Глава 26
Я не знаю, почему это так сложно. Просто слова... Открываешь рот, говоришь их. Но они не лезут! Застревают в горле.
Потому что за этими словами до сих пор прячется страх. И липкое отвращение.
- Ты хочешь знать, почему я до двадцати пяти лет осталась девственницей? - спрашиваю Михея.
- Только если ты сама хочешь мне об этом рассказать.
- Я... не хочу.
- Не хочешь?
- Но чувствую, что надо.
Я набираю воздуха в грудь. Открываю рот. Снова закрываю. Блин...
- С чего начать? - бормочу я.
- Давай просто поболтаем, - говорит Михей и тянет меня за руку. - Пойдем на диван, там удобнее.
Он прав. Здесь удобнее. Особенно у него на коленях...
И в этом нет ничего такого! Правда. Никакой запрещенки. Я чувствую. Это просто уютно. И безопасно. Как мягкое дружелюбное кресло.
- У тебя есть братья или сестры? - неожиданно спрашивает Михей.
- Нет. А у тебя?
- И у меня нет. Быть одним ребенком - то еще удовольствие. У родителей все надежды на тебя. Тебя в детстве донимали с оценками?
- Да не особо... Я и так хорошо училась. Меня не надо было донимать.
- Ты моя умничка! А меня жестко муштровали. Репетиторы, дополнительные курсы, все дела. Я должен был поступить в крутой универ. И поступил.
- Меня тоже муштровали. Но не в учебе. Просто у меня очень строгий папа. Я должна была приходить домой в девять, отчитываться, куда пошла и с кем. И, конечно, никаких коротких юбок, помады или каблуков.
- Что-то мне подсказывает, что ты обходила запреты...
- Ну конечно! Уходила из дома пай-девочкой, потом переодевалась и красилась. Но возвращаться все равно нужно было в девять. Даже в одиннадцатом классе, когда все мои сверстники тусили ночи напролет.
- Ну, в целом я понимаю твоего папу...
- А ты понимаешь, почему я уехала из дома сразу после окончания школы? Естественно, со скандалом. Я же должна была пойти из родительского дома только под венец.
- А тебе хотелось самостоятельности...
- Конечно!
- И ты была непуганным невинным котенком...
- Да. На первом курсе я дружила с разными парнями. Именно дружила! Никому ничего не позволяла. В том числе и себе. А потом появился он...
- Та-ак...
Смотрю на Медведя. Вижу, что он сжал зубы. И прикрыл глаза. А я еще вообще ничего не сказала! Какая же у него будет реакция, когда я продолжу?
- Его звали Александр, он был старше на двенадцать лет и... И...
- Тащился от твоей неиспорченности и невинности, - заканчивает за меня Михей.
- Да... Называл меня пугливым зайчиком, говорил, что я идеальная - робкая, неопытная. Утверждал, что любит и хочет жениться.
- А ты очень хотела замуж в двадцать лет? - раздается Медвежий рык.
И он сильно сжимает мою коленку. Наверное, останется синяк... А он даже не замечает своих импульсивных движений!
- Не знаю... Нет! Просто он был такой... Он как будто загипнотизировал меня!
Я не знаю, как продолжить. Не хочется углубляться в подробности. Медведь и так на взводе. Вижу, что его буквально скручивает от ревности. Но без подробностей будет ничего непонятно.
- В общем, когда дошло до этого... ну... Ты понял.
- Я понял, - с пугающим ледяным спокойствием произносит Михей.
Он уже ничего не сжимает. Выглядит расслабленным и отрешенным. И это его ненормальное спокойствие реально пугает.
- Александр сначала связал мои руки. Как бы в шутку. А потом начал душить. И было совсем не похоже, что он шутит...
Медведь рычит что-то нецензурное. Зло, отрывисто.
- Я сейчас понимаю, что убивать меня у него цели не было, - продолжаю я. - Он, видимо, любит такие игры. И такие ощущения. Но тогда я была уверена, что мне пришел конец. Кажется, я даже ненадолго потеряла сознание. Может, от ужаса, а не от удушения. Я плохо все помню... Из-за шока. Но его мерзкие липкие руки на своем теле не могла забыть очень долго...
Меня передергивает. Я утыкаюсь носом куда-то в шею Медведя. Чувствую его мягкие надежные объятия. Его цитрусово-лесной запах. Такой родной... Такой успокаивающий...
Но есть в нем сейчас что-то еще. Что-то жесткое, грозное. Вот только мне это совсем не страшно. Вся эта жесткость - не для меня. Для меня Медведь мягкий и плюшевый.
- Ты знаешь его адрес? - вдруг спрашивает Михей.
- Чей?
- Этого мудака.
- Нет...
- А фамилию?
- Что ты собираешься делать?
- Ничего, - очень-очень спокойно произносит Медведь.
И мне становится сильно не по себе.
- Миш, он уехал из города, - выпаливаю я.
Это неправда. То есть... может, и уехал. Я не знаю. С тех пор прошло пять лет и я ни разу не видела Александра. Я даже не бывала в том районе, где он живет. Всегда обходила его стороной.
- Котенок, - Медведь отстраняется и смотрит мне в глаза. - Никогда не ври мне. Даже если все плохо, неприятно, ужасно. Просто говори правду. И мы со всем разберемся.
- Я не хочу, чтобы ты с ним разбирался! Ты вон какой... ты же убить его можешь! Одной лапой.
- Никого убивать я не собираюсь. Но в гости бы сходил.
- Миш, не надо. Это было давно. Я все забыла. Я сама была дурой...
- Нет, - жестко произносит Медведь. - Твоей вины в этом нет никакой. Поняла?
- Поняла... А тогда я поняла: раз таких мудаков привлекают невинные овечки, я больше овцой не буду. Буду волчицей, пантерой, дикой кошкой... Пусть они меня боятся!
- Мой ты дикий котенок! Научилась пускать пыль в глаза.
Я продолжаю свою историю. Отчасти потому, что хочу продолжить. Отчасти - хочу отвлечь внимание Михея от желания мести. Да, я долго ненавидела того мудака. И сейчас ненавижу. Но я не хочу, чтобы Медведь из-за него сел в тюрьму!
- Не сразу я научилась строить из себя дикую кошку, - говорю я. - Далеко не сразу... Года два я вообще не подпускала мужчин. Ближе чем на пять метров. А потом решила, что пора. Надела шпильки, короткое платье и попробовала снова.
- Попробовала что?
- Начать заниматься сексом, как все нормальные люди!
- Снова неудачно? - спрашивает Михей.
- Ага. Но уже без трагедий. Видимо, я подсознательно выбирала каких-то совсем уж никчемных безопасных хлюпиков. Один не смог. Со вторым я уснула. От третьего сбежала...
- Молодец, - выпаливает Медведь.
- А потом появился ты... И я сразу подумала, что ты должен стать моим первым. Но я никак не ожидала, что ты будешь так отчаянно сопротивляться.
Михей хохочет.
- Я, значит, сопротивлялся...
- Отшил меня.
- Прости, котенок. Тысячу раз прости! Можешь еще раз насыпать мне стекла или поджечь.
- Я больше не хочу портить твою шкурку. Она такая... приятная... Она мне нравится.
Я глажу его плечо. Шею. Запускаю пальцы в густую шевелюру.
- Мур-р-р, - мурчит Медведь.
- Мы поговорили, - шепчу я.
- Как думаешь, между нами что-то изменилось?
- Да...
- Чувствуешь себя по-другому?
- Да...
Я чувствую, как меня приподнимает. Если я сейчас еще немного поерзаю на его коленях, есть вероятность, что меня вообще подбросит, как катапультой.
- Но это только начало, - очень серьезным тоном произносит Медведь. - Нам еще многое надо узнать друг о друге.
- А когда мы закончим?
- Что закончим?
- Ну, это... разговоры.
- Хочешь кончить? - ржет он.
- Что за вопрос?! - возмущаюсь я.
- Всегда говори мне правду, Котенок. Хочешь?
68
Михей
- Хочу в лес за грибами! - бурчит Юлька.
Врет. Я знаю, чего она хочет на самом деле. Но не признается...
- Как скажешь, - шепчу я ей на ухо.
- Как я скажу?
- Ну конечно. Ты моя королева. Принцесса-кошка. Дикая мурлыка...
Я несу всякую чушь, едва касаясь губами ее кожи. Лоб, висок, ушко... все такое вкусное! Такое нежное, мягкое, трепетное. Обычно мне хочется ее сожрать. Всю. Без остатка. Но сейчас я готов растягивать пытку и просто обнюхивать и облизывать этот мятно-ванильный десерт.
Я поплыл. Растаял и размяк.
Это такая сладкая пытка... Что-то новое. Другое. Не наброситься и ворваться в нее, а просто касаться. Чувствовать. Млеть и таять.
Просто быть рядом.
Еще ночью, когда Юлька равномерно засопела буквально через минуту после того, как устроилась у меня на плече, я думал об этом. Мы же будем с ней иногда просто спать. Не круглосуточно же любить друг друга, как бешеные кролики.
Мы будем, спать, есть, заниматься какими-то делами. Разговаривать. И у меня не всегда будет бешеный стояк.
Странно, да?
С момента, как я ее впервые увидел, я все время борюсь со стояком. Или не борюсь. Я каждую секунду хочу быть в ней.
Но сейчас меня затопляет другое чувство. Не в штанах, а в груди.
Нежность...
Птеродактили в животе ласково курлычут, удав, хоть и бьется башкой о джинсы, готов быть терпеливым. А я готов дразнить Юльку, пока она сама на меня не набросится.
Но есть во всей этой бочке нежности ложка дерьма. Зовут это дерьмо Мудак Александр. Конечно, я его найду. С помощью Юльки или без нее.
Найду и сделаю так, чтобы он сильно пожалел о том, что родился на свет.
* * *
Мы реально пошли собирать грибы! Кошка проявила упрямство - не призналась прямо, что хочет меня.
А я... Я вообще пообещал, что ничего не будет, пока мы не поговорим. А мы еще не обо всем поговорили.
- О, я нашла гриб! - радуется она.
- Умничка. Это подберезовик.
- Я знаю! - фырчит она. - Мы с папой часто ходили за грибами.
- А я нечасто.
- А это опята. А тут груздь.
Я таращусь в траву, прикрытую желтыми листьями и не вижу ровно нифига. А Юлька каждую секунду издает радостный вопль.
- Да где ты их берешь? - вырывается у меня.
- Вот же.
И она указывает на гриб прямо у меня под носом.
- Они от меня специально прячутся, - бурчу я.
- Конечно! Показываются только мне.
Кошка довольная и счастливая. Глазки сияют, щечки раскраснелись. Таскается с корзиной, полной грибов, гордо тычет ее мне под нос. А я нашел два мухомора и еще какую-то несъедобную фигню, зато большую. Дождевик называется.
- Пожарим грибы с картошкой, - строит планы Юлька, облизываясь, как настоящий котенок. - У нас есть картошка?
- Думаю, скоро будет.
Утром, за завтраком, мы набросали список всего необходимого и я отправил его водителю. Пришлось делать это, стоя в углу на чердаке. Больше связь не ловит нигде.
Мы с Кошкой отрезаны от всего мира. Никто не может дозвониться. Нас все потеряли. И это прекрасно...
На обратном пути я завожу еще один не особо приятный разговор.
- Давай поговорим про Нику.
Кошка недовольно фырчит.
- Я уже несколько раз пытался окончательно прояснить ситуацию. Но, судя по твоему фырчанию, у меня это не совсем получилось.
- Ладно, давай проясним.
- Она нормальная девчонка, - говорю я. - Но я чуть не сдох от тоски на нашем единственном свидании. Сразу начал зевать и не мог остановиться. Было очень неловко...
Котенок хихикает.
- Нехорошо получилось.
- Да, я поступил нехорошо. Глупо и неэтично. Не мог справиться к влечением к тебе и решил использовать Нику как противоядие. Я бы не остался с ней ни в каком случае. Она вообще не мой вариант. Так ясно?
- Ясно...
- Я просто решил, что она мне подходит. Мозгом решил. А сердце рвалось к тебе. И тело...
- Ты хочешь сказать, удав рвался ко мне.
- Да. Он самый.
Юлька бросает быстрый взгляд на мою ширинку. Там мгновенно все твердеет. Она управляет им просто при помощи взгляда!
- Мы договорились, что проведем это время как друзья, - говорю я то ли себе, то ли Юльке.
- Друзья?
- Я имел в виду: близкие люди. Мы же близкие люди?
- Да... - выдыхает она. - Никто никогда не был настолько близок...
Мы входим в дом.
Она гордо ставит корзинку на стол. А потом... сама садится на него же. Берет меня за ремень. И притягивает к себе.
Охренеть!
- Я дал слово, - вспоминаю я.
- А я не давала.
- Хочешь дать?
- Да... Я хочу дать... Тебе... Себя...
У меня срывает башню. Я мгновенно срываю с Юльки футболку.
Недолго я был пластмассовым Кеном... Хочу ворваться в нее. Прямо сейчас!
Но нас прерывает громкий стук в дверь. Барабанят так, что она трясется.
- Какого хера? - рычу я.
- Кто там? - испуганно спрашивает Юлька.
- Мой водитель обычно так себя не ведет. Придется посмотреть.
Я нехотя отрываюсь от Кошки и распахиваю дверь. На пороге какой-то мужик.
- Че надо? - грубо рявкаю я.
- Папа... - раздается растерянный голос Юльки за моей спиной.
69
Юля
Хорошо, что я успела надеть футболку.
Папа... Вот уж чего я точно не ожидала! Откуда он тут взялся? В глухом лесу, где нет связи. Он никак не мог узнать, что я здесь.
Ой, блин... Да тут не только папа. За его плечом мама. А позади них - Соня с Носорогом.
Я встречаюсь взглядом с подругой. Она виновато разводит руками. Все понятно.
- Они такой кипеш подняли! Всех на уши поставили.
- Сдал? - Медведь обращается к Носорогу.
- Соня мне позвонила. Ты трубку не берешь. Пришлось везти взволнованных родителей. Всю дорогу их убеждал, что ты не маньяк и не закопал Юльку в лесу.
- Ну у вас и фантазия! - фыркаю я.
Обнимаю маму. И папу тоже. Мама тискает меня в ответ, а папа ведет себя нарочито отчужденно.
- Приехали к дочке поздравить с днем рождения, а ее нет! Телефон не берет, на сообщения не отвечает, пропала без вести! - взволнованно высказывает мама.
Папа пока молчит. Только сверлит Медведя своим тяжелым взглядом. Не хотела бы я сейчас быть на его месте... Мне, честно говоря, и на своем как-то не очень.
Я, конечно, рада видеть маму с папой. Но обстановочка для встречи так себе. Папа давит своим осуждением. Четкое ощущение, как в детстве: я крупно накосячила и мне сейчас влетит по первое число. Как будто я вернулась домой позже комендантского часа, да еще и с запахом сигарет, и с бутылкой пива в руках. На самом деле такого никогда не было...
- Так вы же меня поздравили, - лепечу я растерянно. - Вчера утром. По телефону.
- Поздравили. Но решили сюрприз сделать, поздравить лично. Приехать на следующий день после дня рождения, чтобы не мешать твоему празднику с друзьями, - объясняет мама.
Ах, вот, значит, как все было...
- Ну, мы погнали, - говорит Носорог.
И берет за руку Соню.
Ага. Значит, чуют что пахнет жареным и линяют. Я бы на их месте сделала то же самое. Но могли бы предупредить!
Не могли... связи нет.
- Мы, значит, приехали, - наконец подает голос папа, переводя свой тяжелый взгляд на меня. - И тут нам говорят, что какой-то хрен увез тебя в лес...
Да, мой папа не всегда выбирает выражения.
- Какой-то хрен - это я, - встревает Медведь. - Кстати, прошу прощения за грубость при встрече. На самом деле я очень рад вас видеть.
- Не он меня увез, а я с ним уехала! - огрызаюсь я.
- А предупредить? - закипает папа.
- А вы меня предупредили, что приедете?
Я вижу, что папа покрылся красными пятками. А это значит, что он сейчас взорвется.
Потому что его взгляд упал на разобранный диван, на котором мы с Медведем спали. Домик небольшой, все на виду, кухня соединина с гостиной. Ничего не спрятать...
- Вы, значит, тут...
- Мы тут грибы собирали, - выпаливаю я.
А ведь это чистая правда! Только этим мы с Михеем и занимались. Ничего запретного сделать не успели. Честно-честно!
И я предъявляю корзинку, полную грибов.
- Вот. Подосиновики. Маслята. Опята тоже есть. Тут знаешь какие грибные поляны! Идешь и спотыкаешься о грибные шляпки.
Я замечаю, что Михей прячет улыбку. Смешно ему... А мне нет. Я пытаюсь отвлечь папу. Он знатный грибник, запросто может повестись на это.
Но, блин! Михей прав. Это смешно. И глупо. Я не должна оправдываться. Просто папа застал меня врасплох. И я вдруг почувствовала себя маленькой девочкой.
Но мне уже двадцать шесть лет! У меня своя взрослая жизнь. Недавно началась...
Только я открываю рот, чтобы популярно объяснить это отцу, как он начинает орать на Медведя:
- Ты увез ее в лес!
- Да, - спокойно отвечает он.
- И ты...
Он снова бросает свирепый взгляд на разобранный диван. И подбирает слова, чтобы обозначить безобразие, которое тут творится. Уверена, если бы они с Михеем были одни, он бы слов не подбирал. Но тут мама. И я.
- Естественно, - все так же спокойно произносит Медведь. - Мы с Юлей спим вместе.
Зачем он это говорит?! Кто его тянет за язык?
- Мы вообще вместе, - продолжает Медведь. - Все серьезно.
- А свадьба когда? - вдруг спрашивает папа.
Что? Что, блин, за вопрос? И что за вмешательство в мою личную жизнь?
Я снова открываю рот, чтобы объяснить всем присутствующим, что я взрослая женщина и могу делать что хочу и с кем хочу. И никто не обязан после этого на мне жениться.
Но я не успеваю это сказать. Потому что Медведь внезапно выдает:
- Свадьба пятнадцатого октября.
Что???
Я поворачиваюсь и ошарашенно таращусь на него.
- А мы почему не в курсе? - спрашивает мой растерявшийся отец.
А мама тихонько охает, приложив руку к груди.
- Пятнадцатого... через месяц, - слышу ее шепот.
- Да вот, как раз собирались к вам в гости, - не краснея, врет Медведь. - На следующей неделе. Познакомиться, на свадьбу пригласить. Но вы нас опередили. Чему мы очень рады! Проходите уже, чего мы в дверях стоим.
- Ты что творишь! - я незаметно пихаю его в бок.
- Спасаю положение, - спокойно отвечает Медведь.
Ну, допустим, положение он спас. Папа больше не орет. Красные пятна с его лица сошли. Но, блин... я бы и сама справилась. Просто не успела.
Какая свадьба пятнадцатого октября?
Как мы теперь будем выкручиваться?