Пролог. Надежда на светлое будущее.
- Тёмное прошлое, слишком тяжёлое бремя для того, чтобы носить его с собой. Иногда, его стоит оставить позади, ради надежды на светлое будущее.
- Джоан Кэтлин Роулинг.
Пятое июня. Тысяча девятьсот девяносто восьмой год.
Большие серые, почти-что чёрные, дождливые тучи поглотили белые густые облака и последний, исходящий от солнца, лучик света и тепла. Сильный ветер, сопровождаемый громом и раскатами молний, разносился по улице, оставляя за собой шлейф, едва уловимого, аромата цветущих пионов. Надвигалась гроза. И запах мокрого асфальта, доносящийся с маггловской части Лондона, становился всё более ощутимым.
Девушка с большими карими глазами и волнистыми каштановыми волосами, с быстро бьющимся сердцем, пристально смотрела в голубые глаза, темноволосой женщины, не произнося ни слова. Гром становился всё громче, молнии всё ярче и ближе, но никто из них не шелохнулся и не сказал друг другу слова.
Гром в очередной раз ударил по небу, и, - видимо, это было последнее предупреждение - на землю градом посыпались капли дождя.
- Чёрт! - выругалась шатенка, прикрывая себя руками, чтобы дождь не попал на волосы и лицо, но это не помогло, и красиво-уложенные, волной, каштановые волосы тут же намокли, и из идеальной причёски превратились в растрёпанный хвост Гиппогрифа.
- Так, всё, с меня хватит! - не выдержав столь долгого молчания, взорвалась она. - Мы молчали уже долбанную кучу времени, и меня это уже начинает выводить из себя! Прекрати так смотреть, и либо говори, что ты хочешь от меня, либо прощай, потому что я всё равно не знаю, что тебе сказать, - честно призналась она, но женщина продолжала молчать. Молчать и смотреть. Девушка фыркнула, развернулась, и уже успела отойти на пару шагов, как вдруг, сзади за её спиной послышался голос:
- Это приказ, или просьба? - Гермиона повернулась и выгнула бровь.
- Это единственное, что додумалась мне сказать? Ты издеваешься надо мной?!
- Нет, - спокойно ответила служанка, пожав плечами. Она была такая спокойная из-за чего Гермиона начинала ещё больше беситься и уже ненавидеть её.
- Так, всё... - она вновь развернулась.
- Просто каков бы ни был ответ, для меня, Вы навсегда останетесь той, кем являлись всю свою жизнь, госпожа.
- Годрик милостливый! Да ты можешь просто сказать - Что. Ты. От. Меня. Хочешь?
- Важно не то чего хочу я, госпожа, а то чего хотите, Вы? - шатенка усмехнулась на её вопрос.
- Ладно, я принимаю твою странную игру, - всплеснула руками. - Чего я хочу? - повторила она её. - То, чего хотела всю свою жизнь - свободы.
- Свободы?
- Да, свободы.
Гермиона взглянула ей в глаза, надеясь на хоть каплю понимания, но единственное, что отражалось в глазах служанки - печаль. Печаль, потому что этого хотела и она сама быть на месте Гермионы.
- Я бы хотела это сделать, Дорота, - прервав раздумывания служанки, произнесла Гермиона. - Освободить тебя, но не могу, теперь не могу.
- Что это значит?
- Я больше не Гермиона Реддл, - просто произнесла она, встречая не понимающий взгляд. - После возвращения из Франции, я сразу же направилась к Терезе и попросила...
- Нет, - перебивая речь девушки, умоляюще проговорила она.
- ...её выжечь моё изображение с семейного древа и вычеркнуть своё имя из родословной книги.
- Что же вы наделали, госпожа!
- Освободилась.
- Но... но я не... не понимаю - зачем?! Он... он мёртв, на этот раз навсегда, всё было кончено, - растеренно пролепетала она. - Больше ни Вам, ни Вашей семье ничего ни угрожало, Вы были в безопасности, так зачем же...
- В безопасности? - истеричный смешок сорвался с её губ. - То есть жить в одном доме с убийцами, говорить с ними, встречаться каждое утро на завтраке обеде и ужине - нормально? - усмехнулась.
- У него не было выбора, и Вы...
- Не было выбора? А у кого он вообще есть?! У тебя что-ли? Вся твоя семья, даже твои будущие дети и внуки, все они обязаны служить мне, моей семье. Год за годом, век за веком, поколение за поколением, пока один из нас не освободит одного из вас. Это твой выбор? Ты хотела, будучи чистокровной волшебницей, работать служанкой, как какой-то блядский эльф? - спросила она. - Ответь мне: ты хотела?
- Нет, - тихо, едва слышно, прошептала она.
- Или, может, у меня? У меня он хоть когда-нибудь был? Думаешь, я хотела этого? - Гермиона резко задрала рукав белой, уже насквозь промокшей из-за дождя, кофты, и глаза Дороты метнулись к черепу с выползающей из него змеёй. - Об этом мечтала в тринадцать лет? Ты сама прекрасно, знаешь, что нет, и помнишь сколько дней я провалялась в постели, думая, что ещё немного и моя жизнь оборвётся из-за той неимоверной боли, которая я тогда испытывала, - слеза скатилась по её щеке. - Мне было тринадцать, Дорота! Я была ещё совсем ребёнок! Я была его дочерью, но даже несмотря на это, он всё равно поступил по своему, наивно пологая что Чёрная метка - это дар, когда на самом деле - проклятье. Подчинись или умри - таков был мой единственный выбор. И когда я его сделала, я ненавидела себя. День за днём, я открывала глаза с одной мыслью - лучше бы я умерла, но не приняла её. Так скажи мне - у кого он был? - Женщина молчала. - Отвечай, когда я спрашиваю! - её голос сорвался на крик, а в глазах сверкнул алый огонь, от чего женщина вздрогнула.
- Нет, - также тихо ответила Дорота, и немного отошла от неё. Девушка сразу поняла, что сделала и прикрыла глаза рукой, чтобы ещё больше не пугать её.
- Прости, просто... всю мою жизнь, за меня всё решали: что есть на завтрак, как проводить свободное время, с кем общаться и даже какое грёбаное платье мне сегодня одеть. И я так не могу, я так больше не могу... Я не могу так жить... я просто не хочу так больше жить, - прошептала та, стараясь сдержать подступившие слёзы.
Всего несколько секунд была тишина, - не считая капель дождя, громко ударяющих о землю - после чего девушка всхлипнула. Её плечи начали трястись, дыхание участилось и стало тяжелей, а из глаз брызнули и полились слёзы. Служанка тут же подбежала к ней и прижала к себе, стараясь успокоить и поддержать. Но она уже не могла упокоиться - слишком долго сдерживала всю накопившую боль в себе. Потоки слёз, было невозможно остановить, как и её всхлипы.
- И-иронично, н-не п-правдал-ли? Р-раньше у-у меня б-было в-всё: д-дорогие в-вещи, у-украшения, д-деньги, б-бриллианты, д-даже с-семья, н-но н-никогда н-не б-было свободы, а-а с-сейчас, к-кроме неё у-у м-меня н-ничего н-не о-осталось. И-из-за н-него я-я п-потеряла в-всё ч-что и-имела, а-а в-взамен п-получила т-то, что ж-желала, - голос дрожал, как и всё тело, и Гермиона думала, что Дорота её не понимает.
- Тихо, волчонок, тихо.
- З-знаешь, м-мне в-всегда б-было и-интересно, п-почему в-волчонок?
- Потому что Вы как и они научились драться только тогда, когда Вас загнали в угол, - девушка усмехнулась и отстранилась от неё.
- И вправду волчонок, - вытирая щеки, проговорила Гермиона. - Я хочу попросить тебя кое о чём попросить. Сделаешь это для меня... в последний раз?
- Конечно, - ещё раз шмыгнув носом, шатенка полезла в карман чёрных джинс и достала оттуда бархатную коробочку. - Что в ней?
- Последнее, что меня связывает с фамилией Реддл. Открой, - Дорота недоверчиво посмотрела на неё, но всё же не стала задавать лишние вопросы и молча открыла коробочку. Глаза служанки расширились от шока, а рука накрыла рот.
- Пожалуйста не говорите мне, что это то, о чём я думаю.
- Хорошо не скажу.
- Госпожа!
- Да, это он, мой перстень.
Темноволосая сразу же захлопнула коробочку и протянула её обратно, в ужасе оглядываясь по сторонам.
- Нет, что вы! Я не... я не могу его взять! Он... он Ваш и...
- Теперь - твой.
- Он Ваш, я не могу его взять. Да и тем более, что мне с ним делать?
- Всё, что твоей душе угодно, - пожала плечами. - Хочешь выкинуть - выкинь, продать - так продай, да хоть съешь - мне всё равно, - равнодушно сказала она.
- Как это... «продать»? - недоумевала она.
- Да Годрик, обычно. Это кольцо сделано из белого и чёрного золота, что уже само по себе стоит не мало, а учитывая ту букву, что выгравировано на нём и камень - его оторвут с руками за столько галеонов, что тебе до конца жизни хватит. Может хоть тебе оно принесёт что-то больше чем боль. Я больше не Реддл, а значит и перстень с их фамилией - мне не к чему, - с этими словами девушка аппарировала. Дорота посмотрела на то место где только, что она стояла, затем опустила взгляд на перстень в руке с инициалами своей госпожи.
- О... Мерлин! О Великий Мерлин, прошу помоги нашей госпоже. Помоги нашей Гермионе, - взмолилась она и побрела в сторону поместья.