Браслет

Гермиона решила, что отныне её любимое занятие — игнорировать Драко Малфоя. Правда, она могла лишь пытаться, ведь он по-прежнему мог вызвать её в любое время. Однако во вторник она практически ни разу не взглянула в его сторону, и это была какая-никакая, но победа. Гермиона едва ли не весь день ходила за друзьями по пятам, надеясь провести с ними как можно больше времени, пока Малфой ещё ничего не испортил. Она обязательно расскажет им всю правду, когда избавится от браслета, и они её непременно простят, но если этому придурку всё-таки удастся их поссорить, её ожидают несколько недель в полном одиночестве.

О том, что может произойти с теми хрупкими чувствами, которые Рон к ней испытывал, Гермиона предпочитала не думать. Если он действительно окажется тем самым единственным, всё образуется. По крайней мере, именно в этом она пыталась себя убедить.

Однако как бы ни сопротивлялась Гермиона, неумолимо приближался час, когда пойти в подземелья ей бы всё же пришлось. Сказать, что она этого не хотела, значило ничего не сказать. Гермиона бы сделала что угодно, лишь бы не ходить туда. Разве что с Астрономической башни не прыгнула — это было бы уже слишком.

К сожалению, сделать Гермиона ничего не могла и поэтому ровно в половине четвёртого отправилась в подземелья.

И даже путь вниз не стал отсрочкой. На пятом этаже Гермиона забежала в библиотеку вернуть книгу, и этого оказалось достаточно, чтобы её заметил Малфой. Она снова задумалась о необходимости кампании за разные библиотеки для каждого факультета.

— А-а-а, Грейнджер, — сказал тот весело, словно не он угрожал разрушить её жизнь всего несколько часов назад. — Спускаешься в подземелья, я правильно понял?

Гермиона коротко кивнула.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал Малфой. — Вот, понесешь вместо меня. — Он нагрузил ее стопкой увесистых томов.

От мысли, что придется тащить такую тяжесть целых шесть этажей вниз, Гермиона застонала. Что ж, хотя бы не шесть этажей вверх, и на том спасибо.

Руки Драко теперь были свободны, и он скрестил их на груди, вскинув бровь.

— Не делай вид, что недовольна, Грейнджер. Если не ошибаюсь, для тебя такое в порядке вещей.

Гермиона лишь нахмурилась, не желая доставлять ему удовольствие ответом.

— Ну, не стой, — произнес Драко, когда стало понятно, что отвечать она не собирается. — Двигайся! Ох, и не урони ничего, мадам Пинс становится очень вредной, когда замечает вмятины на своих драгоценных книгах.

Гермиона предалась фантазиям. Бурным, жестоким фантазиям.

Драко заставил ее последовать за собой, спокойным шагом направившись вниз. Гермиона не могла сказать точно, зачем все это было: то ли растянуть ее беспокойство от тяжелых книг, то ли растянуть ее беспокойство от взглядов студентов, попавшихся на пути. Вероятно, верно было и то, и другое.

Наконец они подошли к гостиной Слизерина, и Гермиона решила, что почти свободна. Еще пара шагов, и она скинет с себя тяжкое бремя.

Не тут-то было.

Как только они вошли внутрь, Малфой посмотрел на свою подружку, которая болтала о чем-то в углу гостиной. На мгновение он задумался, а затем повернулся к Гермионе.

— Жди здесь, — произнес он. Ей оставалось лишь сконцентрироваться на руках, чтобы не подвели, пока он болтает с девушкой, которая, по мнению Гермионы, была самой сучной стервой в Хогвартсе.

Мерлин, как же она их обоих ненавидела.

Кроме как не ронять книги, делать Гермионе было нечего, поэтому она наблюдала: Малфой подошел к Панси, наклонился и поцеловал ее в щеку, заслужив ослепительную улыбку. К горлу подступила тошнота. Малфой оглянулся, и Гермиона попыталась быстро скрыть отвращение, но что-то ей подсказывало, что не вышло. Вот досада. Малфой был не из тех, кто прощает ошибки. Он прошептал что-то Панси на ухо, и та обернулась к Гермионе, пригвоздив взглядом, а затем встала со стула и направилась к ней. Вот досада.

Малфой, конечно же, ухмылялся.

— Я все же не понимаю, — услышала Гермиона, когда Панси подошла ближе, — зачем она это делает. Разве она не могла отказаться?

Она что, не в курсе? Гермиона открыла рот, и Малфой бросил на нее предупреждающий взгляд.

— Она гриффиндорка и грязнокровка, — пробормотал он, обнимая Панси со спины. — Кто знает, что творится у них в головах?

— И правда, — задумчиво произнесла Панси. — И все-таки, ты уверен, что все эти слухи — ложь?

Гермиона хмыкнула, а Драко хохотнул.

— Любовь моя, разве она выглядит влюбленной?

Панси прищурилась и внимательно осмотрела Гермиону. Та изо всех сил старалась ответить таким же взглядом, но руки уже начали уставать.

— Думаю, нет, — пробормотала Панси через мгновение. — Но было бы забавно. Только представь: грязнокровка бегает за Малфоем.

На этот раз Драко громко расхохотался. Гермиона шутку не оценила, поэтому лишь сердито смотрела на них обоих и старалась поправить книги, которые грозили вот-вот выскользнуть.

Благодаря этому движению, Панси заметила браслет. Она ахнула и, вырвавшись из объятий Драко, шагнула вперед и схватила Гермиону за руку. Книги с грохотом упали на пол, и Гермиона вздрогнула. Виновата была Панси, конечно, но платить за это очень не хотелось.

Не отпуская руки Гермионы, Панси повернулась к неожиданно серьезному Драко.

— Ты мне врал! — прошептала она, и только тогда Гермиона заметила повисшее в воздухе напряжение.

— Не совсем... — робко возразил Драко. Он явно чувствовал себя неуютно.

— Это ты ей его подарил? — взвизгнула Панси. — Ей? — И выпустила руку Гермионы, словно обжегшись.

— Я не да...

— Сними его!

Погодите... что? Панси встала на ее защиту? Все это очень странно. Она должна была радоваться, что Гермиона стала рабыней.

Драко встал в позу, во взгляде появился холод.

— Нет!

— Так вот, значит, как? — возмутилась Панси. — Грязнокровка важнее меня? Девушки, с которой ты четыре года встречался?

Драко слегка вздрогнул, и Гермиона нашла это странным. Еще она заметила, что гостиная вдруг опустела.

— Мне на нее плевать, — проворчал он. — А если ты успокоишься и подумаешь, то и сама это поймешь!

— Тогда почему ты не хочешь его снять? — спросила Панси, глотая слезы.

Драко вздохнул и прикрыл глаза.

— Он — моя единственная гарантия, что она будет делать то, что я скажу. Это всего лишь на месяц.

— Она будет носить его целый месяц? — прошептала Панси, по щекам ее текли слезы.

— Панси... — начал Драко.

— И когда же ты собирался мне рассказать? — спросила Панси, голос потихоньку приобретал прежнюю силу.

Драко взъерошил волосы — судя по виду, окончательно вымотался.

— На самом деле, я не думал, что ты знаешь, что это такое.

— И ты думаешь, это нормально?! Ты ведь и не собирался мне рассказывать, так?

По виноватому выражению лица Драко ответ был ясен.

Панси смахнула слезы.

— Это... Это просто... Я никогда не верила, что все, что про тебя говорят, — правда, — тихо произнесла она. — Но, кажется, не так уж и хорошо я тебя знаю, да?

Драко выглядел так, словно его ударили.

— Да брось, Пэнс. Это же нечестно!

— А это? — Она показала на Гермиону, и Драко чуть округлил глаза, переведя взгляд. Похоже, он совсем забыл, что она там стояла.

— В мою комнату. Быстро! — рявкнул он, и Гермиона убежала.

***

У Драко болела голова, чувствовал он себя отвратительно. Панси то кричала, то плакала, иногда даже одновременно, пока, наконец, не сбежала в свою комнату. Драко же к себе идти не хотелось, не хотелось видеть причину случившегося, поэтому он просто сидел в гостиной и смотрел на огонь. Грязнокровка услышала много лишнего. Драко очень не нравилось, что она каким-то образом всегда умудряется влезать в его личную жизнь. Он, хоть убей, не мог понять, как много она узнала и какие сделала выводы. К счастью, по ее смущению можно было догадаться, что ничего существенного она, на самом деле, не выяснила.

Драко понимал, что Панси расстроится, если узнает о браслете. Однако он и не предполагал, что она уже в курсе, а уж что сможет опознать — тем более. Драко должен был догадаться. Панси, наверное, изучила все, что связано с Малфоями, ведь она еще на третьем курсе положила на него глаз.

Краем глаза Драко заметил движение, но решил не обращать внимания.

— Слышал, вы с Панси поссорились, — непринужденно произнес Блейз.

Драко застонал.

— Блейз, пожалуйста, не сейчас!

— Я и не собирался, — спокойно ответил тот.

Драко посмотрел на него. Нет, даже Блейз не был настолько бестактным.

— Она узнала браслет, — сказал он, не желая уточнять подробности.

Блейз просто кивнул.

— Я знал, что он слишком броский для штуки, которая порабощает людей, — сказал он. — И как она к этому отнеслась?

— А ты как думаешь? — взорвался Драко, но тут же поднял руку, призывая не отвечать. — Извини, я... Не слишком хорошо. Но я не думал, что она знает, да и это лишь временно, понимаешь, да?

— Я так понимаю, ты даже после этого не остановишься?

Драко не ответил, лишь мрачно взглянул на Блейза.

— Хорошо-хорошо, — сказал тот, подняв руки в знак капитуляции. — Ты же знаешь, я должен был спросить.

— Это всего лишь на месяц, — пробормотал Драко. — Почему Панси не может этого понять?

— Не думаю, что срок имеет значение... Представь: ты сказал ей, что спишь с другой — тем более с Грейнджер, — но это продлится лишь месяц.

Драко дернулся и свирепо посмотрел на Блейза.

— Все совсем не так!

— Для тебя — возможно, но готов поспорить, что для Панси все именно так и обстоит.

Драко устало потер глаза, сказывался недостаток сна.

— Я — спать, — пробормотал он, поднимаясь.

— Сейчас же только шесть!

— Да, но ведь еще полно времени, чтобы все стало намного хуже, так? Предпочитаю остаток дня проспать.

— А как же твоя девушка? — не унимался Блейз. — Помириться не хочешь?

Драко покачал головой. Он ужасно вымотался.

— Поговорю с ней завтра, но от своего решения не отказываюсь.

— Знаешь, есть вещи более важные, чем...

— Блейз, какого ответа ты от меня ждешь? — спросил Драко. — Что Панси не одна из этих «более важных вещей»?

Блейз хмуро поджал губы.

— Если так, Драко, то это вполне нормально, но почему в таком случае ты морочишь ей голову?

Драко пожал плечами.

— Похоже, потому что именно этого она хочет, ага? И если она просто смирится с тем, что я использую браслет, чтобы контролировать Грейнджер, все проблемы исчезнут сами собой.

Блейз отвернулся.

— Мне нравится Панси, — тихо произнес он. — Как друг. И мне не нравится, как ты с ней обращаешься.

Если бы он только знал... но просвещать его Драко не собирался.

— Мне Панси тоже нравится, — сказал он.

— Как друг? — тихо спросил Блейз. Или больше, чем друг?

Вместо ответа Драко просто ушел в свою комнату.

***

Гермиона неловко переступила с ноги на ногу, разглядывая пустой стул. Слишком мелко было для Малфоя заставить ее простоять просто так несколько часов. Бедра и икры начали болеть уже после первого получаса, а сейчас еще и спина возмутилась болью. Гермиона потянулась в попытке хоть немного ее облегчить, но помогло не слишком. Неудобство было бы не таким неудобным, если бы не смертельная скука. Даже когда Гермиона в прошлый раз просто стояла в гостиной Слизерина и смотрела вокруг, было интереснее.

Поначалу она радовалась, что Малфой и Паркинсон поругались, но ликование уже давно угасло. В конце концов, тяжело радоваться чужой боли — а Паркинсон, судя по всему, было очень больно. Но причину Гермиона все равно не понимала. Все было как-то связано с браслетом и с чем-то, что Малфой, очевидно, решил не рассказывать. Браслет правда был роскошным и все такое, Малфой и сам обращал на это ее внимание. Но могло ли это стать причиной ссоры? Что Малфой использовал роскошный браслет, чтобы сделать Гермиону своей рабыней? Нет, маловероятно. Наверняка было что-то еще, но строить догадки не хотелось.

Дверь наконец открылась, и появился Малфой. Гермиона напряглась, размышляя, что же он намерен делать. Судя по всему, он свалил всю вину на нее и наверняка строго накажет.

Гермиона бы в жизни не призналась, что боится, но сейчас она определенно нервничала.

Однако взгляд, которым ее одарил Малфой, злобным не был. Он был усталым.

— А, это ты, — сказал Малфой со вздохом. — Великолепно.

Гермиона вскинула брови. Так, значит, он ее приветствует, после того как сам приказал ждать?

— Браслет, — сказала она. — Ты мне что-то недоговариваешь.

Малфой улыбнулся уголком рта.

— Я много чего недоговариваю.

— Так расскажи! — потребовала Гермиона, понимая, что поступает, по меньшей мере, неразумно.

— Нет, — пробормотал он, зевнув. — Не думаю, что стоит.

— Тогда мне наверняка все расскажет Панси, — сказала она.

На это Малфой среагировал. Напрягся и презрительно усмехнулся.

— Не тронь Панси, стерва бесчувственная. Ты и так ее достаточно расстроила, тебе не кажется?

Гермиона встретила его взгляд с высоко поднятой головой.

— Ее расстроила не я, — сказала она, — а ты.

Глаза Малфоя потемнели, и Гермиона непроизвольно отшатнулась.

— Слушай внимательно, Грейнджер, — процедил он. — Не стоит меня бесить. Если я разозлюсь, ты пожалеешь. С этого момента о Панси ни слова, держись от нее подальше. Если я услышу, как ты снова ее расстроила, я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты пожалела, что вообще родилась. Я ясно выразился?

Гермиона медленно кивнула. Однако слова произвели совсем не тот эффект, что ожидал Малфой. Они не испугали Гермиону, а практически вызвали... жалость. Она и не подозревала, что Драко Малфой и Панси Паркинсон заботились друг о друге, как все нормальные люди. Гермиона почему-то была уверена, что поняла все правильно.

— Вон! — прорычал Малфой. — Убери свою мерзкую грязнокровную задницу из моей комнаты!

Вся жалость мигом исчезла. Он ее не заслуживал. Покидая комнату, Гермиона горячо надеялась, что Панси бросит Малфоя и даст ему почувствовать вкус того, что зовут болью.