Это было очевидно

С того случая прошло ровно три недели. Двадцать одна ночь, когда Мэри Розье засыпала одна, просыпалась одна и каждый раз зарекалась не думать о нём. Не вспоминать, как он смотрел. Не чувствовать, как он касался. Не злиться на него — и всё равно злиться.

Сегодня они снова собирались у Теодора дома. Панси написала, что всё уже готово: Блейз притянул с собой вино, Гермиона привезла тыквенный пирог, а маленькая Мия бегает по дому с плюшевой совой и носит папины очки.

Мэри не отвечала сразу. Она долго смотрела на экран, пока Панси не написала: «Если не приедешь — обижусь. Ты нам нужна.»

Она всё же приехала. Как всегда — сдержанная, красивая, с высоко поднятым подбородком. В лёгком платье и плаще накинутом на плечи. Она вошла в дом, где пахло корицей и жареным маслом, где в холле уже раздавался детский смех и чьё-то:

— Блейз, убери эту бутылку, Мия же рядом! — Так я её Мие и открыл, — отозвался он, засмеявшись. — Это виноградный сок, миссис Морал.

Панси уже стояла у лестницы, улыбаясь во все тридцать два.

— Мэри! — Она обняла её быстро, с силой. — Как я по тебе скучала. Ну что, давай напьёмся и сделаем вид, что все наши жизни — идеальны?

Мэри улыбнулась. — А они не идеальны? — Ну, по сравнению с тобой — нет.

Их встреча была тёплой. Мия, запутавшаяся в маминых волосах, тянулась к Мэри:

— Мэри! Покажи сову! — малышка взвизгнула. — Смотри, это Химера, она умеет летать!

— Ещё скажи, что огнём дышит, — хмыкнул Драко, который только что вышел из кухни с бокалом.

— Лучше скажи, что Гермиону обожает, — добавила Панси, — потому что тыквенный пирог только благодаря ей.

— Благослови тыкву, — театрально вздохнул Блейз и чокнулся с Драко.

Они расположились в гостиной. Смех, музыка, рюмки, оливки, усталые, но счастливые лица. Тео всё ещё не появлялся.

Мэри не спрашивала, но чувствовала — он где-то рядом. И каждый раз, когда кто-то заходил в комнату, сердце делало глупый рывок.

Он появился, когда она как раз вытирала губы салфеткой. Высокий, всё такой же сильный, в простой чёрной футболке. Он остановился на пороге, увидел её, но не подал виду. Просто кивнул остальным.

— Извините, задержался. Панси, Блейз, рад вас видеть. Гермиона. Драко. Мия. — Он подошёл, взъерошил девочке волосы.

И только потом — встретился глазами с Мэри.

Она не отвернулась. Но и не улыбнулась.

Тео подошёл ближе, нагнулся к Панси и что-то сказал ей на ухо. Она кивнула. Потом он повернулся к Мэри:

— Пройдём?

Она встала без слов. Комната замерла. Все сделали вид, что заняты — кто бокалом, кто Мией, кто пирогом.

Он повёл её через коридор, наверх, к себе. Он не смотрел на неё, пока не закрыл за ними дверь.

— Прости. — Его голос был хрипловат. Он развернулся к ней. — Просто выслушай меня, ладно?

Мэри стояла у окна, обнимая себя за локти.

— Я был идиотом. Я не сказал того, что должен был сказать. Я не объяснился. Я тебя просто… отпустил. А ты этого не заслуживала.

Она всё ещё молчала, но глаза — выдали. Блеснули.

Он подошёл ближе. Осторожно. Медленно. Как будто боялся испугать.

— Мне тебя не хватало. Я скучал по тебе. По твоим рукам. По твоим словам. Даже по твоей злости.

Он опустился на колени прямо перед ней. Обхватил её талию руками и уткнулся лбом в её живот. Тихо.

— Прости. Я люблю тебя. Мне так страшно, что я всё испортил.

Мэри опустила руки ему на плечи. Долго смотрела сверху вниз. Потом наклонилась, обняла его за голову, прижалась губами к его макушке.

— Дурак. Я тоже скучала.

Он поднял голову, глаза в глаза. Их губы встретились посередине — не спешно, но крепко. Без истерики, без лишних слов. Только чувство. Слишком настоящее, чтобы его прятать.

Он прижал её к себе, она утонула в его объятиях. Всё снова стало так, как должно было быть.

— Пойдём к остальным? — прошептал он. — Пойдём. Но ты держись ко мне ближе. — Я теперь от тебя никуда.

---

Когда они спустились, в комнате уже слышался звон бокалов и смех. Гермиона пыталась уговорить Панси попробовать пирог с морковным кремом, Драко водил Мию по ковру, изображая гиппогрифа, а Блейз, довольный и раскрасневшийся, наливал ещё вина.

— А вот и наши голубки, — прокомментировала Панси, усаживаясь поудобнее на диване.

— Мы? — Тео взглянул на неё. — Не перебарщивай, Паркинсон.

— Перебарщивать — моя профессия, — хмыкнула она. — Кстати, Мия только что назвала тебя «дядя Теди Бум».

— Бум? — удивился Тео.

— Потому что ты всегда такой серьёзный, что взорвёшься, если кто-то пролёт мимо сока, — пояснила Гермиона и все засмеялись.

Блейз чокнулся с Тео, потом с Драко, потом со всеми по второму кругу. Музыка звучала всё громче, Мия уснула на груди у Панси, вино сменилось крепким, и атмосфера была наполнена смехом, уютом и чем-то по-настоящему домашним.

Тео не отходил от Мэри. Обнимал, держал за руку, наклонялся к её уху, когда что-то шептал. Она тоже не отводила от него взгляда. Были моменты, когда они просто смотрели друг на друга — и в комнате как будто всё замирало.

Драко рассказывал истории из Хогвартса, Гермиона поправляла его с улыбкой: — Это не я кинула в слизеринцев пирожное, это была Панси! — Я? — фыркнула та. — Я бы кинула острое.

Ближе к ночи разговоры становились всё смелее, у кого-то покраснели щёки, Блейз разлил тёмный ром по маленьким бокалам.

— Мэри, ты точно хороша? — прошептал Тео, обнимая её за плечи.

— Если ты рядом — ещё как, — она хрипло рассмеялась.

— А ты знаешь, — подался он к ней ближе, — что когда ты злишься, у тебя вены на шее пульсируют, и мне дико хочется их целовать?

— Тео…

— Я просто констатирую факт. И держусь из последних сил, чтобы не утащить тебя снова наверх.

Она улыбнулась, поцеловала его в щёку, прошептав на ухо:

— А я бы не сопротивлялась.

Он посмотрел на неё, в глазах — огонь. И, может, если бы не друзья рядом, он бы точно сорвался с места.

Но в этот вечер они оставались в кругу своих. Слишком редкие и слишком дорогие моменты, чтобы тратить их на уединение.

В эту ночь все были пьяны, счастливые и любимые. Даже если не вслух. Даже если с полуслова. Даже если просто сидя рядом, прижавшись лбом к плечу того, кого ты никогда не сможешь отпустить.

И именно в такие вечера чувствуешь — ты дома. Где бы ты ни был.