Значимый подарок

Драко Малфой не любил свой день рождения.

Вернее... Драко вынужден был его разлюбить, когда в одно лето некогда столь значимый для него ранее праздник омрачился и очернился раз и навсегда.

Сморгнув навязчивые образы Темного Лорда, он вдохнул и выдохнул несколько раз, в очередной раз повторив себе, что все закончилось.

Как назло, с самого утра все вокруг только и способствовало его ненависти к злосчастному дню.

«Любимый, с днем рождения! Мой портключ назначен на 20:00. Прости, что не смогу быть рядом, когда ты проснешься. Обещаю, я все возмещу».

Гребаная конференция, из-за которой Грейнджер пришлось тащиться на другой конец света, и гребаный официальный портключ, который она наотрез отказалась выкинуть в обмен на нелегальный.

Отложив зачарованный пергамент, Драко нехотя привстал и призвал с помощью Акцио спрятанный в тумбе футляр.

— Не переживай, Грейнджер, — под нос он сам себе пробормотал. — Я обязательно заставлю тебя все мне возместить.

Громкое фырканье кота вмиг привлекло его внимание.

— Пошли на кухню, рыжее чудовище, — сжав в кулаке коробочку, Драко позвал. — Дам тебе рыбных подушечек втайне от хозяйки.

***

Ее ладони вспотели, по телу прошла дрожь, а ноги вмиг налились тяжестью, стоило Гермионе заприметить Малфоя, сидящего в кресле у камина.

Он вальяжно свесил кисть с огневиски и бесстрастно ее ожидал.

— Ты задержалась, — констатировал Драко и не спеша сделал глоток.

В горле у Гермионы пересохло.

— Мне нужно было зайти кое-куда, — тихо ответила она. — Чтобы купить тебе подарок.

— Надо же, — он протянул. — Покажешь?

— Да, — почти неслышно выдохнула Гермиона.

В одночасье вся храбрость пропала. Ей вдруг показалось, что она придумала все это зря.

Шумно сглотнув, она шагнула ближе.

Пальцы обхватили пояс на атласном платье, и под вспыхнувший вмиг взгляд Драко она развела полы в стороны.

— Это мой подарок? — указав на изумрудное кружево, поинтересовался он.

— Нет.

— Нет? — переспросил он, усмехнувшись.

Его поза не сменилась, но Гермиона заметила, как тело напряглось, как вспыхнуло в серебряных радужках темное желание, как дернулся кадык.

— Помнишь... — запнувшись, она начала, попутно опускаясь на колени. — Помнишь, что ты сказал мне в тот день, когда я уезжала? — позволяя легкой ткани упасть лужицей позади себя, Гермиона обнажилась перед ним. — Ты сказал, что хочешь, чтобы это не заканчивалось, — смотря на Драко снизу вверх, она сглотнула. — Я хочу исполнить ваше желание... — подрагивающими пальцами она призвала свой запрятанный предмет, — мистер Малфой.

Его веки расширились, стоило оглядеть лежащее на маленькой ладошке Грейнджер черное эрекционное кольцо.

Храбрая девочка.

От одной мысли о том, как он будет грубо трахать ее вечно возражающий, незамолкающийся рот на протяжении долгих минут, член Драко всколыхнулся.

Натянув усмешку, Малфой медленно кивнул.

И принял ее правила.

Однако после сказанных заветных слов вся решимость у Гермионы сникла.

Растерявшись, она тупо моргала, глядя на новоприобретенную вещь.

Уловив ее замешательство, Драко — как и всегда — взял контроль в свои руки.

Наконец подавшись ближе, он отнял кольцо и с предвкушением покрутил в пальцах.

Невербально избавляясь от бокала, Малфой дотянулся вмиг освободившейся рукой до заалевшей щеки Гермионы и огладил бархатную кожу.

— Высунь язык, любимая, — приказал он, надавив на вздернутый подбородок. — Шире, — помещая черную игрушку в ее влажный и горячий рот, Драко осевшим тембром прорычал. — Не смей отводить взгляд, Грейнджер, — с упоением наслаждаясь видом, он дополнил: — А теперь поздравь уже наконец меня с днем рождения. И не вздумай глотать, — с угрозой Малфой выдавил. — Слюну, любовь моя, — заметив панику в ее зрачках, он хохотнул. — Тебе следует хорошенько увлажнить эту вещицу, чтобы на меня надеть.

Послушно закивав, она двинулась ближе, борясь с возникшим рефлексом сглотнуть.

Не отрываясь от горящих глаз Драко, Гермиона нащупала ширинку его брюк и поспешно рванула молнию.

Он был уже до боли возбужден.

Без труда высвободив член, она прошлась ладонью вверх и вниз, действуя так, как, она знала, ему нравится.

В уголках губ скопилась вязкая слюна, и Гермиона чувствовала, как она вот-вот начнет стекать по подбородку.

Годрик, как же она выглядела в данный миг — вдруг пришла эта мысль в ее разум, — стоя на коленях в тонком лоскутке белья и с широко раскрытым ртом, готовым взять Драко до основания.

Скажи ей кто-нибудь об этом год назад — что Гермиона Грейнджер будет так себя вести в объятиях Малфоя, — она прокляла бы его самым мерзким из возможных проклятий. Но вот они сейчас — та самая магглорожденная и чистокровный хулиган, который издевался над ней в школе, — так до безумия друг другу доверяющие. Вместе. Те, кто за этот разрушивший все прежние устои год обрели счастье в виде спутавшихся губ, в виде переплетенных пальцев двух ладоней. Вопреки.

Рискнув, поверив, не дождавшись.

«Вместе всегда».

«Начнем сейчас».

Их фразы-обещания. Их клятвы. Их мечты.

И стоя на коленях перед Драко в данный миг, Гермиона ощущала лишь то, что ровно год назад она была права.

Малфой всего этого стоил.

И ему хотелось доверять.

Ему хотелось подчиняться, отдавать себя — без страха, без сомнений, без предубеждений, — ведь он никогда ее не обидит. Она знала. Он даст ей то, о чем она даже не думала просить. Он подчинит ее себе и подчинится сам любой ее возникшей воле.

Кто бы мог предположить, что именно они — две части некогда расколотой души. Они — те самые недостающие пазлы друг друга.

— Я сказал тебе не отводить глаза, — едва Гермиона хотела взглянуть на его эрекцию, чтобы не промахнуться и взять в рот, как грубый голос прозвучал. — Смотри на меня, Грейнджер.

Крепкая ладонь легла на ее голову, и Драко в прямом смысле насадил ее на свой стоящий колом член.

Упругое кольцо замедлило проникновение, и Гермиона ощущала, как оно с каждым спустившимся вниз миллиметром растягивается у нее внутри. Головка уперлась в горло, и слезы вмиг скопились в уголках. Но она слушалась Драко — не отводя глаза.

Он же веки прикрыл.

И его желваки от стиснутой до хруста челюсти нервно ходили.

Малфой зашипел, надавливая на затылок Гермионы, и ее язык непроизвольно соскользнул, потеряв тугое кольцо.

Она уткнулась носом в лобок Драко, и рвотный рефлекс вмиг взял свое.

Поспешно отстранившись, Гермиона задышала глубоко, стоило пройти приступу кашля.

— Я разрешил тебе остановиться, Грейнджер? — грубо он спросил. — Или ты решила пережать мой член прямо здесь, на середине? Руки прочь, — бросил, повысив голос, он, как только она потянулась к кольцу, что так и не наделось до упора. — Сегодня ты используешь только свой рот, любимая. Это ведь ты придумала нам правила игры.

Не вытирая липкого лица, Гермиона сомкнула губы прямо над эрекционным кольцом и изо всех сил постаралась их напрячь.

Он не потребовал контакта их зрачков на этот раз, прекрасно понимая, куда отдана вся ее концентрация.

И Гермиона сделала это, вновь зарываясь лицом в мягкие волосы внизу его живота и вдыхая ни с чем не сравнимый запах своего Драко.

— Блять, — выругался он, откинув голову до хруста шеи, когда тугое кольцо пережало набухшие вены.

Оно было зачаровано.

Мелкая проказница не предупредила его о том, что кольцо регулируется ее волей.

Ухватившись крепче за каштановые кудри, Малфой поднялся с кресла, насадив личико задыхающейся Гермионы глубже.

Лишь на один миг он замешкался, ловя любые проявления дискомфорта в ее взгляде, но так и не нашел.

Она наслаждалась так же, как и он.

Аромат ее возбуждения заполнил душную гостиную, и Драко был уверен, что, если он прикоснется к ткани между ее ног, его ладонь в считаные мгновения намокнет.

— Я собираюсь трахнуть тебя в рот, любовь моя, — хрипло произнес он, сдерживаясь с трудом от напряжения. — И ты сама мне подарила гребаный карт-бланш.

Толкнувшись в ее горло, Малфой глухо простонал, с каждым движением бедер чувствуя утыкающийся в лобок нос Грейнджер и слушая до боли пошлый булькающий звук, что издавала его ведьма.

Боль от давления усиливала ощущения, держа его за гранью в этот миг.

Если бы не кольцо, Драко уже на третьей бы секунде кончил.

Сверхчувствительная кожа пылала, и он не сразу осознал, что Гермиона впилась ногтями в его ягодицы.

Вся кровь сейчас сосредотачивалась в распухших венах члена, и Малфой на задворках уплывающего разума всерьез забеспокоился, что упадет в обморок, если Грейнджер не ослабит натяжение, когда придет время.

Но он ей доверял.

Так же, как и она.

Всецело.

Только с ней он мог позволить себе быть таким — распущенным и уязвимым, сдержанным, развязным. Настоящим. Грубым, добрым, любящим, плохим.

Таким, какой он есть.

Лишь с ней.

Теряясь в страсти.

Утопая в самом низменном грехе и забываясь — с ее позволения — во власти.

Чувствуя, как поджались яички, Драко раскрыл глаза, пытаясь согнать пятна, и почти попросил Гермиону распустить кольцо, как она ровно в эту же секунду сделала это, без слов все понимая.

Оргазм с неимоверной силой накрыл Драко.

Он глухо закричал, едва устояв на ногах и едва не упав на Гермиону.

Это блядское блаженство омывало каждую частицу опустевшего тела.

Снова и снова. Каждый спазм.

Он еще никогда не кончал с такой силой.

Кажется, он изливался в горло Гермионы несколько минут, или веков, или потерянных столетий.

Слишком хорошо.

Его сердцебиение отсчитывало неизведанные до этих мгновений ритмы, и Драко лишь спустя время смог прийти в себя.

Отстранившись и выйдя изо рта стоящей на коленях Грейнджер, Малфой плюхнулся в кресло.

Гермиона с раскрасневшимся лицом и хаосом запутавшихся прядей тяжело дышала, оставаясь перед ним.

Ее грудь высоко вздымалась, привлекая затвердевшими сосками его взгляд.

Кружево сместилось вниз, раскрыв излюбленную Драко зону.

По подбородку стекали слюни вперемешку с его семенем. Слезы размазали всю тушь. Влага струилась по щекам.

Она была прекрасна.

Маленький порочный ангел, подаривший дьяволу себя.

— Иди ко мне, — сипло выдавил Драко, поманив ее рукой, и Гермиона с удовольствием забралась к нему на колени.

Он видел ее красные следы, которые завтра расцветут алым.

И он не захотел их убирать.

Как и всегда.

Устроившись в его объятиях, Грейнджер свернулась клубочком, блаженно зарываясь носом в шею Драко.

Его ладонь выводила рисунки на ее плечах.

— Тебе понравился мой подарок? — спустя пару минут спросила она робко.

Потерявшись в собственных мыслях, он не заметил ее беспокойства.

— Святой Салазар, — выдохнул Малфой. — Грейнджер, это было... — не найдя слов, он осторожно приподнялся, нежными касаниями вытирая пятна на ее щеках. — Это было потрясающе.

— Я рада, — улыбнулась смущенно она.

— Знаешь, у меня вообще-то тоже кое-что для тебя есть.

— Для меня? — встрепенулась Гермиона. — Но ведь это твой праздник.

— Знаю, — насмешливо Драко кивнул. — Поэтому я собираюсь сделать подарок себе, отдав тебе свое «кое-что».

Призвав из кармана валяющихся брюк кожаную коробочку, он заглянул в смотрящие с недоумением глаза.

— Кто бы мог подумать, Грейнджер, что наши подарки так похожи? — раскрывая небольшой футляр, он хохотнул.

Их «вместе навсегда» и вправду начинается.

И кажется, Драко Малфой рискует снова полюбить свой день рождения.

Сейчас.

— Ты выйдешь за меня?