Королева одиноких сердец

Двадцать три дня до Рождества
   
— Ты же не всерьез?

  Вызывающий мигрень протяжный голос Драко Малфоя занимал первое место в списке вещей, которые Гермиона Грейнджер любила меньше всего по понедельникам.  
Обмакнув перо в чернильницу гораздо больше раз, чем необходимо, она продолжила писать.
Девушка насладилась ровно шестью секундами тишины и покоя.

— Как именно это будет работать?

— Это уже моя забота, от тебя требуется держать свой длинный нос подальше.

  От ответного смешка у Гермионы свело зубы. Она повернулась и сердито посмотрела на него.

— Неужели тебе нечем больше заняться, кроме как доставать меня? Не знаю, может быть, работой?

  Малфой засмеялся, прищурив глаза и запрокинув голову. По-настоящему расхохотался.

— Не вижу ничего смешного.

— Ты обвиняешь меня в том, что я сую нос в чужие дела, — он сделал вид, что вытирает глаза.

  Гермиона глубоко вздохнула.

— Слушай, Малфой. Никто не просил тебя подслушивать мой разговор с Вэнсом…

— Есть такая штука, называется Заглушающие чары. Попробуй как-нибудь, может, получится.

— … или рыться на моем столе, пока я была в туалете…

— Ты вытащила с десяток личных дел за последний час. Чего еще ты ожидала?

— И хотя ты явно не уважаешь мою частную жизнь, надеюсь, у тебя хватит совести не делать преждевременных выводов. Все же это утвержденное Министерством мероприятие...

— Утвержденное Министерством сводничество? Серьезно, Грейнджер?

  Гермиона замерла. Ухмылка Малфоя росла.

— Лично я считаю, что имею полное право следить за этим твоим проектом, — сказал он. — Учитывая, как это касается меня.

  Она чуть не сломала перо в руке.

— Только не строй из себя пострадавшего, невыносимый мерзавец!

— Если мне придется мучаться на корпоративе с ведьмой, которую подобрала для меня Гермиона Грейнджер, то чем я не жертва?

  Левый глаз Гермионы дернулся.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

— Дай подумать, — он постучал пальцем по подбородку. — Во-первых, ты организовала этот дурацкий обмен «Тайный Санта». Во-вторых, ты рассылаешь всем анкеты инвазивнее, чем Измеритель искренности в заднице…

— Это грубое преувеличение…

  Малфой схватил со стола листок и начал читать.

— Кем Вы видите себя на профессиональном поприще в следующие пять лет? Вы любите детей? Какие хобби Вам нравятся вне работы? Например, вязание, квиддич, садоводство и т.д.

— Это для «Тайного Санты», — напряженно сказала она. — Некоторые из нас предпочитают узнать что-то о человеке, для которого мы готовим подарок. Хотя подозреваю, что тебе незнакомо слово предусмотрительность.

— Я видел твой ежедневник, Грейнджер.

  Она почувствовала, как краска сошла с ее лица.

  Одинокие — было написано в одной колонке. В другой — В паре.

  Черт.

— Ты занимаешься сводничеством для этой дурацкой вечеринки Уродливых Рождественских Свитеров. Той, что ты только что представила нашему боссу, как «Дружелюбную маггловскую традицию».

  Воцарилась тишина, пока Гермиона размышляла о том, чтобы обливиэйтнуть его.

— Признай это, — Малфой стремительно наклонился вперед, и спинка ее стула ударилась о стол.

  Их отношения с Малфоем представляли собой бесконечный цикл словесных перепалок. По большей части они были на равных — по пальцам можно было пересчитать случаи, когда кто-то из них одерживал сокрушительную победу.

  И сейчас был один из таких случаев.

— Хорошо, — Гермиона облизнула губы, и его взгляд проследил за этим движением. — Процесс подбора пары не случаен. Счастлив?

  Наступила напряженная пауза. Затем Малфой отступил, откинувшись на своем стуле.

— Немного, да, — он лениво ей ухмыльнулся.

  Гермиона метала в него молнии.

— Не то чтобы это твое дело, Малфой, но меня не устраивает термин «сводничество». Я рассматриваю романтический потенциал как один из многих факторов для одиноких сотрудников, но основная цель состоит в том, чтобы способствовать внутриведомственным отношениям и облегчить возможности для развития…

— Ага, убеждай себя в этом, Грейнджер.

  Она стиснула челюсти, чувствуя как закипает кровь.

— Я тут пытаюсь сделать что-то хорошее в это Рождество, а ты представляешь это все чем-то вроде клуба одиноких сердец!

— Клуб одиноких сердец? — Малфой усмехнулся, его глаза заблестели. — Так теперь называют колонку одиночек в «Ведьмином досуге»?

  На этот раз перо Гермионы сломалось. Она швырнула обломки ему в голову.

— Отвали.

Сдув локон с лица, девушка повернулась обратно к своим бумагам.

      — И не мечтай, Грейнджер.

~•~

Двадцать два дня до Рождества
   
Все началось достаточно невинно. Гермионе Грейнджер было скучно, она была слишком квалифицированной и выжидала момента подать заявку на ту позицию, которую действительно хотела.

      Когда четыре года назад она решила устроиться на работу в Международное бюро магического законодательства, ей сказали, что необходим пятилетний опыт работы в Министерстве. Тогда Гермиона устроилась в Следственный отдел Аврората, чтобы скоротать время, к тому же она была рада помогать выслеживать преступников, работая с Гарри и Роном.

      Первый год на должности вроде бы совпал с ее ожиданиями. Но на втором году все пошло наперекосяк, когда Отдел международного магического сотрудничества и Отдел магического правопорядка начали спорить о юрисдикциях, и множество ее коллег были переведены. Ее третий год работы начался ужасно — вслед за разорванной помолвкой с Роном последовало уведомление о том, что Драко Малфой присоединяется к отделу и будет заброшен в ее и без того тесный офис. К концу года они были единственными оставшимися сотрудниками, занятыми полный рабочий день, и едва умудрились не поубивать друг друга.

Когда ее четвертый год подходил к концу, повседневные дела Гермионы включали в себя работу с кучей документов — в основном исправление небрежных отчетов, составленных патрульными или наемниками.

    Но скоро все изменится.

      Гермиона открыла дверь в их общий кабинет ровно в семь пятьдесят пять. Малфой, как и всегда по утрам, с тонко завуалированным выражением отвращения на лице просматривал записи.

— Если ты кому-нибудь расскажешь, я позабочусь о том, чтобы твое тело никогда не нашли, — весело сказала она вместо приветствия.

      Малфой даже не поднял головы, когда она захлопнула дверь.

— Полагаю, ты планируешь спрятать меня в своей густой гриве?

      Гермиона плюхнулась в кресло, разматывая шарф.

— Я тут подумала, Малфой. Поскольку ты так заинтересован в моем маленьком рождественском проекте, мне пришло в голову, что ты, должно быть, хочешь помочь.

— Несомненно.

— Хмм, — она вытащила файлы и начала систематизировать свои записи. — Очень мило с твоей стороны. Однако я должна выразить обеспокоенность по поводу того, что твои годовые отчеты продвигаются настолько медленно, что тебе придется проводить каждый день вплоть до Нового года в офисе. Поэтому я вынуждена тебе отказать.

     Послышалось приглушенное ругательство, за которым последовало шипящее «Muffliato».

      Гермиона улыбнулась и сделала большой глоток кофе.

      У нее было очень продуктивное утро, так как Малфой не снимал заклинания Муффлиато, пока обеденный перерыв не подошел к концу. Она почти блаженно забыла о его существовании, пока низкий стон не отвлек ее от записей.

      Гермиона взглянула на него поверх своего обеда из маггловской закусочной, наблюдая, как он разминает шею.

— Утомился, делая настоящую работу, Малфой?

— Кто бы говорил, Королева одиноких сердец.

      Она закатила глаза.

— К твоему сведению, — она просмотрела свои записи, — только у двадцати пяти процентов пар, которые я сопоставила сегодня, есть романтический потенциал. У остальных — чисто профессиональный.

      Подняв голову, она обнаружила, что Малфой смотрит на нее с тем же выражением, что и на свои отчеты.

— Ты и в самом деле это делаешь, — сказал он. — Это действительно происходит.

— Да, — она выбросила то, что осталось от еды, в мусорную корзину и неискренне улыбнулась ему. — Прости, что не смогла взять тебя в помощники.

    Он усмехнулся над ней.

— Грейнджер, я не уверен, когда ты ударилась головой…

— И решила помочь всем получить то, что они хотят на Рождество, а также улучшить коллективное настроение ОМП{1}? — Гермиона обиженно хлопала ресницами. — Сама не знаю, но можешь поблагодарить меня позже.

— Ты ненормальная, — сказал Малфой, когда она взяла пустой вопросник с его стола и сунула ему в руки.

— Заполни, — она вернулась на свое место. — Мне и так нужно как-то найти время, чтобы встретиться со всеми, кто еще не заполнил анкету, и я отказываюсь выкраивать тридцать минут своего обеденного расписания для тебя.

— Правильно ли я понял, — Малфой переместил вопросник прямиком в мусорную корзину и сжег его взмахом палочки, — что ты считаешь умной идеей копаться в личных делах, вмешиваться в частную жизнь людей…

— Это займет два часа, Малфой. Ты ведешь себя так, как будто это гребаный брачный контракт.

— … и поощрять свидания, потрахушки или что угодно, что является явным нарушением политики Министерства?

      Гермиона пристально посмотрела на него холодным взглядом.

— Помимо того, что не все совпадения романтичны, я позаботилась о соблюдении всех правил, если вдруг какая-нибудь пара поладит.

      Малфой нахмурил брови.

— Ты сводишь вместе сотрудников из разных офисов. И не сводишь начальников с подчиненными.

— Вот именно, — она даже восхитилась им на мгновение. — Я в шоке, что ты знаком с правилами.

      Он пожал плечами и вытянул ноги.

— И все же. Почему ты считаешь, что любой сотрудник ОМП, в том числе и я, предпочтет твое сводничество смерти под ногами горных троллей?

— Ха, ха. Я назову тебе три причины: Дин и Салли, Невилл и Сьюзан, Рон и Луна, — ее взгляд блуждал по стене. — Четыре, вообще-то. Все-таки Джордж Уизли и Ли Джордан — моя заслуга.

      Гермиона подпрыгнула, услышав резкий смех Малфоя, и нахмурилась.

— Это самое печальное, что мне доводилось слышать, Грейнджер, — он покачал головой, и его улыбка сменилась ухмылкой. — Твоя проблема не в том, что тебе скучно, а в том, что ты одинока. Сходила бы, что ли, на свидание, сняла бы паутину с трусиков…

— На данный момент у меня нет никакого интереса к романтическим отношениям, поэтому я не хожу на свидания, — Гермиона скрестила руки, барабаня пальцами. — И я более чем довольна своей сексуальной жизнью. Уверена, это больше, чем может сказать любая из твоих партнерш.

      Челюсть Малфоя отвисла от ужаса. Гермиона сладко улыбнулась ему и повернулась к своему столу.

— У меня есть идея твоему Тайному Санте, — чопорно сказала она. — Маггловский вибратор. Я поняла, что он намного превосходит все, что могут предложить мужчины. Возможно, подаришь его той несчастной, с которой трахаешься в это Рождество.

      Последовало долгое молчание, затем резкий вдох.

— Слишком много информации, Грейнджер.

— Прекрасно. Тогда сделай нам обоим одолжение и отвали.

На удивление, он послушался.

      Некоторое время Гермиона корпела над своим проектом, но ее отвлекло какое-то мельтешение. Она подняла голову и увидела, что Малфой быстро собирает свои вещи.

— Малфой.

      Он проигнорировал ее, накидывая пальто.

— Малфой.

      Он быстро подошел к двери, но Гермиона схватила палочку и заперла ее в самый последний момент.

      Драко медленно повернулся к ней.

— Мне нужно знать твои профессиональные устремления.

— Мои профессиональные устремления, — повторил он.

— Да. Мне нужно знать, кто мог бы стать хорошим партнером для тебя с профессиональной точки зрения, — Гермиона вздохнула от ледяного выражения его лица. — Забудь о вечеринке Уродливых Рождественских Свитеров на минутку. Тебе все равно стоит подумать об этом. У нас есть еще год или два в лучшем случае, прежде чем этот отдел полностью поглотит Магический Патруль…

— Я подал заявку на должность исследователя в Отделе темных предметов и артефактов. Собеседование через две недели, — Малфой оперся плечом на дверной косяк, — Так что тебе просто нужно свести меня с одной из пташек в твоем долбанном списке.

— Э-э… ладно, — Гермиона моргнула, осмысляя услышанное. — Но я не знаю, кто бы мог тебе…

— Похоже, что меня это волнует?

      Малфой взмахнул палочкой и распахнул дверь, оставив Гермиону с непонятным ей волнением в животе.

                           ~•~

Две недели до Рождества

— Отчет по делу Ноймана — полное дерьмо.

— Хмм, — произнесла Гермиона. Рон написал этот отчет, и она не собиралась потакать склонности Малфоя пересматривать его работу с особой озлобленностью.

— Я серьезно, — позади нее послышался шорох пергамента. — Половину не разобрать.

— Его офис находится в крыле авроров. Прими мои глубочайшие соболезнования в связи с тем, что тебе придется изрядно потрудиться, добираясь туда, — Гермиона окунула перо в чернильницу и продолжила писать.

— Вот это совсем не по-партнерски, Грейнджер, — кресло Малфоя заскрипело. — Ты единственный человек в отделе, который может понять каракули твоего бывшего.

      Гермиона посмотрела на ошибку, которую только что сделала.

      Кресло Малфоя снова заскрипело. И снова.

— Думаю, мне придется объяснить Вэнсу, что очередного срыва Вислого можно было бы избежать, если бы ты не была слишком занята, играя в Купидона, вместо того, чтобы помочь своему коллеге.

— Ладно, — Гермиона исправила свою последнюю ошибку сердитым взмахом палочки. — Завтра утром, хорошо?

— А как насчет обеда? — скрип прекратился. — Я могу отправить стажера за едой.

      Нахмурившись, Гермиона отложила перо.

— Не могу, извини, — она потерла затекшую шею и повернулась к нему. — У меня запланирована встреча с Кевином Энтвистлом.

      Малфой некоторое время смотрел на нее, затем пожал плечами и повернулся к своему столу.

      Гермиона почти решила свести Фэй Данбар с Джастином Финч-Флетчли, когда Малфой снова заговорил.

— На этой неделе ты каждый день ходила обедать с разными парнями.

— Ну, почти все женщины из отдела прошли опрос, поэтому мне не пришлось их выслеживать, — она повела плечами.

— Ты идиотка.

   Гермиона застыла на месте.

— Прости, что?

— Я говорю, ты дура.

      Она развернулась и увидела, как он закрывает папку и отодвигает свое кресло.

— Не приходи ко мне с жалобами, когда у кого-то из них сложится неправильное впечатление.

      Гермиона уставилась на него, когда он встал, схватил пальто и двумя шагами пересек комнату, а после смотрела на закрывшуюся за ним дверь, пока Кевин Энтвистл не постучался пять минут спустя.

                           ~•~

Двенадцать дней до Рождества

      Малфой оказался прав.

      Она практически чувствовала, как он злорадствует за ее спиной, когда приоткрыла дверь и увидела серьезное лицо Кевина Энтвистла.

— Привет, Гермиона, — он усмехнулся ей, проведя рукой по волосам. — Э-э… Я знаю, ты говорила, что занята, но мне было интересно, получила ли ты мой подарок?

      Гермиона моргнула, затем широко распахнула дверь.

— А-а, — она взглянула на перо на своем столе. То, что открыла только этим утром. Это было самозаправляющееся перо, которое автоматическим исправляло ошибки и обладало обезболивающими свойствами. Оно превышало бюджет Тайного Санты как минимум на пятнадцать галлеонов. К тому же пришло на три дня раньше.

      Она обернулась и увидела, как Кевин пожал плечами.

— Я знаю, что нам нужно было дождаться вечеринки Отвратительных Свитеров, но ты упомянула на днях, что у тебя руку сводит, а это перо действительно помогает. Я как раз шел на встречу с Робардсом, поэтому решил зайти и спросить, как тебе.

      Малфой закашлялся за ее спиной.

— Я могу вернуть его, если тебе не понравилось, — с тревогой сказал Кевин.

— Нет! Нет, — Гермиона покачала головой. — Все в порядке. Извини, я просто… — она слабо улыбнулась. — Ты застал меня врасплох. Спасибо, Кевин. Это было очень любезно с твоей стороны.

— Не за что, — он поерзал на месте, явно ожидая, что она скажет больше.

     Гермиона сглотнула.

— Мне очень жаль, что я не смогу прийти сегодня на обед. У меня тут полный завал.

      Смешок за спиной.

      Взгляд Кевина скользнул через ее плечо, и он сдвинул брови.

— Знаешь что? — весело сказала Гермиона. — Перерыв звучит прекрасно. Пойдем.

      Она схватила свое пальто и вытолкнула его за дверь, пока он не успел разобрать оскорбление, которое Малфой бормотал себе под нос.

      Кевин был недурен собой. Гермиона знала, что Кэти Белл когда-то была в него влюблена, и, если опираться на мнение всех женщин, завистливо наблюдающих за ними в кафе, вероятно, ей следовало считать себя счастливицей.

      Он был примерно такого же роста, что и Малфой, и с каштановыми волосами и карими глазами выглядел… вполне себе привлекательным.

      На его щеках появлялись ямочки, когда он смеялся, и он казался достаточно умным — и даже остроумным, когда не нервничал. У него была приличная работа в администрации Визенгамота и амбиции однажды попасть в сам Визенгамот. Поэтому, когда он обратил на нее свой пристальный взгляд, Гермиона попыталась почувствовать себя польщенной.

      Только он ее совсем не волновал. Их общение было похоже на разговор с Невиллом или Гарри. Или Роном.

      Кевин придержал для нее двери лифта, когда они возвращались с обеда. И в тот момент, когда Гермиона, наконец, решила поступить по-взрослому и солгать о том, что у нее есть парень, внутрь проскользнул Малфой с Мэнди Броклхерст.

      Они с Кевином неловко молчали в одном углу лифта, в то время как Мэнди с Малфоем хихикали в другом. Гермиона попыталась сдержать рвотный рефлекс, когда услышала шепот, подозрительно похожий на «шалунишка».

      Двери лифта распахнулись, и Кевин невесело улыбнулся ей, выходя в коридор. Он спросил ее, не хочет ли она пойти куда-нибудь пообедать в понедельник. Стоило Гермионе услышать, как от стен эхом разносится тихий протяжный голос Малфоя, а следом громкий смех Мэнди, она мило улыбнулась и согласилась.

      Она взглянула на Малфоя, когда он наконец вернулся в их кабинет через десять минут.

— Парвати Патил — твой Тайный Санта. Мэнди, должно быть, поменялась с ней.

— Очаровательно, — он сел, повернувшись к ней спиной.

      Ноздри Гермионы раздулись.

— Ясно. Что ж, тогда я пришлю ей рекомендацию о хорошем вибраторе.

— Я обязательно упомяну об этом, когда увижусь с ней в понедельник.

      Сжав челюсть, Гермиона написала записку, в которой просила Кевина заскочить к ней в офис без четверти полудня в понедельник, чтобы она могла первой сбежать из офиса.
   
                             ~•~

Девять дней до Рождества
     
     
      Гермиона была в ужасном настроении. Она не была уверена, было ли дело в том, что маггловская компания по продаже свитеров задерживала заказ на два дня. Или в том, что у нее все еще оставалось около дюжины сотрудников ОМП, которым она не могла подобрать пару. Или в том, что Малфой ушел на свое собеседование пятнадцать минут назад, даже не взглянув на нее.

      Ее размышления были прерваны резким стуком в дверь.

      Она открыла дверь и увидела Парвати Патил с тем самым блеском в глазах, который не предвещал ничего хорошего, когда они были в школе.

— Привет, — сказала Парвати, заглядывая в кабинет. — Есть минутка?

— Э-э… да, конечно.

Она отступила в сторону, и Парвати проскользнула внутрь, оглянувшись через плечо.

— Перейду сразу к делу, — сказала она, наложив быстрое Заглушающее заклинание. — Я здесь из-за Мэнди Броклхерст.

   Гермиона почувствовала, как подергивается мускул на ее щеке.

— Что?

— Я знаю, что, возможно, о многом прошу, и я, конечно, ничего не подразумеваю, но если так случится, — подмигнула Парвати, — что Мэнди окажется в паре с Малфоем на этом мероприятии с отвратительными свитерами, — Парвати снова подмигнула — Я знаю, что она была бы безмерно благодарна. И подозреваю, Малфой тоже.

      Гермиону вдруг бросило в жар. Она прочистила горло.

— Парвати, не хочется тебя расстраивать, но отбор слу…

— Случайный, знаю. Конечно, — Парвати подмигнула в третий раз, и Гермиона начала думать, не попали ли в нее проклятием дергающегося глаза.

— Послушай. Мэнди уже вечность сохнет по Малфою, и я, как ее подруга и коллега, вынуждена постоянно это выслушивать. Похоже, в последнее время они неплохо ладят, так что, может, ты проникнешься духом Рождества и соединишь два одиночества в пятницу.

      В последний раз подмигнув, Парвати вылетела из офиса, оставив Гермиону в ошеломленном молчании.

      Она не знала, сколько времени простояла так, пока, наконец, снова не села. Ее пальцы дрожали, когда она открыла свой ежедневник и пролистала до страницы с именами тех, кому еще не нашла пару.

      Д. Малфой, было написано внизу. Она посмотрела на его имя, а потом на имя, которое написала прямо над ним — Г. Грейнджер — изучая лишний пробел, который случайно оставила между их именами и остальными.

      А может, не так уж и случайно.

      Она захлопнула блокнот, потрясенная, когда до нее начало доходить. Когда голова перестала кружиться, она вскочила на ноги и вышла из кабинета, ее каблуки резко стучали по мраморному полу.

      Гермиона застала Гарри копошащимся с бумагами за своим столом.

— Привет, Гер…

      Она хлопнула дверью, потревожив рой летающих записок.

— Мне нужно, чтобы ты был моим спутником на рождественской вечеринке в офисе.

      Перо Гарри замерло.

— Чего?

— Офисная рождественская вечеринка, — сказала она медленнее. — Мне нужно, чтобы ты был моим спутником.

      Он моргнул, отрывая взгляд от пергамента.

— В записке, что ты отправила, говорится, что пары «распределяются случайным образом».

— Ну да. Что ж, — Гермиона сглотнула, — я солгала.

      Последовало долгое молчание.

— Гермиона, ты хочешь сказать, что намеренно сводишь людей для вечеринки Уродливых Рождественских Свитеров?

— Не совсем. Я просто… нахожу пары по совместимости.

      Очки Гарри соскользнули с переносицы.

— По совместимости…

— Не чисто в романтическом смысле, Гарри. Я также подбираю пары по потенциальным рабочим проектам и общим интересам. ОМП настолько разрознен и повседневен. Я просто подумала, что нам всем стоит немного поменять…

      Он посмотрел на нее, как будто она только что сказала ему, что Волдеморт вернулся.

— Ты ведь понимаешь, что это нарушает как минимум дюжину правил Министерства?

— Мне уже это сообщили, — она отмахнулась от заплутавшей записки у ее уха. — В любом случае, я хотела тебе сказать, потому что, если все полетит к чертям, возможно, понадобится, чтобы ты нашел мне оправдание.

      Гарри поправил очки и прищурился.

      Она покрутила браслет на запястье, чувствуя жар на лице.

— На меня много всего навалилось в последнее время, и я не уверена, что смогу остаться надолго. Так что не расстраивайся, если я уйду пораньше, хорошо?

      Мозг услужливо подкинул картинки того, как Малфой ухмыляется безликой брюнетке, пока его глаза блуждают по ее одежде. Девушка перекидывает свои шелковистые волосы через плечо, улыбаясь ему, и он что-то бормочет ей на ухо.

      Гермиона моргнула, глядя в потолок.

— Ладно. Слушай, Гермиона…

— Мне пора, — у нее перехватило горло. — Спасибо за понимание, Гарри. Пожалуйста, пусть это останется между нами.

      Между бровями Гарри появилась морщинка. Он открыл рот.

— Кстати, на твоем пергаменте клякса размером с кваффл.

      Гермиона выскользнула из кабинета, оставляя за закрытой дверью проклятия Гарри.

      Вернувшись в офис, она вытащила свой ежедневник и сосредоточилась на безликой девушке. Резко вздохнув, она перевернула страницу своих финальных подборок и написала черными чернилами два имени:

      Д. Малфой и М. Броклхерст

      Она ушла к каминам в пол пятого, пока Малфой не вернулся со своего собеседования. Позвонила матери, убралась в квартире и приготовила ужин. Ей удалось съесть половину, когда она, наконец, расплакалась.

                           ~•~

Шесть дней до Рождества
            
— Грейнджер.    

   Гермиона фыркнула и зашелестела пергаментом.
    
 — Эй, Грейнджер.   

  Позади нее скрипнул стул. Она уставилась в свои документы и продолжила работу. Несколько мгновений спустя послышался стук пера по чернильнице. Гермиона глубоко дышала через ноздри, решив не…

 — Что? — она резко
повернулась на своем сиденье.

      В тот момент, когда они встретились взглядом, у нее внутри все перевернулось.    

       Накануне она весь день избегала смотреть на Малфоя. Потому что каждый раз замечала то, что не имела права замечать. Легкую влажность его волос. То, как его темно-синий свитер подчеркивал голубые крапинки в его глазах.   

    Брови Малфоя приподнялись, и она осознала с медленно нарастающим ужасом, что пялилась на него.  

 — Что-то случилось с твоим клубом одиноких сердец? Она нахмурилась.       

— О чем ты, Малфой?       

— В течение двух недель я только и слышал, насколько гениальна эта идея, — он положил лодыжку на колено.

— И вдруг ты замолчала.       

— Это потому что я была занята.       
— С отчетом, который можно не сдавать до февраля?     

  У нее во рту пересохло.       

— Если тебе действительно нужно знать, все готово к завтрашнему дню. Мне больше нечего делать.

      Пальцы Малфоя постукивали по подлокотнику, он смотрел ей в глаза так пристально, что захотелось поежиться. Она как раз собиралась снова отвернуться, когда он заговорил.       
— Мне предложили работу.

     Бабочки в ее животе превратились в свинец.       

— Ах, — такое ощущение, будто ей прокололи легкие.

— Потрясающе. Молодец.  

     Интенсивность его взгляда заставила ее почувствовать себя голой.       

— Не хочешь узнать, согласился ли я?       

— Я уже знаю, что согласился, — она сумела быстро улыбнуться и развернулась к своему столу.

— Когда ты начинаешь?       

— Седьмого января.

      Гермиона закрыла глаза, заставляя себя дышать.       

— Поздравляю, Малфой. Я рада за тебя.

      В кабинете было тихо, и на мгновение ей показалось, что он может что-нибудь сказать. Но затем он придвинулся к своему столу и вернулся к работе, а она смотрела на пергамент перед ней, пока зрение не перестало размываться.

                            ~•~

Четыре дня до Рождества

      Гермиона изучала свое отражение в зеркале, приглаживая локоны. На голове у нее был обруч с оленьими рогами, а на ее пушистом зеленом свитере красовался Красноносый северный олень Рудольф с красным пушистым мячиком вместо носа.

Гарри продинамил ее. Они договорились встретиться в ее квартире и отправиться вместе в Министерство, но в последний момент она получила от него сову с сообщением, что на работе что-то произошло, и ему придется встретиться с ней там.

      Гермиона сняла ниточку со своего свитера, пытаясь отогнать раздражение. Справедливости ради, Гарри никак не мог знать, что она влюбилась в Драко Малфоя, как самая настоящая идиотка, или что ей нужна его поддержка, чтобы не расплакаться.

      Скривившись, она допила свой глинтвейн и уставилась на часы. Когда пробило двадцать минут, она взяла летучий порох и вошла в камин, надеясь быстро найти Гарри.

      Вэнс открыл камин своего личного кабинета только на эту ночь. Гермиона нахмурилась, глядя на кучу пустых бутылок, уже оставленных на его столе, и зашагала в сторону шума.

      Конференц-зал в конце восточного коридора был заколдован так, что стал примерно в двадцать раз больше обычного. Гермиона увернулась от омелы, проскользнув внутрь, и рассматривала заколдованный снег и волшебные огни. По крайней мере пятьдесят человек уже собрались здесь, смеясь и показывая друг другу свитеры, болтая под рождественскую музыку.

— Гермиона!

      Она чуть не врезалась в стол с закусками, разворачиваясь, и увидела Терри Бута. На нем был ярко-зеленый свитер с устрашающим изображением Санты на груди.

— Терри, — сказала она, отвечая на его крепкие объятия. — Рада тебя видеть.

— А я тебя. Нашла уже свою пару?

— Нет, еще нет.

— Что ж, это часть веселья, — он усмехнулся, глядя на ее свитер. — Эта идея просто гениальна. Все уже так говорят.

      Заправив локон за ухо, Гермиона улыбнулась.

      Терри Бут как раз заметил свою пару, когда к Гермионе подошли Анджелина Джонсон и Гестия Джонс, одетые в одинаковые свитеры сливового цвета. Как только они закончили осыпать ее комплиментами, к Гермионе обратился Робардс, который невнятно спросил ее в десятый раз, когда она собирается принять его предложение работать на него напрямую.

      Гермиона как раз извинилась, чтобы призвать бокал шампанского, когда увидела его: свитер в бело-красную полоску, который она тщательно завернула вчера вечером, не обращая внимания на нож в своем сердце. Тот, что так хорошо смотрелся бы на широких плечах и со светлыми волосами.

      Но она видела только черную шевелюру.

      Гермиона прищурилась и разглядела мрачного Гарри Поттера на другом конце комнаты, пряничные человечки сверкали разноцветными огнями на его бело-красном свитере. Рядом с ним сидела Мэнди Броклхерст, с такой же кислой миной и в таком же свитере.

      Холодок пробежал по ее спине, и она подпрыгнула, увидев Малфоя всего в нескольких ярдах от нее. Его взгляд был прикован к ней, руки в карманах, зеленый свитер натянут на груди. Глаза Гермионы опустились и заметили Рудольфа.

      Затем она сделала то, что сделал бы любой уважающий себя взрослый человек, — убежала.

      Она увернулась от проплывающих мимо тарелок с закусками и стола с шоколадным фондю, не обращая внимания на голоса, зовущие ее. Оставила свой бокал с шампанским у двери, а затем, пробежав по коридору, скользнула в тускло освещенный конференц-зал прямо за углом.

      Вскоре послышались шаги Малфоя, и когда он проходил как раз около зала, Гермиона распахнула дверь и затащила его внутрь.

— Ай! Что за…

      Она отпустила его и толкнула.

— Какого черта ты творишь, Малфой?

      Он одарил ее полным ярости взглядом, выпрямляясь и поправляя свой свитер.

— Я тоже рад тебя видеть, Грейнджер.

— Не смей!

— Не смей что?

— Не смей делать вид, что нет ничего необычного в этом… этом, — она вскинула руки, — в этом твоем розыгрыше.

      В комнате стало жарче, когда он сузил на нее глаза.

— Ты зашел слишком далеко, Малфой. Ты знаешь, как много я над этим работала, но по-прежнему насмехаешься над всем, что я делаю.

      На его челюсти дернулся мускул.

— Ты чертова дура.

— Мило, — она в неверии уставилась на него, а потом язвительно рассмеялась. — Знаешь, я рада, что ты уходишь, Малфой.

— Послушай, Грейнджер.

      Она сделала шаг к нему.

— Потому что я тебя ненавижу. Честно. Я ненавижу твою дурацкую ухмылку, и твой дурацкий скрипящий стул, и то, как ты по-дурацки хрустишь костяшками пальцев…

— Хватит…

— Я ненавижу, что ты постоянно трепешься… — она ткнула его пальцем в грудь. — И я ненавижу то, что ты отказываешься оставить меня в покое или соблюдать элементарные человеческие приличия…

— Заткнись, — сказал Малфой, хватая ее за запястье. Гермиона попыталась вывернуться, но оказалась прижатой к его груди.

— Закрой рот, — его дыхание было резким, и она запрокинула шею, встречаясь с ним взглядом.

      Его глаза потемнели.

      Она застыла, как вкопанная, когда он пристально посмотрел на нее и поднял другую руку, чтобы обхватить ее запястье.

— Что ты делаешь? — ее сердце неистово колотилось о ребра.

— Слышал, у тебя руку сводит.

      Его серые глаза не отрывались от нее, пока он гладил ее ладонь и запястье, массируя длинными пальцами.

      Желание пронзило ее, выбивая воздух из легких.

      Гермиона открыла рот, чтобы попросить его остановиться.

— Ты высокомерный придурок, — сказала она вместо этого.

— Я знаю.

— Ты постоянно меня достаешь.

  — Я предпочитаю слово «дразнишь»

— Ты не имеешь права меня трогать.

— Возможно нет.

      Гермиона ухватилась за то, что осталось от ее самоконтроля, и вырвалась из его хватки, отступая назад.

— Что происходит?

      Малфой просто наклонил голову.

— А как ты думаешь?

      В горле пересохло. Язык скользнул по приоткрытым губам, и взгляд Малфоя почти заставил ее колени подогнуться.

— Скажи, почему я подал заявки на десяток вакансий за последние шесть месяцев, — она моргнула, мотнув головой. — Скажи мне, почему я этим утром потратил целый час на то, чтобы уболтать Поттера, и почему я ношу этого дурацкого оленя на груди.

— Я… — ее разум бесполезно блуждал, не в силах составить предложение.

      Драко сократил расстояние между ними, и она громко вздохнула, когда он запустил свои руки в ее волосы.

— Потому что мы с тобой идеально подходим друг другу.

      Ее пальцы вцепились в его свитер, и веки задрожали, когда он захватил ее губы.

      Гермиона застонала, кожа горела под его прикосновениями, ее пальцы блуждали по его телу, отчаянно пытаясь запомнить ощущения. У нее закружилась голова, когда его рука скользнула по ее голой спине, а его язык сцепился с ее языком.

      Малфой в три шага довел ее до стола, расстегивая ее бюстгальтер, пока ее пальцы царапали его пояс. Она разорвала пуговицы на его брюках, а затем помогла ему стянуть с себя свитер, не давая себе времени передумать.

      Он усадил ее на стол, глядя на ее грудь и не в силах отвести взгляда. Желание стрелой пронзило ее тело, когда он начал перекатывать ее соски между пальцами, а ее кожа вспыхнула нежно розовым цветом. Не в силах больше сдерживать стоны, она оттолкнула его, чтобы стянуть с него брюки. Малфой резко вдохнул, когда она залезла рукой в его боксеры, одновременно снимая с него свитер.

      Гермиона едва успела оценить его обнаженную грудь, как ее глаза широко раскрылись. Она посмотрела вниз.

      Он был… большим. Пугающе большим.

      Его глаза были темными, когда он устроился между ее бедер, и она закусила губу, глядя вниз на свою руку вокруг него. Он медленно толкнулся в ее кулак, и когда она сжала его чуть крепче, он зашипел ей в шею.

— Малфой… — у нее перехватило горло. — Я не уверена, что смогу…

— Сможешь, — от желания в его голосе по коже пробежала дрожь. Она попыталась сосредоточиться на этом и расслабиться.

      Малфой поднял голову.

— А как же тот фантастический секс, которым ты хвалилась?

      Потребовалась целая вечность, чтобы сглотнуть.

— Я соврала.

      Ее сердцебиение эхом отдавалось в ушах.

— Сколько?

      Она моргнула, ошеломленная его бездонными зрачками.

— Сколько, Грейнджер?

      Она зажмурилась, подсчитывая месяцы.

— Два… два с половиной года…

      Он опустился на колени, и не успела она опомниться, как он сорвал с нее туфли и джинсы, а его язык прижался к ее лону.

      Гермиона вскрикнула, упав плашмя на стол, когда он раскрыл ее и вылизывал, словно оголодавший. Затуманенный разум пытался вспомнить, когда Рон делал это в последний раз, но потом губы Малфоя нашли ее клитор, и все остальные мысли исчезли.

      Ее бедра дрожали, спина выгибалась от удовольствия, когда он сосал ее. Его язык скользил по ее складкам и кружил по распухшему клитору, заставляя ее стонать все громче, а когда он ввел в нее палец, ей пришлось зажать рот обеими руками.

      Драко что-то шептал ей низким и хриплым голосом, но она могла сосредоточиться только на ощущении второго пальца, скользящего внутри нее. Ее мышцы напряглись, и она всхлипнула, когда белый свет вспыхнул у нее перед глазами и сладостные волны наслаждения разлились по всему телу, парализуя.

      Затем Малфой поднял ее и целовал повсюду, возвращая жизнь в ее тело, обвил ее ногу вокруг своего бедра. Гермиона обняла его за шею и ответила на поцелуй, опьяненная собственными вкусом. Она почувствовала, как его член прижался к ее входу.

— Красивая, — ее пальцы сжали его плечи, когда он толкнулся вперед, растягивая ее. — Такая охрененно тугая…

— Драко…

      Его челюсть отвисла, когда она произнесла его имя. В ответ его бедра дернулись вперед, а она откинула голову, когда он погрузился глубже.

      Он продолжал целовать ее шею, когда вошел в нее до упора. А потом не осталось ничего... ничего, кроме ощущения его внутри, или того, как он смотрел на нее, словно она только что подарила ему целый мир.

      Они начали двигаться вместе, в комнате было тихо, за исключением их вздохов и звука шлепков плоти о плоть. Драко прижался лбом к ее лбу, когда она начала хныкать, и каждое движение его члена усиливало пламя внутри нее.

      Его дыхание стало прерывистым, глаза метались между ее лицом и местом, где соединялись их тела. Он ругнулся, когда она обхватила свою грудь. Гермиона заскулила, когда движения его бедер замедлились до сводящего с ума темпа, но затем его большой палец нашел ее клитор, и она сдавленно вздохнула, открыв рот.

— Хочу, чтобы ты кончила.

      Малфой глубоко врезался в нее, и ее глаза закатились.

— Ты создана для этого, — его пальцы поглаживали сильнее, а бедра двигались быстрее. — Создана для моего члена. Верно?

— О, Боже…

— Вот так. Хочу, чтобы ты кончила на него…

Ее соски напряглись, и она громко застонала, когда оргазм накрыл с головой, уже почти ничего не соображая от удовольствия, пока член Драко неистово пульсировал внутри нее. В конце концов он свалился на нее, восхитительно зарычав ей в ухо, когда полностью излился.

Ее сердце билось рядом с его, он медленно поднял голову с ее плеча. Их глаза встретились, и он отпустил ее волосы, проведя большим пальцем по ее скулам.

      Момент был прерван громким звуком в коридоре — аплодисментами.

      Глаза Драко распахнулись. Сердце Гермионы замерло.

— Итоговая речь, — прохрипела она.

      Он застыл, все еще в ней, на долю секунды, а потом они начали собираться.

      Они сновали по комнате, матерясь и натягивая одежду. Гермиона отказалась от бесплодных поисков своих рогов, когда Драко шикнул на нее, чтоб поторапливалась. Она отчаянно провела пальцами по спутанным локонам, пока они бежали по коридору.

      Они замерли у дверей. С последним кивком Драко Гермиона открыла дверь и проскользнула внутрь.

— … отличная работа, Финниган, — говорил Вэнс.

      Гермионе вдруг стало невероятно жарко, когда она прокралась в толпу, присоединившись к аплодисментам. Она увидела, как Финниган салютовал публике и споткнулся на лестнице, расплескивая сидр в руке.

— А теперь, Драко Малфой. Я рад сообщить, что Драко принял должность в…

      В ушах звенело, когда Гермиона оглянулась через плечо как раз вовремя, чтобы увидеть, как замер Драко. Вэнс жестом попросил его подняться на сцену, и тот, казалось, пришел в себя, быстро проходя сквозь толпу. Его щеки были розовыми, когда он поднимался по лестнице, а когда он протянул руку, чтобы пожать руку Вэнсу, глаза Гермионы вылезли из орбит.

      Не менее шести дюймов его живота были представлены на всеобщее обозрение.

      Свитер на Драко был слишком тесным. Он едва мог поднять руку, когда повернулся, чтобы принять рукопожатие Робардса, ткань натянулась на груди.

      Гермиона посмотрела вниз и увидела, что сама тонет в мешковатом свитере — на месте лица Рудольфа торчали нитки, так как ткань была вывернута наизнанку.

      Подняв глаза, она заметила, что Гарри в шоке переводит взгляд с нее на Драко.

— Ты мне должна, — одними губами сказал Поттер.

      Гермиона наблюдала, как друг допил свой напиток и покачал головой, вздрогнув, как будто пытался выжечь этот образ из своей памяти.

      Она прижала ладони к губам, заглушая смех длинным рукавом свитера Драко.

                           ~•~

Рождество
     
     
— Ты ведь понимаешь, насколько смешно выглядишь.

— Лучше так, чем отморозить яйца из-за твоих холодных ног.

— Они не такие уж и холодные…

— Ну, скажем так: я никогда не обнимал сосульку, Грейнджер, но мне кажется, это похоже на прикосновение к твоим ногам.

      Гермиона фыркнула.

      Драко подошел к зеркалу, любуясь собой с уверенностью, которой может обладать только мужчина, которого только что трахнули дважды.

      Она приподняла голову. Его голая задница выглядела очень эффектно с ее места — не то чтобы она собиралась ему об этом сообщать.

— Мне даже нравится этот свитер, — он повернулся, указывая на оленя на своей груди. — Родарх свел нас вместе, Грейнджер. Прояви хоть какое-то уважение.

      Она захихикала, когда Драко нырнул под одеяло и снова набросился на нее.

— Рудольф, — задыхалась она от прикосновений, когда он целовал ее шею и грудь. — Это Рудольф…

      Он обхватил ее сосок.

— Назови другое имя, кроме моего, и будут последствия.

      Его язык переплетался с ее, когда пальцы нашли ее клитор, и Гермиона, вздрогнув, застонала.

— О, Боже, Драко… я не могу…

— В самом деле? — он застыл, убрав руку и глядя на нее сверху вниз. — Не можешь?

— Э-э-м… может быть. Я не уверена, — она рассматривала его несколько мгновений, а потом убрала волосы с его глаз. — Полагаю, нам следует выяснить.

      Игривая ухмылка появилась на лице Драко, и она засмеялась, притягивая его за свитер с Рудольфом для поцелуя.

                              ~•~
{1}ОМП - Отдел Магического Правопрядка