ЧАСТЬ ПЕРВАЯ "25 августа 1991 г.
Дорогой друг!
Обращаюсь к тебе потому, что она сказала : ты способен выслушать и понять, да к тому же ты не пытался перепихнуться кое с кем тогда на тусовке, хотя мог бы . Не старался, пожалуйста, вычислить, кто она такая, а то, чего доброго, вычислить меня, а мне это ни к чему. Людей я буду называть вымышленными именами или описательной, чтоб ты меня не определил. С етой же целью не указывают обратный адрес. Без всякой задней мысли. Чесно.
Просто мне нужно убедиться, что где-то есть человек, который способен выслушать и понять, да к тому же не стремился трахнуть все, что движется, хотя мог бы. Короче, я надеюсь, что такие люди существуют.
Мне кажется, ты лучше других сумеешь понять, поскольку ты , по-моему, живая душа и ценишь все, что за этим стоит. По крайней мере, очень надеюсь, потому как другие обращаются к тебе за поддержкой и дружбой, вот и все. По крайней мере, так я слышал.
Ну вот, теперь про мою жизнь. Чтобы ты понимал: живу я и весело, и тоскливо- сам до сих пор не разобрался, как такое возможно.
Убеждаю себя, что дошел до такого состояния из-за своих родичей, и в особенности после того,как мой друг Майкл весной прошлого года ни с того ни с сего перестал ходить в школу и с нами по трансляции заговорил голос мистера Уона.
- Мальчики и девочки, с прискорбием сообщаю о кончине одного из учащихся нашей школы. В пятницу на общем собрании состоится панихида по Майклу Добсону.
Уж не знаю, как по школе разносятся слухи и почему они так часто подтверждаются. Вроде бы дело было в столовой. Точно не помню. Дейв поглядел сквозь свои нелепые очечки да и говорит: Майкл покончил с собой. Его мамаша играла в бридж у кого-то из соседей, и они услышали выстрел.
Что со мной было потом- точно не помню, только мой старший брат примчался в кабинет директора и говорит: не раскисай. А потом потом обнял меня за плечи и говорит: возьми себя в руки, пока отец домой не пришёл. Мы с братом отправились в ''Макдональдс'', он взял нам картофель фри и стал меня учить играть в пинбол. Даже пошутил, что, мол, благодаря мне уроки промотал, а сам такой: не помогу ли я ему с "шевроле-камаро"? Наверно, на меня смотреть тошно было- раньше мне на пушечный выстрел не раз решалось подходить к его "камаро".
Школьные психологи вызывали к себе тех ребят ( раз-два и обчелся), которые реально хорошо относились к Майклу, и попросили каждого сказать несколько слов. Опасались, как видно , что кто-нибудь сотворить над собой нечто подобное, а сами, похоже, держались, один все время бороду теребил.
Бриджет- она малость чокнутая - сказала, что да, она тоже готова покончить с собой, когда по телевизору реклама начинается. Это на полном серьезе ; психологи тут же выпали в осадок. А Карл- безобидный парнишка- сказал, что очень расстроился, но сам никогда бы не смог лишить себя жизни: это грех.
Бородатый опросил всю группу, а под конец и до меня добрался:
-А ты что думаешь, Чарли?
Вот удивительно: я с этим кренделем никогда раньше не сталкивался, потому как он " специалист" , так откуда, спрашивается, он мое имя узнал? На мне даже беджика не было , какие в день открытия дверей нацепляют.
-Ну, я думаю вот что;Майкл был хорошим парнем, а почему он так поступил -непонятно. Мне конечно, сейчас тяжело, но хуже всего -быть в неведении.
Сейчас перечитываю - я такимисловами никогда в жизни не издавал. И уж тем более в этом кабинете, когда ревмя ревел. Как начал реветь, так и не останавливался.
Психолог такой: подозреваю, что у Майкла возникли «проблемы в семье », а поделиться было не с кем. В результате он, вероятно, оказался в полном одиночестве и покончил с собой.
Тут я как с цепи сорвался:стал орать этому психологу, что Майкл всегда мог поделиться со мной. У меня началась фирменная истерика. Чтобы только меня успокоить, он стал плести, что имел ввиду «поделиться с кем-нибудь из взрослых »:с учителем, с психологом. Но меня такими штуками не проймешь, и вскоре к зданию нашей школы подкатил на «камаро» мой брат и меня забрал.
С того дня и до самых каникул учителя меня не дергали и даже завышали оценки, хоть я и не стал умнее. На самом деле я их всех, похоже, нервировать.
Похороны Майкла получились странные:его отец ни слезинки не похоронил. А через три месяца ушел из семьи. Во всяком случае, Дейв открытым текстом в столовке так и сказал . Я иногда об этом задумываюсь. Вот интересно:что делалось у Майкла в доме за ужином, перед теликом? Никакой записки он не оставил- ну, или предки ее заныкали. Может, и правда были у них «проблемы в семье ». Я без понятия. Если б знать, может, не так бы тоскливо было. Может, прояснилось бы хоть что-нибудь, пусть неутешитильное.
Одно знаю точно: мне из-за этого приходит в голову, что у меня, наверно, тоже «проблемы в семье » но у других, как я понимаю, ещё покруче проблемы. Типа того, как мою сестру бросил самый первый ее парень - переметнулся к другой - и сестра все выходные плакала.
Папа ей тогда сказал: «Есть люди, которым гораздо тяжелей».
А мама ничего не сказала. Через месяц сестра с новым парнем познакомилась, опять стала быструю музыку гонять. Отец, как всегда, на роботе занят. А мама - по дому. А брат всю дорогу возиться со своим «камаро». То есть всю весну, а как лето началось - уехал учиться. Он играет в американский футбол за зборную Пенсильванского университета, ему нельзя в отстающих числится, иначе к играм не допускают, и за лето ему нужно было выровнять баллы.
В семье у нас, по-моему, любимчик нет. Нас трое детей, я самый младший. Мой брат - самый старший. Он классный футболист и машину свою обожает. В серединке - моя сестра, очень симпатичная, парней строит. Я теперь учусь на «отлично», как и сестра, поэтому меня никто не долбает.
Мама перед телеком вечно плачет. Отец много работаем, человек он правильный. Моя тётя Хелен говорила что папу гордыня спасет от кризиса среднего возраста. До меня совсем недавно дошло, что она имела ввиду : ему уже сорок стукнуло, а перемен никаких.
Тётю Хелен я любил больше всех на свете. Она была маминой сестрой. Училась свое время на «отлично», книжки мне давала читать папа говорил, что до такого чтива я ещё не дорос, но мне нравилось; он, бывало, пожмет плечами и отстанет.
Последние годы своей жизни тётя Хелен просила у нас в доме, потому что с ней приключилось что-то жуткое. А от меня скрывали, что с ней произошло, хоть я и расспрашивал. Когда мне было лет семь, я перестал допытываться, но до этого приставал, как все дети, а тётя Хелен - в слезы. Тут-то отец залепил мне пощечину. «Будешь знать, как тётю Хелен доводить! ». Я вовсе не хотел ее доводить и прикусил язык. Тётя Хелен сказала отцу, чтобы не смел при ней поднимать на меня руки,а он такой: это мой дом, что хочу, то и делаю. Мама промолчала, брат с сестрой тоже.
Больше я ничего не помню, потому что разревелся, и отец велел маме увести меня с глаз долой. А много позже мама, хватит белого вина, рассказала мне, что случилось с её сестрой. Действительно, многим приходиться куда хуже, чем мне. Это точно.
Сейчас буду ложиться спать. Поздно уже. Вон сколько накатал - а тебе читать. Почему я вообще взялся тебя писать : завтра впервые пойду в другую школу, где только старшие классы, и у меня мандраж.
Счастливо. Чарли