глава 1
Лесничий Хогвартса стоял перед домом. Хотя в данную минуту вряд ли эти развалины можно было назвать местом, пригодным для жилья - правая часть второго этажа полностью отсутствовала. Прохожим, не знавшим всей ситуации, вряд ли бы удалось понять, что произошло. Впрочем, обычным маглам и не удалось бы увидеть дом. Место было окружено неимоверной защитой, что в любом случае не помешало Темному Лорду убить обитателей.
Хагрид всхлипнул. Лили и Джеймс Поттеры мертвы. Его старые друзья мертвы!
От одной только мысли, что их больше нет, полувеликан опять разразился рыданиями, но тем не менее на негнущихся ногах направился в остатки дома.
Весь магический мир сейчас радовался победе над Волан-де-мортом. Неслыханное счастье - маленький мальчик сумел победить опаснейшего мага в мире! Но почему-то никто из них не задумывался о его дальнейшей судьбе. Никто, кроме Дамблдора. Наверное, именно из-за его качеств Хагрид так ценил профессора. Директор не раз доказывал, что ему можно доверять.
Собственно, это и стало одной из главных причин, почему Рубеус кинулся исполнять волю профессора - доставить малыша на Тисовую улицу, 4.
Годовалого Гарри он нашел в детской. Мальчик плакал, сидя в кроватке, но заметно успокоился при виде незнакомца.
Хагрид взял его на руки и медленно двинулся обратно к выходу, глазами запоминая каждую деталь дома. Куда-то в сторону убежала кошка.
На дороге он остановился - надо было решать, как быстрее добраться до назначенного места. Трансгрессия не поддавалась полувеликану, да и не возможно было ее провести, не применяя магии. Направится к ближайшему автовокзалу было бы лучшей идеей, но так он потеряет уйму времени.
Лесничий все выбирал более удобный вариант, когда в воздухе раздался рев. Он тут же вскинул голову и забегал глазами по округе, стараясь найти источник шума. Рядом с ним почти тут же опустился огромный мотоцикл.
- Хагрид! Боже правый, ты уже здесь! Я примчался как только узнал, - высокий черноволосый мужчина подбежал к полувеликану.
Его пальцы сомкнулись у корней волос, больно оттягивая кожу головы. Но вряд ли боль физическая могла заглушить боль моральную. Лучший друг и его жена погибли! И это только через неделю после смерти Роксаны...
- Сириус! - почти провыл Хагрид, наблюдая за тем, как слезы скапливаются в тёмно-серых глазах Блэка.
Мыслить правильно сейчас получалось меньше всего.
Что делать? Бежать вместе с Касси? Определенно это был хороший вариант, но бежать, это равносильно подтвердить свою виновность. А бежать вместе с ребенком ещё хуже. И что же будет с Гарри? Не забрать же его с собой.
- Хагрид, куда ты заберёшь Гарри? Что будет с моим крестником?
- Профессор Дамблдор сказал привезти его, - сквозь слезы произнес он.
Решение пришло быстро. Не хотелось даже думать о последствиях.
- Хагрид, у меня к тебе просьба - забери Касси с собой. Отдай ее Дамблдору. Сейчас она не в безопасности.
Лесничий удивлённо глянул на молодого мужчину, что стоял перед ним, буквально заглядывал в душу.
- Где она? - только и спросил он. Дело действительно должно быть серьезным, если Сириус отдает дочь Дамблдору.
Блэк подошёл к коляске мотоцикла и взял на руки маленький свёрток. Малышка посапывала, но, как только отец взял ее на руки, проснулась и удивлённо-радостно уставилась на родного человека. Даже что-то залепетала в знак приветствия.
Сириус поцеловал дочку в лоб, слеза скатилась с его щеки и упала прямо на щеку ребенка.
- Я люблю тебя, Касси. Люблю больше всех... Береги себя.
Он достал что-то из заднего кармана и положил в кормашек, который располагался в свертке.
- Я люблю тебя, - повторил мужчина и передал ребенка Хагриду.
***
Спустя 9 лет.
Люциус Малфой нервно расхаживал по гостиной своего дома. Ярость - вот что он испытывал. Холодную, всепоглощающую ярость.
Проблемы на работе сыпались одна за другой и каждая последующая казалось все более тяжёлой. Пока что спасали только деньги. Малфой никогда не боялся использовать свои связи, власть и деньги. Он даже гордился тем, что все это у него есть. Обычно. Но не сейчас. Последняя категория, а именно деньги, и вовсе грозились закончится из-за этих самых проблем. Дико было даже представить, что они могут закончиться у Малфоев! Малфоев, которые вечно хвалятся своим богатством!
Кто бы мог подумать, что спустя 9 лет министерство вдруг начнет беспокоить его родство с Блэками и Лэстрейнджами. И если к Лэстрейнджам он имел лишь косвенную связь, то к Блэкам слишком прямую.
Дура-сестра на перекор всем устоям общества вышла замуж за Сириуса Блэка. Что за смех. С сестрой он был близок курса до 4. Не больше. Но как же объяснить это Министерству?
Возможно, если бы он все же надавил на двух-трёх представителей суда Визингамота, ситуация бы изменилась... Эта мысль пришла внезапно, но Люциус так же быстро ее откинул - опять же все упиралось в деньги.
Раздался громкий хлопок и перед Малфоем появился один из домовых эльфов.
Градус ярости в мужчине только повысился.
- Чего тебе? - почти проорал он.
- Х-хозяин, - запинаясь начал домовик, - пришло письмо от миссис Блэк... Ее эльф г-говорит, что это не т-требует отлагательств.
Люциус вырвал конверт из его рук и махнул рукой, показывая, что домовик свободен. Тот лишь поклонился и с треском исчез.
"Дорогой Люциус,
Надеюсь, ты не забыл свою старую родственницу Вальбургу Блэк.
Не буду томить бессмысленными распросами на счёт твоего здоровья и прочей формальностью. Перехожу сразу к делу.
Ты прекрасно знаешь, что связи у Блэков превосходные. Исходя из этого, я знаю о твоих проблемах как на работе, так и с финансами. Хотя, признаюсь, я удивлена и рассержена, что ты так глупо раздаешь свое огромное наследство.
У меня есть к тебе предложение. Завещание ещё не до конца составлено. У тебя есть все шансы оказаться в нем. Но при условии.
Если я тебя заинтересовала, приезжай сегодня в 18:00.
Вальбурга Ирма Блэк"
Люциус жадно вчитывался в письмо. Его совсем не удивляла осведомленность старухи - она всегда была пронырливой особой. Хотя, признать, его очень заинтересовало ее предложение.
Что же это за услуга, за которую она готова включить его в наследство? С другой стороны, это бы точно поправило все его текущие дела.
Он кинул взгляд на часы, которые весели над диваном. Они показывали без пятнадцати шесть - самое время трансгрессировать.
***
Дом номер 4 по Тисовой улице был абсолютно таким же как и остальные дома по соседству. Та же подстриженная зелёная лужайка, тот же белый невысокий забор, те же голубые стены, тот же садик - одним словом ничего необычного. Но все же именно здесь всегда происходили странные вещи.
Странные для маглов, не для волшебников. Но начались эти странные для простецов вещи всего 9 лет назад, 31 октября.
Именно в этот день Хагрид привез двух младенцев профессору Дамблдору и профессору МакГонагалл, которые оставили их у тети Гарри.
На самом деле, оставить собирались только мальчика, но Минерва, наблюдавшая за этими людьми целый день, все таки уговорила директора оставить и девочку.
С тех пор прошло не мало времени, и дети, разумеется, выросли, как выросли и их шалости и "странности".
Например, в прошлом году тетя Петунья полностью обрезала волосы племянника, оставив только небольшую прядку, которая должна была прикрывать небольшой шрам в виде молнии. Она объяснила свои действии всего одной простой фразой: "Мне надоел твой страшный кавардак на голове". Мальчик плакал почти всю ночь, но на утро волосы вернулись в прежнее состояние.
А странности девочки заключались по большей части в умении обращаться с животными - пушистые друзья сползались, слетались и прибегали почти со всего района лишь бы повидаться с маленькой девчушкой, которая души в них не чаяла. Хотя дядя Вернон относился к "питомцам" племянницы - так они ее окрестили в ту ночь 9 лет назад - очень и очень скверно и при малейшей возможности прогонял их.
Он с женой впринципе недолюбливал этих двух "странных" детей, а вот кого они действительно обожали так это их сынок Дадли. Касси и Гарри же относились к двоюродному брату с глубочайшим призрением.
Они вообще очень часто сходились во мнениях и ощущали себя самыми близкими людьми друг для друга. Да, они не были кровными братом и сестрой, но ощущали себя именно так. Даже дни рождения были у них в один день - 31 июля. Правда, девочка была на год старше, но низкий рост и худоба делали свое дело.
Хотя сейчас ситуация была несколько нетепична для дома номер 4 по Тисовой улице.
Близнецы, - а именно так они друг друга называли - стояли в маленькой каморке под лестницей, которая заменяла им комнату, и воодушевленно спорили.
- Гарри! Ну что такое? Ты разве ты не хочешь проучить Дадли?! - возмущённо прошипела маленькая девочка, сморщив носик и подняв глаза к небу, что она постоянно делала будучи сильно раздасованной или разозленной. И Гарри сейчас совсем не мог понять, что испытывает его младшая сестрёнка.
- Даже если и хочу, это не правильно! - мальчик упёр руки в бока, - Давно не голодала что ли?
- Дядя Вернон в любом случае нас накажет и послушает именно своего Дадличка, а не нас!
- Ты даёшь ему повод нас наказать ещё сильнее!
- Слушай, если струсил, я сама со всем разберусь! - слишком громко воскликнула девочка и тут же прикрыла рот ладошкой.
Порой она бывала слишком эмоциональной, что очень раздражало, если даже не бесило, тётушку.
В коридоре раздались быстрые шаги. Гарри немного замучено, раздражённо и пугливо посмотрел на дверь, которая в этот самый момент дрогнула от удара.
- Что вы расшумелись? - раздался визгливый голос миссис Дурсль. Женщина почти тут же открыла дверь и зло уставилась на близнецов. - Ну! Отвечайте! - потребовала она, поняв, что никто из детей отвечать не собирается.
- Мы всего лишь поспорили с Гарри смогу ли я спокойно взять паука в руку, - состроив самое невинное лицо, пробормотала она.
- Почему я слышала имя своего сына? - рявкнула она, но уже скорее по инерции.
- Так это паука так зовут, - Кассиопея пожала плечами, протянула руку, сняла с полки большого черного паука и, выставив его на ладошке, показала тете.
Петунья совсем не оценила спор детей. Она стукнула ребенка по тыльной стороне кисти и с хлопком закрыла дверь. Паук, не удержавшись на руке, подпрыгнул, шлепнулся на пол и поспешил скрыться под кроватью.
- Ты видишь как они к нам относятся, Кас?! - гнево зашептал Гарри, - С тобой неимоверно сложно!
- Вижу, конечно! - в том же тоне ответила она, - Но я не позволю Дадли делать из себя грушу для битья!
- Последний раз с тобой соглашаюсь, - мальчик дёрнул головой и первым вышел из чулана.
Кассиопея довольно хмыкнула. Так случалось каждый раз. Именно девочка придумывала разные авантюры, которые почти каждый раз заканчивались криками кого-то из страших. Это не обязательно были Дурсли, порой не выдерживали пакости друзей и учителя. Каждый раз они произносили одну и ту же заезженую фразу: "Ваши дети безусловно очень одаренные, но над поведением нужно работать". И почему-то эта фраза всегда относилась к близнецам, но на того же Дадли никто никогда не жаловался, хотя этот ребенок был куда более жестоким.
Касс и Гарри собирались проучить двоюродного брата потому, что тот совсем плохо относился к животным.
Местный кот, что вечно поджидал Кассиопею у калитки попал под горячую руку толстяка. Касси было почти что физически больно смотреть на такое отношение к ни в чем неповинному животному.
И теперь, заручившись поддержкой брата, сидела на дереве и дожидалась друга.
Гарри прошмыгнул между стволом и забором и встал на первую ступеньку стремянки.
- Касси, спускайся и помоги мне! - громким шепотом сказал он.
Кассиопея ухмыльнулась и, зацепившись одной рукой и ногами за ветки, свесилась с дерева. Свободная рука как раз оказалась на уровне глаз мальчика, который тут же поспешил поднять ведро с грязной водой. Девочка с трудом подтянула его к себе и поставила на ветку рядом, придерживая, что бы оно не упало раньше времени. Гарри уже сидел рядом.
Конечно, это не самая выгодная позиция - их могут спокойно заметить, но зная неповоротливого братца, оба ребенка шли на такой риск.
Сидели они не долго, тихо перешептываясь и посмеиваясь. Наконец из-за угла дома показалась темноволосая макушка. Близнецы притаились и схватили ведро с разных сторон.
Девочка всегда хорошо продумывала свои планы и такая вещь как погода была далеко не на последнем месте.
На улице было очень жарко и Дадли, озираясь по сторонам, отошёл в тень дерева. Конечно, это стало его ошибкой, потому что в следующую секунду раздались три вопля - два победоносных и один испуганный - которые тут же потревожили тишину Тисовой улицы.
Кассиопея спрыгнула на лестницу, а с нее на землю и со всех ног рванула в сторону калитки, стремясь выбежать на улицу. Она не оглядывалась: прекрасно знала, что Гарри следует за ней, даже видела его боковым зрением.
- Блэ-эк! - раздался злой оклик дяди Вернона, заставляя детей припустить ещё быстрее.
Вот она - заветная калитка! Всего два с половиной метра и ты на улице! Два с половиной метра и ты на свободе до конца вечера!
Но мистер Дурсль оказался намного проворнее, что было крайне удивительно с его-то пропорциями. Он схватил девчонку за руку, больно дёргая назад. Она всегда знала, что в дяде Верноне силы больше, чем у слона, и что если поставить его против этого бедного животного мужчина не то что уложит его за пару секунд, а попросту испепелит злым взглядом.
- Блэк! Ты что себе позволяешь?
Кассиопея быстро замотала головой в разные стороны и попыталась выдернуть руку. Впрочем, безрезультатно.
- Пустите! - предприняла она ещё одну неудачную попытку. - Я ничего не делала! - опять забрыкалась малышка. Конечно, она всегда держала слово и умела отвечать за свои поступки, но перед этим всегда старалась увернуться от наказания или тяжёлой руки дядюшки, что для нее было равносильно.
- Кто эти люди в моем доме?
Гарри взял сестру за руку, стараясь либо помочь, либо успокоить.
- Люди? - Кас настолько удивилась, что прекратила попытки вырваться на свободу.
- Сказали, что им нужна Блэк! А ну марш в дом, мерзавка! А на счёт Дадли мы ещё поговорим! - тут же добавил он, заметив мокрого, рыдающего и злого сына.
Близнецы быстро проскользнули в помещение и поспешили на кухню. За столом сидели двое людей - мужчина и женщина. Они крайне странно смотрелись в маленькой уютной комнате тети Петуньи. Сама же тетушка сидела на диване дальше и боязливо смотрела на пришедших.
Холодный взгляд мужчины скользнул по трем детям - совсем коротко по Дадли, более заинтересованно по Гарри и его шраму и в конце остановился на Кассиопее. Девочку, казалось, совсем не смущало присутствие незнакомцев. Сейчас она была занята тем, что старалась побольнее ущипнуть двоюродного брата, что так не кстати стал между друзьям. Он же в свою очередь пытался наступить на ногу сестре. Спустя пару секунд их молчаливая борьба разрешилась - Касси все же удалось дотянуться до Дадли и тот, взвизгнув, отбежал к матери.
Наконец девочка обратила внимание на пару незнакомцев, которые молча продолжали ее изучать. Она, не пряча глаза, уставилась в ответ с толикой смущения, которое тут же растворялось в наивном детском любопытстве.
Мужчина был лет 35, не больше. Его светлые волосы были аккуратно зачесаны назад и вообще он создавал впечатление статного и очень богатого человека, который привык не просить а приказывать.
Женщина тоже была светловолосой, и сидела с идеально ровной осанкой. Она с толикой презрения оглядывала кухню, но постоянно возвращалась взглядом на Касс.
- Ты - Кассиопея Блэк? - первой нарушила тишину эта странная, но такая величественная, даже немного пугающая женщина.
- Угу, - кивнула девочка.
- Сколько тебе лет? - продолжил допрос, видимо, ее муж.
- А это красиво спрашивать такое у девушки? - тут же откликнулась Касси с хитрым блеском в глазах, который просто невозможно было скрыть.
Люциус Малфой недовольно скривился. Девчонка была точной копией матери - те же исиня черные локоны по плечи, светло-зеленые глаза с маленькими золотыми вкраплениями, даже лицом она пошла Роксану. Но вот характер... Явно Блэк. Тот же хитрый взгляд, полуулыбка, манера общения. Ему совсем не хотелось, что бы этот маленький чертёнок, - а Малфой не сомневался в этом, взять хотя бы этого ребенка магла, что так обижено смотрел на девчонку, - жил с ним под одной крышей до своего совершеннолетия.
Эта мысль неприятно резала нутро. Но уговор есть уговор.
До чего же эта старуха Вальбурга оказалась дальновидной. Даже попросила скрепить договор Непреложным Обетом. И теперь ему придется забрать "наследие" Блэков в Малфой-Мэнор.
- Что ж, иди собирайся, Кассиопея Блэк, мы уезжаем.