Просто Безобидная Шутка.

Прямо после ужина, в понедельник Гермиона и Фред явились в кабинет МакГонагалл на первое из взысканий. Ни один из них не был очень уж рад узнать, что они проведут неделю за чисткой различных ванных комнат, расположенных по всему замку.

Они начали со второго этажа, к еще большему несчастью, с туалета Плаксы Миртл. Так как Фред был парнем, он никогда раньше не встречал Плаксу Миртл, а Гермиона с ним не разговаривала, так что он не был предупрежден насчет Миртл и сумел довести ее секунд за десять и прогнать в рыданиях.

— Сумасшедшая, — пробормотал Фред, радуясь, что она ушла, и испытывая отвращение, что она исчезла прямо через туалет. — Даже мертвые девчонки чокнутые.

— И что это должно означать? — клюнула на это Гермиона, прежде чем смогла остановиться.

Фред ухмыльнулся, довольный тем, что спровоцировал ее… И он надеялся, что эта ссора закончится так же, как предыдущие.

— Что все женщины на лице Земли — полностью невменяемые, ты в особенности.

— Прошу прощения? Ты тут у нас сумасшедший, бегающий повсюду и распространяющий слухи о…

— Откуда я мог знать, что всей школе будет интересно это? — потребовал Фред.

— Всей школе всегда интересно подобное!

— С каких это пор?

— Да всегда! Каждый раз, когда я захожу в туалет или куда-либо еще и обнаруживаю большую группку хихикающих девчонок, это значит, что появился какой-то новый глупый слух, — Гермиона захлопала ресницами и заговорила слащавым голосом. — «О, разве такой-то не милашка?», «Вы слышали, что Малфой сделал с этой рейвенкловкой?», «О, я скучаю по Оливеру Вуду, он был таким сексуашкой», «Угадайте, с кем Лаванду застукали в заброшенном кабинете на пятом этаже!». Они всегда говорят о чем-то вроде этого!

— Ты имеешь в виду, девчонки говорят. Видишь? Они чокнутые.

— Мы чокнутые? Эй, это ты поцеловал меня перед толпой народа! И перед СНЕЙПОМ! Без причины!

— Да, но и ты поцеловала меня перед толпой народа без причины, — возразил Фред. — И когда мы были одни. И когда там были только я, ты, Ли и Джордж… О, прости, ошибся, тогда ты поцеловала Джорджа.

— О, даже не пытайся перевести стрелки на Джорджа! Суть в том, что ты был не в себе, — не говоря уже просто идиотом — когда пустил такой слух и не ожидал, что все вокруг…!

— Ну, я забыл, что ты такая заучка и маленькая ханжа, что все будут шокированы настолько, чтобы говорить об этом до конца наших жизней! — проорал Фред, перебивая ее.

Гермиона бросила свои чистящие принадлежности и опасно уставилась на него.

— Как ты только что меня назвал?!

— Заучка и маленькая ханжа, — спокойно повторил Фред, в его глазах читался вызов.

Гермиона направилась прямиком к нему.

— Как ты посмел!

— Ну, это правда, — нагло ответил Фред. — Ты книжный червь и ханжа.

Она посмотрела на него.

— Нет.

— Ага. Конечно.

— Забери свои слова обратно! — прорычала Гермиона.

— Нет, — сказал Фред с широкой улыбкой.

«О, пожалуйста, позволь ей попытаться доказать, что она не ханжа», — подумал он с надеждой. — «Давай, Гермиона…»

Гермиона схватила его за рубашку.

— Вот и оно, я разберусь с тобой! — завопила она. — Я сделаю то, что должна была сделать уже давно!

— Что же это может быть? — насмешливо спросил Фред.

Гермиона отвела назад свой кулак.

«О, черт», — отчаянно подумал Фред, — «это совсем не то, что я имел в виду… Схватите ее! Остановите ее! Или они никогда не найдут моих останков!».

Фред последовал своему собственному совету и прижал ее к себе. Гермиона взвизгнула и опустила руку, которую завела для удара. Она начала было кричать на него, но прежде чем она смогла произнести хоть слово, он уже снова целовал ее.

Гермиона пыталась сохранять контроль над собой. Она несколько мгновений отталкивалась от его груди, прежде чем сдаться и ответить на его поцелуй; ее сопротивление постепенно перешло в ласки, когда она провела руками по нему. Фред расположил свои руки на ее заднице, и был удивлен, когда она не отпрянула. Это ему было знакомо, как во время их первого поцелуя; ему наверняка влетело бы за это, когда она вышла бы из оцепенения, так что он с сожалением прекратил свои поползновения и отстранился, пока она была все еще в ошеломленном состоянии. Он продолжал держать свои руки на ее пятой точке, самодовольно глядя на нее сверху вниз; она еще не открыла глаза.

— Ладно, забираю свои слова обратно, — сказал он ей, — но ты все еще заучка.

С этими словами он ущипнул ее за зад и отпустил. Гермиона подпрыгнула и открыла глаза, в то время как он отошел, спокойно направился к брошенным моющим принадлежностям и опустился на колени, чтобы поднять их.

— Знаешь что? — раздраженно произнесла Гермиона, сужая глаза. — Это последняя капля.

Фред не был точно уверен, как это произошло. В один момент он стоит на коленях рядом с бутылкой «Очищающего Магического Средства Миссис Сковер Для Всевозможных Целей», а в следующий — распростерт на спине, Гермиона на нем, ее язык у него во рту, а различные чистящие средства катятся по полу туалетной комнаты. Хотя не то чтобы он жаловался. Его руки блуждали по ее телу, и она не сделала ни одного движения, чтобы его остановить. Гермиона застонала, когда он начал ласкать ее через мантию, отстранилась от него и отвела голову назад, улыбаясь. Фред посмотрел на нее сквозь полуопущенные веки, а затем нежно начал переворачивать ее на спину и забрался на нее. Его руки только вернулись на ее грудь, когда дверь открылась. Оба тотчас вздрогнули от удивления и уставились на огромную, неповоротливую фигуру Миллисент Булстроуд, которая держала во рту сигарету и наполовину поднесла к ней спичку, чтобы закурить, когда заметила Фреда и Гермиону.

Миллисент посмотрела на них долгим взглядом, затем бросила незажженную спичку, сунула сигарету обратно в пачку и вылетела за дверь.

— Эй, Пэнси! — они могли слышать, как она кричала в коридоре. — Угадай, кто занимается сексом в туалете Плаксы Миртл!

Гермиона застонала и закрыла лицо руками, Фред, напротив, расхохотался.

— О, это было бесценно, — смеялся он. — Ты видела ее лицо?

Он посмотрел вниз, на Гермиону, которая послала ему усталый и раздраженный взгляд. Выражение его лица смягчилось, и он наклонился, чтобы поцеловать ее шею.

— Однажды нам следует заняться этим там, где нам не помешают, — прошептал он ей на ухо.

Гермиона сглотнула:

— Фред... Примерно через три секунды эта дверь распахнется, и полсотни человек вломятся сюда…

— И что с того? — мягко ответил он. — Пускай смотрят. Мне плевать, кто что увидит или кто что скажет, я не целовал тебя сотню лет.

Гермиона задрожала, когда он прижался к ней. Она заставила себя думать трезво.

— Что ты имел в виду, говоря «однажды»? — спросила она, стараясь придать голосу больше невозмутимости, чем она ощущала, когда Фред прикусывал ее шею.

— Однажды, — повторил он. — То есть когда-нибудь в будущем… когда мы прекратим играть в игры.

— Что заставляет тебя думать, что это произойдет? — прошептала она, умирая от желания дотронуться до него, но стараясь изо всех сил остановить себя.

— Это произойдет, — пробормотал он ей в ключицу. — Я собираюсь убедиться в этом. Я буду играть в эту игру, сколько тебе угодно, но, когда это закончится, независимо от того, кто победит, ты будешь моей.

Он отклонился, чтобы жадно посмотреть ей в глаза. Гермиона облизала губы, и взгляд Фреда был прикован к этому действию; он долго смотрел на ее рот, прежде чем опустить свои губы на ее.

Гермиона целовала его некоторое время, позабыв о своих мыслях и проводя руками по мышцам на его спине. Затем она осторожно начала отталкивать его. Фред отпустил и скатился с нее, так что она могла встать. Не говоря ни слова, он начал собирать разбросанные бутылки чистящего средства.

МакГонагалл пришла всего лишь несколько секунд спустя; ее глаза сузились, когда она заметила Фреда, оттирающего граффити от стены, и Гермиону, протирающую одну из раковин.

— Уизли, ты можешь идти, — рявкнула МакГонагалл.

Фред кивнул и ушел, ничего не сказав. Гермиона закусила губу, с волнением глядя на профессора Трансфигурации.

— Я просто хочу, чтобы ты знала, — медленно сказала МакГонагалл, — что я не просила о подобном. Иди, возвращайся в гостиную.

Гермиона благодарно улыбнулась и ушла, стараясь замедлять шаг, чтобы не догнать Фреда. Теперь ей нужно было о многом подумать, и она не была уверена, что все еще играет с ним. Часть ее… ладно, большая часть… по-настоящему хотела Фреда. Где-то между тем, чтобы раздражать ее до смерти и целовать ее, он пробрался ей под кожу. Она знала, что по правде дело больше не в мести… Дело в том, чтобы расположить свои руки на нем. Месть стала их оправданием, а не мотивом.

К сожалению, у нее не было никакого представления о том, как сказать об этом Гарри, Рону и Джинни… или, если на то пошло, Фреду.

Когда она зашла в гостиную, все шептались и указывали на нее, за исключением Гарри, Рона и Джинни, которые ждали ее, подняв брови и скрестив руки на груди. Фреда нигде не было видно. Сглотнув, Гермиона подошла к друзьям.

— Как можно назвать человека, — произнес Рон старательно контролируемым голосом, — который занимается сексом в туалете Плаксы Миртл?

— О, не говори глупостей, Рон, — ответила Гермиона, краснея. — Я не занималась сексом ни в туалете, ни где-либо еще.

— Да? — теперь Рон выглядел разозленным. — Тогда каким образом тебя продолжают ловить занимающейся этим?

— Рон…

— Я не знаю, что происходит между тобой и Фредом, — резко сказал Рон, перебивая, — но я думаю, что ты нечестна с нами. Все говорят об этом годы, и я начинаю этому верить. Сколько раз ты уже целовалась с ним?

Гермиона вздохнула. Она не хотела врать Рону, но почему-то чувствовала, что сказать, что между ней и Фредом ничего нет, будет означать именно это.

— Рон… я… это… ну…

Оказалось, Рон принял ее заикание за признание вины.

— Знаешь что, Гермиона? Когда ты будешь готова рассказать мне правду, дай знать, — с этими словами он пошел в свою спальню.

— Мне лучше пойти успокоить его, — сказал Гарри, вздыхая.

— Нет… Не думаю, что это момент для парней, — произнесла Джинни. — Я пойду.

Гермиона устало села напротив Гарри, который задумчиво смотрел на нее.

— Что? — наконец спросила она.

Гарри ответил не сразу.

— Ты должна поговорить с ним, — неожиданно сказал он.

— Рон не станет меня слушать сейчас. Он слишком расстроен. Я подожду, пока Джинни успокоит его, и тогда…

— Я говорю не о Роне, — перебил ее Гарри. — Я говорю о Фреде.

Гермиона моргнула.

— Что?

— Не нужно быть гением, Гермиона, — тихо произнес Гарри. — Он же нравится тебе.

— Нет! — на автомате возразила Гермиона.

— Перестань, Гермиона! — раздраженно сказал Гарри. — Это же я, хорошо? К черту весь бред. Тебе нравится Фред. Возможно, это с тобой уже некоторое время, ты просто не хочешь признаваться в этом нам, себе… Гермиона, не зависимо от всего, ты должна признаться Фреду.

Она смотрела на него, пока теплая улыбка не появилась у нее на лице. Почему она флиртовала с Фредом? Она ему нравилась, она знала это, просто слишком сомневалась, чтобы позволить себе поверить. Он ей тоже нравился. Действительно нравился: он всегда нравился ей как друг, даже если он действовал ей на нервы или нарушал все мыслимые правила. Теперь он нравится ей по-другому.

Рон переживет это со временем. Она не могла отрицать, что он тоже нравился ей, но действительно ли они так уж подходили друг другу? Всегда ссорящиеся, без общих интересов… и не то чтобы им обоим никогда не нравился кто-то еще. У Гермионы было множество увлечений помимо Рона, и она подозревала, что ему нравится одна или две другие девушки. Не то чтобы они были влюблены. Кроме того, Гарри поддержит ее вне зависимости от обстоятельств так же, как и Джинни. Ей следует просто пойти прямо туда и предложить Фреду встречаться с ней… ну, нет, ей нужно выманить его от Ли и Джорджа и затем, когда он будет один, предложить встречаться с ней… он скажет «да», она знает, что так и будет… Гарри прав. Гермиона должна поговорить с ним сейчас. Прежде чем он сможет начать думать, что предложение встречаться — часть игры, когда он все еще может видеть, что она думает только о том, что он сказал в ванной комнате.

— Спасибо, Гарри, — произнесла Гермиона, вставая.

— Для этого и нужны друзья, — ответил Гарри, взяв ее за руку и кратко ее сжав. Гермиона повернулась и пошла целенаправленно к лестнице мальчиков. — Удачи! — крикнул ей вслед Гарри.

Гермиона, шагая через две ступеньки, поднялась по лестнице к спальне Фреда, которая была на втором этаже, прямо над спальней шестикурсников. Она только подняла руку, чтобы постучаться, когда услышала голос Джорджа, доносившийся изнутри.

— Это великолепно! Ты действительно хорошо подловил ее.

— Да, дела идут в гору, — сказал Ли. — Совершенно унизительный слух, а мы не потеряли и двадцати четырех часов. Мы выиграем на этот раз, и у нас есть все эти идеи от Чарли, которые мы можем использовать.

— Ага, — согласился Фред.

Гермиона застыла, чувствуя себя так, будто ее только что пнули в живот. О чем она только думала? Конечно же Фред на самом деле не говорил серьезно! Это все шутка для него, этого ублюдка! Он по правде не хочет ее. Он просто хотел достать ее, посмеяться над ней и принять всеобщие поздравления об очередной хорошо проделанной шутке. Она ему не нравится.

Гермиона почувствовала, как слезы навернулись ей на глаза, развернулась и убежала, отчаянно желая скрыться из вида, пока кто-нибудь не увидел ее рыданий.

========== Осталось только одно. ==========

Гарри сидел за столом в гостиной, ожидая возвращения Гермионы. Часть его чувствовала себя из-за всего этого ужасно. Рон точно не будет рад, и Гарри казалось, будто он всего лишь одним мизинцем уничтожил шансы Рона с Гермионой и разбил его сердце. Но все равно Гермиона должна делать то, что сделает ее счастливой, а не то, что сделает счастливым Рона, и она не может провести остаток своей жизни в ожидании Рона, особенно тогда, когда у нее есть чувства к кому-то еще. Так же, Рону, вероятно, будет намного менее больно, если она начнет встречаться с Фредом сейчас, чем, если бы она начала встречаться с ним после того, как Рон пригласил ее на свидание, или, что хуже, если бы она сначала встречалась, а потом порвала с Роном, чтобы быть с Фредом, или встречалась с Роном без особых романтических чувств к нему. К тому же, для Рона будет гораздо легче пережить все это сейчас, и если бы Гермиона не решила этот вопрос с Фредом, ее дружба с Роном была бы в опасности так же, как и его отношения с Фредом. Гарри мог ясно представить себе сценарий, по которому развивались бы события, если бы Гермиона и Фред никогда не закончили эту войну и не сказали то, что нужно было сказать: Рон всегда был бы расстроен, когда бы эти двое одновременно ни находились в комнате, и были бы все эти смешанные сигналы и невыраженные чувства — вкратце Гермиона и Фред всегда были бы в одном большом беспорядке рядом друг с другом.

Гарри был выдернут из своих размышлений возвращением Гермионы, которая практически бегом спустилась с лестницы. Она пронеслась по гостиной и взлетела наверх по лестнице, ведущей в комнаты девочек, не глядя ни на кого. Что-то в ее поведении подсказало Гарри, что она плакала или была близка к этому.

«Ну», — рассерженно подумал Гарри, — «все прошло не так уж хорошо. Что теперь? Мне успокаивать Гермиону или пойти убить Фреда?»

Он довольно долго не мог решить, потому что оба варианта звучали очень заманчиво, и Гарри взял тайм-аут, чтобы отругать себя за то, что вообще предложил Гермионе это. Наконец он решил, что сначала следует разобраться с Гермионой, а убить Фреда он может и потом. К тому же, вероятно, лучше узнать от Гермионы, прежде чем убивать Фреда.

Гарри убрал свою домашнюю работу обратно в сумку и быстро поднялся по лестнице к комнате Гермионы. Там никого больше не было, и он бы и не понял, что Гермиона в комнате, но он мог слышать ее всхлипы за шторой вокруг ее кровати. Однако она остановилась, как только услышала, что дверь открылась, вероятно, думая, что это Парвати или Лаванда, и только тот, кто знал ее очень хорошо, мог бы сказать, что она плачет, когда она закричала:

— Уходите! Я хочу побыть одна, пожалуйста!

Гарри захлопнул за собой дверь, и Гермиона снова разразилась рыданиями, думая, что он ушел. Гарри наложил на дверь заклятие, заставляющее всех вспоминать о важном деле где-то еще и уходить, когда они приближаются, которое он выучил некоторое время назад, когда отчаялся в том, что его оставят в покое.

Гарри положил свою сумку, подошел к кровати и одернул полог. Гермиона подавилась воздухом и посмотрела на него, а затем испустила вздох облегчения, когда увидела, кто это был.

— Гарри, — задушено произнесла она.

Гарри сел рядом с ней, и Гермиона быстро прижалась к нему, неконтролируемо рыдая у него на груди. Юноша обнял ее, бормоча что-то вроде «тише», «все будет хорошо» и «я здесь», пока она плакала. Когда плач наконец-то прекратился, она отодвинулась, чтобы посмотреть на него. Гарри вытер слезы с ее лица и слабо улыбнулся.

— Что случилось? — спросил он, но сразу же пожалел об этом, потому что Гермиона разразилась громкими всхлипами по новой. Однако на этот раз она пыталась объяснить, но она была так расстроена, что почти ничего не было понятно.

— Фред… Джордж и Ли… не поняла…. Чарли собирается провести меня… ложь, все ложь! Он… Фред… ванная… ложь… убить его… жестоко…

— Все будет хорошо, Гермиона, — сказал ей Гарри. — Я знаю, что будет.

Гермиона улыбнулась сквозь слезы и наклонилась к нему.

— Я собираюсь проучить Фреда за это, — прошептала она. — Он не на ту напал… и теперь можно сделать только одно.

— Что же? — спросил Гарри, приглаживая ее волосы.

— Победить, — ответила она, сглатывая.

Гарри не был уверен, что это означало, но он не думал, что сейчас было подходящее время для уточнений.

— Тебе просто нужно немного поспать, Гермиона. Хорошо отдохни ночью, и с утра мы надерем ему задницу, ладно?

Гермиона улыбнулась.

— Звучит как план, — она шмыгнула носом, не желая отодвигаться от Гарри. Ей казалось, что иногда он был ее спасительной соломинкой, как будто он был ее опорой. — Ты можешь остаться? — тихо спросила она.

Прошлым летом они с Гарри часто спали друг у друга в кроватях: они засыпали, пытаясь утешить один другого насчет Седрика и Волдеморта, и находили присутствие товарища успокаивающим. Многие — особенно Рон — считали это странным, но для них это были своеобразные затянувшиеся объятия, ничего больше. Они были слишком близки, чтобы быть чем-то большим, чем друзья.

— Конечно, — сказал Гарри. Он скинул свои ботинки и снял очки, и они вдвоем скользнули под одеяло, опустив полог.

Гермиона лежала еще долгое время после того, как отключился Гарри, который заснул довольно быстро. Она была так уверена, что нравится Фреду настолько же, насколько он нравится ей… Но нет, для него все это была лишь игра, абсолютно все всегда являлось для него лишь игрой. Ну, она перестала играть в игры. Если он хочет забавляться с ее чувствами, с ее сердцем, она объявляет ему войну.

* * *

— А потом МакГонагалл велела мне уйти. Я не стал утруждаться и подслушивать их разговор, — проговорил Фред, заканчивая рассказ о том, что случилось в туалете Плаксы Миртл.

— Это великолепно! Ты действительно хорошо подловил ее.

— Да, дела идут в гору, — сказал Ли. — Совершенно унизительный слух, а мы не потеряли и двадцати четырех часов. Мы выиграем на этот раз, и у нас есть все эти идеи от Чарли, которые мы можем использовать.

— Ага, — согласился Фред, стараясь, чтобы его голос звучал так же воодушевленно, как у Джорджа и Ли. Ему в самом деле было плевать на эту дурацкую склоку. Все, чего он хотел, это подняться в комнату Гермионы, забаррикадировать дверь и трахать ее до тех пор, пока не придет время ее выпускного.

— Ну, что ж, я ложусь спать, — произнес Фред, решив, что ему нужно побыть в одиночестве немного времени, чтобы подумать. — Это был долгий день, а у нас завтра тренировка по квиддичу.

Джордж поднял бровь:

— Ты ложишься спать рано? Фред, ты не делал этого с пяти лет, и даже тогда это было потому, что у тебя был грипп.

— Ну да, — ответил Фред, отворачиваясь, чтобы достать пижаму, так что Джордж не мог увидеть его выражение.

Джордж и Ли оставили все, как есть, хотя Фред и был уверен, что Джордж серьезно задумался над тем, почему Фред захотел лечь так рано впервые за двенадцать лет, и Ли, вероятно, было интересно. Все же, за ранний сон нельзя было осудить и вполовину так же, как за бодрствование и равнодушное обсуждение планов. Джордж — и, скорее всего, Ли тоже — увидели бы его насквозь, если бы Фред пытался рассуждать о способах уничтожить Гермиону. Как лучше провести ее, больше ничего не значило для Фреда. Только как заполучить ее.

Он не знал, как сообщить эту новость Джорджу и Ли, или Анджелине, Алисии и Кэти, или, если на то пошло, Рону, но он знал, что не может просто игнорировать свои чувства к Гермионе. Ему было все равно, чего это будет стоить, он хочет быть с ней, и он должен найти способ заставить ее забыть эту чертову войну и ответить на его чувства. Он был уверен, что уже нравится ей, по крайней мере частично. Но все равно, убедить ее, что он не шутит и что он не придурок, будет не так просто.

Он лежал, не засыпая и думая, еще долгое время после того, как Джордж и Ли вернулись в спальню из гостиной и легли спать. Внезапно он скинул свое одеяло. Он должен поговорить с ней и прямо сейчас. Он просто обязан сделать это.

Он натянул свою обувь и надел свитер поверх пижамы, целенаправленно направляясь к двери и вверх по лестнице к спальне девочек… а затем остановился почти у самой цели и повернул обратно, вспомнив, что ему нужно было написать эссе для Флитвика, он должен пойти и сделать его сейчас, или у него будут… нет. Нет, Гермиона важнее; ему нужно сосредоточиться. Он снова направился вперед… и тотчас вспомнил, что должен был практиковаться в заклинании для Трансфигурации… так что он опять начал спускаться… нет, подождите, он должен поговорить с Гермионой! Нет… нет, ему нужно продумать план для завтрашней отработки с… Гермионой! Надо поговорить с Гермионой! Нет… он не может, сейчас его очередь идти на кухню за едой. Да. Еда с кухни.

На этот раз Фред проделал путь обратно в гостиную целиком, прежде чем вспомнил о Гермионе… Но в любом случае ему нужна была передышка, так как его дыхание сбилось от бега туда-сюда по семи лестничным пролетам. Когда он прислонился к стене, он заметил Парвати и Лаванду, сидящих за столом неподалеку.

— Не могу поверить, что мы забыли обо всем этом! — проворчала Лаванда. — Как мы могли?

— Я не знаю, — устало сказала Парвати.

Фред нахмурил брови: что-то в его голове встало на места. У него появлялось острое желание сделать что-то еще каждый раз, когда он приближался к вершине башни… Ага, кто-то наложил заклинание на спальню Гермионы. О чем таком она говорила, что не хотела, чтобы ее подслушали… Подождите. Она не использовала эти чары, считая невежливым заставлять людей выдумывать себе дела, когда бы они ни подходили слишком близко. Она предпочитала Чары Спокойствия или Заглушающие Чары для уединения. Так кто же там в ее комнате и почему они использовали заклинание, чтобы отвадить всех остальных?

«Гарри», — с уверенностью подумал Фред, — «Гарри или Джинни… вероятнее, Гарри». Гарри часто использовал это заклинание, чтобы его оставили в покое, первые несколько дней семестра: его тошнило от людей, спрашивающих о кладбище и Седрике. Фред знал, что Джинни предпочитала более сложные заклятия, которые предупреждали создателя, когда кто-то приближался, и он сомневался, что Рон вообще додумался бы наложить заклинание.

Естественно, когда он снова приблизился к вершине лестницы, он вспомнил о десятке, казалось бы, неотложных дел. Все же он продолжал продвигаться вперед; ему было плевать, даже если Гарри там с Гермионой придумывают другие способы, чтобы отплатить ему, Джорджу и Ли; он заставит Гарри уйти, даже если ему придется использовать палочку, и заставит Гермиону выслушать его.

«Странно», — подумал он, как только открыл дверь, — «что они не спят так поздно… Уже должно быть больше часа ночи, почему они все еще строят планы… И почему здесь темно? Что, они сидят на ее кровати, разговаривая в темноте? Почему я не слышу их? Они наложили Силенцио вокруг кровати или типа того…?»

Фред пожал плечами и одернул полог, настроенный заставить Гарри уйти, а Гермиону — поговорить с ним, а затем застыл, уставившись в неверии. Он ожидал увидеть Гарри и Гермиону, сидящими по-турецки на ее кровати и болтающими… но вместо этого он обнаружил их, плотно свернувшимися вместе, с переплетенными руками и ногами под одеялом, а их лица — в миллиметрах друг от друга.

Фред не мог соображать, его разум был абсолютно затуманен. Он видел их, спящих вместе, несколько раз летом, но он никогда не видел, чтобы они обнимались во сне. Одно дело — спать в одной кровати и, может быть, положить руку на кого-то, и совсем другое — прижиматься вот так. Кроме того, как он понял, они занимались этим, в основном когда были очень расстроены — когда Гарри был очень расстроен, по большей части. Когда Гарри впервые сбежал от Дурслей, они с Гермионой спали в его кровати первые две недели… а затем это постепенно прекратилось, и в конечном итоге они стали проводить большую часть времени в своих комнатах. Насколько знал Фред, Гермиона только однажды спала в кровати Гарри с тех пор, как они вернулись в Хогвартс, после того, как у Гарри был особенно плохой день, включающий статью «Ежедневного пророка» насчет Волдеморта и Пожирателей Смерти и того, что Гарри помешан на этом. Рон годы ворчал об этом, и Невилл, единственный, кто видел Гермиону в их спальне (у Гарри был задернут полог, а Дин и Шеймус ушли, прежде чем Гарри и Гермиона проснулись), был довольно напуган. А почему они спят в одной кровати сейчас? Гарри был в порядке весь день. Не было никакой активности со стороны Пожирателей Смерти или еще какого раздражающего дерьма. Фред чем-то расстроил Гермиону, и она попросила Гарри остаться с ней? Нет, конечно, нет, почему она должна быть расстроена тем, что он сказал ей в ванной? В замешательстве, возможно, но не расстроенной. Так что происходит? Была ли совершенно другая причина для них быть в одной кровати? Если да, то какая?

Краска отлила от лица Фреда, когда он осознал, почему именно Гарри и Гермиона могут быть в одной друг с другом кровати. Была ли их привычка спать вместе во время летних каникул чем-то большим, чем просто дружеская поддержка? Было ли это просто оправдание, чтобы никто не беспокоился? Они нравятся друг другу? Так в этом дело? Фред неожиданно вспомнил, что Гарри в Норе вел себя странно, когда пришел устанавливать перемирие на каникулы… Гарри, казалось, почти дал Фреду совет насчет Гермионы, а затем вроде как вспомнил что-то и остановился… Он предполагал, что Фред и Гермиона не сойдутся снова, если продолжат в том же духе, и, казалось, Гарри хочет посоветовать Фреду прекратить все это, если он хочет вернуть Гермиону, но он сказал «забудь», прежде чем договорил…

«О, Боже», — подумал Фред, чувствуя тошноту. — «Ей нравится Гарри. Гарри нравится она. Она морочила мне голову все это время, пытаясь сбить с толку, пытаясь заставить думать, что…»

Он рывком завесил полог вокруг ее кровати и вылетел из комнаты, забыв закрыть дверь, направляясь в свою спальню. Конечно, он ей не нравится. С чего он вообще думал, что нравится ей? Не имеет значения. Теперь она взбесила его. Конечно, она сделала довольно много вещей, которые раздражали его, но сейчас… сейчас было хуже. Теперь это ранило его. Теперь он был по-настоящему готов уничтожить ее.

Он был так зол, что пинком распахнул дверь в свою спальню, а затем захлопнул ее со стуком.

— Потише, — пробормотал Ли, поворачиваясь на своей кровати.

— Вставайте! — заорал Фред. — Давайте, ребята, просыпайтесь! У нас тут война, которую надо спланировать!