Воскресенье
Гермиона не расставалась с ним с пятницы, проведя всю субботу у него в квартире за просмотром фильмов, она ощущала, что не хочет больше покидать его никогда. Гермиона чувствовала, как внутри нее что-то изменилось. Казалось, каждая секунда, проведенная в его компании, сближала их еще больше. Она любила, когда он смеялся, когда его глаза искрились от радости, словно звезды на ночном небе. В тот момент, когда он предложил ей остаться на одну ночь дольше, она не могла сдержать улыбку. Каждый миг, проведенный в его объятиях, был для нее маленьким чудом.
Свет из окна мягко освещал комнату, а тихие звуки уикенда за пределами квартиры создавали атмосферу уюта. Гермиона еще раз взглянула на экран, где мелькали кадры фильма, но по сути она была здесь не ради кино. Все ее внимание сосредоточилось на нем — на его голосе, на том, как он делился своими мыслями о сюжете. Она почти забыла, что за пределами этой квартиры существовал мир, полный забот и обязательств.
Каждый момент ее нахождения с ним казался бесконечным, и она не собиралась его прерывать. Взгляд на часы только подтверждал, что время летит незаметно. Она понимала, что, возможно, такое счастье не продлится вечно, но в этот миг ей было все равно. Она просто хотела насладиться тем, что есть, и почувствовать, что она на правильном пути, нежно расправляя крылья своей души под его заботливым вниманием.
— Что будем смотреть дальше? — Малфой был таким раскованным в своей обители, его квартира была наполнена уютом, но при этом выдержана в лучших традициях аристократического наследия. Высокие потолки, панорамные окна, мягкие светильники, изысканная мебель — всё это создавало атмосферу, в которой хотелось оставаться.
В большом камине, обитом темным деревом, уютно потрескивали поленья. Запах свежезаваренного чая заполнил комнаты, смешиваясь с ароматами мяты и старинных книг.
— Хватит на сегодня фильмов, у меня идея получше, — она хищно выбралась из его объятий и потянула в комнату, наполненную мягким светом.
Гермиона толкнула блондина на огромную кровать, оседлав его как в самых смелых мечтах. Губы накрыли его шею, Гермиона почувствовала, как сердце бьется быстрее, а адреналин наполняет каждую клетку тела. Она заглянула ему в глаза, полные удивления и желания, и это лишь разжигало ее страсть. Она переместила ноги так, чтобы уверенно оказаться поверх него, ощущая, как мягкая ткань постели ласкает их кожу, а напряженная ширинка задевает чувствительную точку.
Каждый поцелуй на его шее не оставлял сомнений в её намерениях. Его ладони осторожно коснулись её талии, словно спрашивая разрешение, и девушка почувствовала, как жар охватывает их обоих. Перекинув волосы на другое плечо, Гермиона снова вернула губы к его горячей коже, оставляя легкие поцелуи, которые обжигали его, как сознательное обещание большего.
Малфой, словно околдованный, не мог оторваться от её взгляда. Ему хотелось сохранить это мгновение навсегда, запечатлеть его в памяти, вдыхая аромат её кожи. Он инстинктивно прижал её к себе, чувствуя, как тепло их тел смешивается, создавая незабываемую близость.
Гермиона стянула с него футболку, обнажив его бледную кожу. В тусклом свете его лицо отражало смесь предвкушения и нежности. Она не могла удержаться от улыбки, когда обнаженные плечи задержались на уровне её глаз. Каждый мускул, каждая черта его лица, казалось, светились от внутренней энергии, которую она всегда ощущала рядом с ним.
Гермиона медленно провела рукой по его груди, наслаждаясь теплотой его тела. Эта простая, но искренняя близость казалась ей крайне значимой, как будто они преодолели не одну преграду, чтобы оказаться здесь. Её нерешительность уступила место уверенности, и она потянулась к ширинке его брюк.
Малфой перевернулся, нависая над ней, покрывая шею и ключицы поцелуями. Гермиона закрыла глаза, растворяясь в моменте наслаждения. Места, где его губы касались поцелуями искрились под кожей. Дыхание стало учащённым, когда он потянул ее за джинсы, легко справившись в пуговицей.
— Салазар, я бы ждал еще вечность, что бы оказаться в этом моменте, — губы поднимались по бедру, доходя до влажной ткани. Он аккуратно подцепил трусики, спуская их по нежной коже.
— Драко, боже, — несдержанный стон сорвался с ее губ, когда он припал к складкам, раздвигая их языком, Гермиона выгнулась на встречу, моля о большем. Она дрожала, а когда он вновь накрыл ее клитор губами, из ее груди вырвался ошеломительный стон, ее тело откликалось на каждое его прикосновение.
Она судорожно задергалась и протяжно вскрикнула, испытывая нахлынувший ударной волной оргазм. Спина невольно выгнулась, бедра подались вперед, и её тело, словно придавленное невероятной силой наслаждения, потеряло всякую способность к сопротивлению. Вокруг всё расплывалось, превращаясь в размытые линии и цветные пятна, а в голове прокатились волны восторга, затопляя все остальные мысли.
С каждым мгновением её ощущения становились всё более яркими, будто каждое прикосновение Драко обжигало её кожу. Она не могла сдерживать стон, который вырывался из уст, напоминая о том, как неконтролируемые эмоции заполняли пространство вокруг.
Внутри бушевали вихри — смесь стыда, удовольствия и свободы. Она закрыла глаза, обретая новую реальность, где не существовало границ. Все тревоги, проблемы и страхи исчезли, оставив лишь бесконечное наслаждение, которое вырывалось из неё, как будто само бытие искало путь наружу. Её дыхание становилось всё более прерывистым, а мир вокруг подстраивался под ритм её сердца.
— Драко, это... — она перевела дыхание, поднимая на него взгляд, — Мерлин, это так хорошо.
— Ты такая красивая, — он поднялся, нависая над ней, одной рукой заправляя прядь, упавшую на лицо, — хочу почувствовать, как ты кончаешь на мой член.
Эти слова окончательно разрушили ее стыд. Она притянула его за шею, сплетаясь с его языком, и в этом кинетическом танце чувствовала, как все барьеры, возведённые ею самой, исчезают. Каждое прикосновение пульсировало в унисон с её сердцем, заставляя мурашки бежать по коже. В этом моменте не было времени, не было прошлых неудач — только они и их страсть.
Он ответил ей с нежностью, смешанной с дикой энергией, что расправляло её крылья, начинало поднимать над землёй. Она потеряла счет времени, но не чувствовала об этом сожаления. Она была свободна — свободна от осуждения, от старых привычек, от себя самой. Нежное соперничество в их поцелуе напоминало борьбу художника с холстом, который наконец-то начал идеально отражать его замысел.
С каждым мгновением она осознавала, как сильно жаждала этого соединения. Они были как два полюса, притягивающиеся друг к другу, готовые отказаться от всего ради этого поцелуя, ради этих мгновений. В этой страсти не было страха, только та искра, что разжигала в них огонь, готовый перевернуть весь мир.
— Драко, я хочу тебя, — она провела рукой по его щеке, заглядывая в глаза, — всего тебя.
— Ты знаешь, что это значит? — тихо спросил он осипшим голосом. — Я не отпущу тебя, ни сегодня, ни в любой другой день. Ты только моя.
Он стянул с себя белье, возвращаясь к ее телу. Первый толчок был легким, почти осторожным, как будто он хотел убедиться, что она действительно здесь, рядом с ним. Он чувствовал тепло ее кожи, ее дыхание — все это создавало удивительное ощущение близости, которое словами не передать. Каждое его движение было наполнено нежностью и страстью, словно они танцевали в собственном ритме, забыв о мире вокруг.
Она ответила ему встречным движением, позволяя ему углубиться в этот момент, где время теряло свое значение. Их тела сливались, как две реки, находя общий поток. Он ощущал, как её дыхание становилось всё быстрее, а вместе с ним нарастала и его собственная сила, наполняя пространство вокруг их единства.
Малфой ускорился, сильнее вгоняя член в ее тело. По комнате раздавались шлепки и прерывистые стоны Гермионы. Пока мир вокруг них продолжал крутиться, они потерялись в своих ощущениях,
— Ахуенная, такая ахуенная, — он положил палец на клитор, приближая ее к второй волне удовольствия, — моя. Она чувствовала, как растет напряжение, словно электрический ток, охватывающий каждую клеточку ее тела. Быстрые движения, дыхание в унисон — всё напоминало о том, что границы между ними окончательно стерты.
Гермиона закрыла глаза, позволяя ему вести себя, следуя тем самым нежным указаниям, которые он проявлял ранее. Внутри неё разгоралась страсть, пламя, которое обещало лишь одно — полное и безоговорочное удовольствие.
Каждый миг казался вечностью, и она не хотела, чтобы это заканчивалось. Его прикосновения были одновременно нежными и настойчивыми, каждый из которых был как легкий шепот, призывающий к действию. «Моя,» — повторял он, и это слово звучало как заклинание, которое обвивало их обоих, заставляя забыть обо всем, кроме этого мгновения.
Оргазм накрыл ее с ошеломительной силой, забирая с собой все силы, которые у нее были, а в ушах раздался легкий шум. Малфой последовал за ней, изливаясь ей на плоский живот.
Применив очищающее, он лег рядом, притягивая ее к себе, укрывая их шелковым покрывалом.
Поцелуй в висок был почти не ощутимым, как обещание, как клятва.