти несколько дней, что Гермиона провела в Лазарете, Помфри была к ней крайне мягка, тщательно следила, чтобы её не беспокоили незванные гости и дурные мысли. Она казалась своего рода ангелом-хранитетелем. - Не лезь на рожон, окружи себя хорошими людьми и постарайся забыть то, что они сделали с тобой.
-Спасибо, - мягко ответила Гермиона, обнимая Мадам Помфри. - Я постараюсь.
***
И она восстановилась. Раны затянулись, а сердце склеилось.
По настоянию Макгонагалл в случае с Гермионой пришлось нарушить правила и перевести её на другой факультет. Девушка выбрала Когтевран. Сначала когтевранцы отнеслись к ней с опаской, но дружба с Диланом оказалась ей наруку, она быстро влилась в коллектив и сменила зелёный галстук на голубой. Разумеется, это вызвало большой фурор, но возвращаться в слизеринские подземелья Гермиона не желала, как бы сильно её не уговаривали родители, ведь по их словам «это поможет ей сохранить семейный престиж».
Первое время Гермиона старалась держаться подальше от слизеринцев. Рождественская травма всё ещё давала о себе знать. Да и уже ставшие привычными «шлюха» и «предательница» в спину сначала очень задевали. Но она привыкла. Привыкла к новой светлой гостиной, к новым добрым соседкам по комнате, к новому парню. На 14 февраля Дилан предложил ей стать его девушкой, и она согласилась. То-ли чтобы побыстрее забыть боль, то-ли от большой любви, она не знала почему.
Время шло, и зима сменилась весной. Слизеринцам уже наскучило ежедневно оскорблять Гермиону, она всё равно игнорировала их слова. И хотя они всё ещё жутко ненавидели перебежчицу, они оставили её в покое. Драко тоже больше не напоминал о себе. Порой Гермиона думала о нём. Как он там, с кем. Но затем всегда приходил нежный Дилан, и девушка забывала о каком-то там Малфое. И пусть всё в Дилане было совсем не так , пусть она постоянно сравнивала его со своим бывшим, он помог ей подняться на ноги, и она была благодарна ему за это.
Гермиона была так занята собой, что у неё просто не было времени замечать, как Драко сотни раз на дню испепелял её и Дилана взглядом, как он гневно сжимал кулаки, когда видел парочку в Хогсмиде или в Большом зале, она не видела его сбитых в кровь кулаков, его глубоких синяков под глазами , и, конечно, она не знала, что он заканчивает и начинает каждый свой день с мыслями о ней.
Казалось, она начала жить другой, лучшей, жизнью. Правда, в один момент в это новой спокойной жизни случился переломный момент. Тучи над Англией сгущались, каждой клеточкой своего тела Гермиона, как и все остальные люди, чувствовала приход чего-то страшного. Приход войны. Обстановка в «Хогвартсе» накалялась. Все те, кто был за Гарри Поттера, объединились в тайные сообщества, главным из которых был «Отряд Дамблдора».
Гермиона, как представительница чистокровной семьи, оставалась неприкосновенной, но не слепой. Каждый день в ежедневном пророке она находила всё новые и новые фамилии маглорождённых, которые пали от руки Пожирателей Смерти за своё «грязное» происхождение.
Терпеть такую несправедливость и жестокость со стороны своих сородичей было невыносимо. Хорошенько всё обдумав, Гермиона приняла непростое решение. То-ли обида на чистокровных слизеринцев, то-ли тяга к добру повлияли на неё, но чтобы не двигало этой храброй девушкой, оно заставило её тайно вступить в «Отряд Дамболдора», а это значило, что как только Пожиратели Смерти войдут в «Хогвартс», она будет сражаться против них, против Драко, против призрака своей старой жизни.