Я соскучился, Грейнджер.
Минувший год был сложным для всех. Хогвартс восстановили, но он все были готовы вернуться сюда снова. Первокурсников было мало, даже не смотря на победу над Тем-кого-нельзя-называть. Из бывшего седьмого курса осталось только тринадцать человек : Золотое трио, Забини, сестры Гринграсс, Паркинсон, Малфой, Невилл, Чжоу Чанг, Лаванда Браун, сёстры Патил.
Было принято вернуть их на прежние факультеты, поселив в общих гостиных, но после директор школы, Минерва Макгонагалл, приняла другое решение: поселить учащихся восьмого курса в отдельную башню. Минерва рассудила, что так она избавит их от печальных воспоминаний, которые были связаны с гостиной.
Хороша ли идея поселить бывших врагов в одной гостиной? Грейнджер не повезло больше всего. Если Рон, Гарри и Невилл жили отдельно от хорька и Забини, то Гермионе пришлось жить в одной комнате с Пэнси Паркинсон, признанной подстилкой Малфоя. Ибольше ее приторный духов злила только привычка лезть на рожон.
– Грейнджер, ты сдохла что-ли? – Пэнси стояла уже двадцать минут под ванной, ожидая выхода Гермионы. До завтрака оставалось лишь десять минут, а это гриффиндорская заучка никак не выходила, торчав там уже полчаса. Закатив глаза, Гермиона фыркнула и вышла из ванной комнаты, взяв свои вещи, покинула комнату.
Сказав, что заглянет в библиотеку, а это было правдой, шатенка отделалась от мальчиков, что хотели пойти с ней в Большой зал.
Спустя полчаса все были в Большом зале. Не хватало только двух людей за разными столами: Грейнджер и Малфоя. Гарри глядел на пустующее рядом место, одной рукой обнимая Джинни Уизли. После войны эти двое стали еще ближе; теперь Джинни ни на шаг не отходила от него, не желая больше терять. Рон продолжил встречаться с Браун после неудачного романа с Гермионой. Они оба поняли, что лишь друзья, а их влюбленность была странной и очень быстрой. Невилл поглядывал на стол Когтеврана, выглядывая там Полумну, параллельно общаясь с Колином Криви.
– Как ты думаешь, где она?– наконец-то задал волнующий его вопрос Гарри, не обращаясь ни к кому конкретному.
– Скорее всего опять засела за книжками, – предположил Рон, пожимая плечами. В Хогвартсе к Гермионе вернулась привычка засиживаться за книгами, хотя большую часть она давно прочла.
Гермиона, задержанная каким-то парнем с Пуффендуя, шла в Большой зал, понимая, что опаздывает, за чем следовали вопросы Гарри. После войны он не перестал быть слишком осторожным, а Рон стал ещё более подозрительным.
– Грейнджер, – прозвучал бархатный голос, заставляя Гермиону, словно от Империо, остановиться. Развернувшись на каблуках, девушка взглянула на источник шума. Малфой. За месяц, что они не виделись, он ничуть не изменился, но и не казался тем парнем, который потерял родителей на войне. Казалось, что он совсем не скорбил по ним.
– Чего тебе, Малфой? Соскучился?– ухмылка, подобная на малфоевскую, тронула ее губы. Если Малфой и остался прежним, то Гермиона очень изменилась. Она начала покупать стильную одежду, перестала прятать потрясающую фигуру под мантией, начала использовать косметику. Стала более стервозной, что от парней не было отбоя.
Она пришла к нему после войны. Потерявшие родителей, они оба топили свою боль в огневиски. Пока в один момент не переспали. Грейнджер не была девственницей, да и у Малфоя была соответствующая репутация.
Сейчас перед Малфоем стояла гордая девушка, всем видом показывающий принадлежность ко львиному факультету, а он вспоминал обнаженное тело, укутанное в зелёное атласное покрывало. Ей шел зелёный цвет, а она предпочитала грёбаный красный. Малфой ненавидел красный цвет, ненавидел всё, что теперь напоминало о ней. Когда он только привязался к грязнокровке так сильно?
– Думала, что сможешь так просто отделалась от меня? Я уже отвык от твоих стонов, – последние слова он выдохнул ей на ухо. Порой Гермиона не замечала его движений. Вот он стоял в нескольких метрах от нее, а теперь прижимает к стене, вдавливая юное тело.
– М..Малфой, мне нечем дышать, – намеренно проигнорировала. Гермиона знала, что пропадает, знала, что это ни к чему не приведет, но приходила к нему летом раз за разом. Это было совершенно на нее не похоже, но ведь после войны все изменились.
– Ты мне больше неинтересен, – сказав, нет, выплюнув эти слова, Гермиона поправила юбку, устремившись в Большой Зал.
От отпустил ее. Убрал руки и отступил. Возможно, он отпустил ее только сейчас, возможно, он отпустил ее навсегда. Никчёмный дурак, думал, что она будет с ним после страшных семи лет, после всех оскорблений, после того, как его отец убил ее родителей.
Ему хотелось кричать. Догнать ее, прижать к себе и уткнуться в волосы запаха мяты. Он влюбился. Драко Малфой влюбился в гребенную грязнокровку, поганую суку Грейнджер. Сейчас он зайдет в Большой Зал, а она будет с двумя идиотами, смеясь с очередной глупой шутки Уизли. Даже не взглянет на него.
Он схватил Пэнси и потянул в гостиную. Ему нужна была разрядка, он был зол. Вдалбливался в тело Паркинсон, вместе с тем выпуская злость. Она была ему противна, она была не Грейнджер. Она стонала слишком ненатурально, выгибалась, царапала спину. Она была фальшивой. Делала всё, чтобы угодить Малфою, чтобы он обратил на нее внимание. Ему было все равно. Он видел Грейнджер, выгибающуюся под ним. Она была нежна, чиста и настоящей. Ускорившись, он кончил на живот Паркинсон, а после встал и молча ушел.
– Грейнджер.. – лишь произнес он, поняв, что она все слышала, сидя в общей гостиной.
Он увидел в ее глазах разочарование, которые после снились в кошмарах.
Он понял, что теперь потерял ее навсегда.