3.
- Я... - Гермиона вздрогнула. По спине побежали тысячи мурашек, которые реками переносили резкий прилив адреналина от макушки до пят. Девушка быстро обернулась и отошла на два небольших шага.
Сзади стоял он. Бледноволосый парень, беспощадно пожирающий её своим холодным мерным взглядом, от которого на коже остаются огненные следы, сжигающие Грейнджер до тла. Его губы растянулись в издевательской улыбке, а глаза поднимались с её аккуратного подбородка к пунцовым от нахлынувших эмоций щекам, маленькому носику, нервно вдыхающему воздух, предательски кончающийся в лёгких, и глазам. Глубоким глазам и пушистым ресницам, которыми она быстро хлопала, пытаясь уйти от происходящего.
Конечно, он не видел во всем этом ничего красивого. Он на дух не переносил грязнокровок, а в особенности Грейнджер: она ему казалась ошибкой природы. Такая идеальная, прилежная, добрая, святая овечка, всюду таскающаяся за тупым Поттером и его нищим дружком.
А главное - она позволяла себе думать, что ничем не отличается от чистокровных волшебников. Она позволяла себе быть настолько идеальной, позволяла себе защищаться от колких фраз Малфоя, которыми он ставил всех на место. В случае грифиндорки - грязнокровой девчонки Поттера, которой даже в этой гнилой пародии на школу быть не должно.
-....Ты. Заколдовала мою метлу, Грейнджер. - от его холодного, похожего на благородное спокойствия, не осталось ни следа. Он был в ярости. Губы искривились в нелицеприятную линию, грудь вздымалась от горячего дыхания, которым он пытался сжечь шатенку. - Ты хоть знаешь, что ты наделала, дряная грязнокровая мразь?!
Малфой долго оскорблял её, выкрикивал все самые неприятные слова, которые знал, ведь в тот момент он готов был разорвать её, сломать её безупречный носик, беспощадно наслаждаясь тем, как кровь течёт по её губам.
Шатенка напряглась. Она пропускал мимо ушей весь мат и все, что было похоже на слово "грязь". Она вслушивалась в его речь. Неприятную, высокомерную. Грейнджер смотрела в его глаза и не понимала, что Пенси Паркинсон нашла в этом неприятном человеке. Ей нравится, когда её оскорбляют? Иначе это не объяснить. Гребанные слизеринские мазохисты...
Грифиндорская Староста кинула мимолетный взгляд на Джинни. Её огненные волосы будто потускнели, а весь тот пылкий нрав, которым не могла похвалиться Гермиона, испарился. Джинни не могла пошевелить языком. Она всегда знала, что ответить, пусть не слишком цензурно, но... Сейчас она будто забыла все слова, которые знала.
Гермиона, засмотрелась на свою подругу, рассматривая каждый волосок, каждую веснушку на её замершем лице. Она пыталась найти что-то хорошее, засматриваясь на лицо Уизли-младшей, и это её совсем не успокаивало.
- Ты слышишь меня, Грейнджер?! - Драко подошёл к ней вплотную и навис, будто грозовая туча над полем для Квиддича.
- А?... - девушка повернулась и попыталась отойти от него, но врезалась в стену, предательски очутившуюся там.
- Ты. Я. 21:00. Дуэльный клуб. Не придёшь - попомни моё слово, тебе конец. Тебе в любом случае конец, Грейнджер. - слизеринец вновь похолодел, выпрямился и свысока посмотрел на макушку Гермионы.
Джинни будто очнулась от "Остолбеней". Рыжая подошла к ним, огородила свою подругу и с силой тыкнула в змеиный галстук Малфоя.
- Значит так, Слизеринский-
Дальше было много мата, который "Грязная Грейнджер" не слушала. Она просто стояла, потупившись в пол, и думала о том, что ей скажут Гарри и Рон.
И скажет ли она все Гарри и Рону? Нет. Она не скажет о дуэли. Рон будет долго нудить о том, что это опасно, и слизеринцы придут посмотреть на её провал. Конечно, он поймёт, что сморозил чушь, когда Гарри толкнет его в плечо. Тогда Рон будет долго и нелепо выкручиваться, а особого смысла в его словах так и не появится.
Поттер же будет долго уговаривать её не ходить, злиться, а в итоге и вовсе увяжется за ней. Он не мог просто так сидеть в стороне, всегда заступился за Грейнджер, даже если это не требовалось. Конечно, парень очень часто устраивал стычки с Малфоем, мистер Больше-себя-люблю-только-свое-отражение-в-зеркале сам по себе большой любитель задирать девушку.
- Моли Мерлина, чтоб Гермиона не рассказала об этом Рону или Гарри! Они тебя в порошок сотрут, смазливый уродец!
- Я бы очень хотел посмотреть на это, Крысли-младшая.- Малфой с надменной улыбкой смотрел то на Джинни, то на Гермиону, все ещё не отошедшую от стены.
Он заметил, что Грейнджер сейчас была похожа на картину. Не только потому, что была бледна и буквально повисла на стене, будто её туда пригвоздили. Драко смотрел на её пышные волосы, которые сейчас были растрепаны и лезли на её лицо. Такое притягательное лицо, на котором не было страха или злобы, на нем не было никаких эмоций. Она смотрела в пустоту, задумавшись над чем-то. Слизеринец уже давно не слушал все те злобные крики и вопли, которые издавала рыжая соплячка, он просто смотрел на Гермиону и думал.
Думал об отце, о матери, о крови, о её значимости. Он знал свою кровь наизусть. Помнил то, как лежал на холодном полу своей комнаты и рассматривал темно-красные дорожки на полу и щеке. Помнил вкус, который оставался на его сухих губах после этого. А ещё вкус слез. Не обычных, а самых горьких слез, пропитанных болью и безысходностью. Этот вкус настолько отвратен, что Драко решил больше не ощущать его никогда.
Люциус Малфой научил своего сына всему тому, что знал о крови, он научил ценить её, ценить до беспамятства, знать цену каждой капле своей чистой крови.
- Джинни... - Гермиона заговорила, сглатывая ком в горле. - Идём.
Девушка кинула последний взгляд на Драко, тот самый взгляд, который используют только Уизли, схватила Грейнджер за руку и быстро пошла вглубь коридоров, расталкивая всех на своём пути.
Какова на вкус грязная кровь?