6
Дорогая Мама,
Уверен, если бы я спросил у тебя напрямую, ты бы мне помогла своим добрым советом, как ты всегда делала. Но к моему великому сожалению, такую возможность я навеки потерял.
Как мне избавиться от этого удушающего чувства? Я хочу услышать от тебя ласковое слово, мечтаю только о своём имени из твоих уст. Я хочу вырывать себе ногти за каждый случай, когда я отказывал тебе в разговоре. Меня гложет обжигающий стыд за то, что у такой великой женщины, как ты, вырос такой безобразный сын.
Я так сожалею. Меня тяготит желание становиться лучше, чтобы очищать твоё имя и доказывать, что ты не зря вкладывала в меня столько сил и любви. Но одновременно с этим, я не всегда нахожу силы подняться с кровати. Это чувство разрывает меня на части. Каждый раз, когда мои мысли ускользают из-под моего контроля, и я начинаю думать об этом. Я чувствую, будто мое горло кто-то сдавливает. Я надеюсь избавиться от этого тягостного чувства с ближайшее время.
P. S. Мне также стыдно за то, что я позволяю своему разуму вольности, которые я описал выше. Я надеюсь, ты не будешь расценивать это, как мое пренебрежение твоим урокам.
С любовью,Драко
* * *
flashbackКогда ты используешь темную магию, она оставляет свой след на твоем магическом отпечатке. Гермиона понимает, почему Пожиратели используют в основном темные искусства. Они очень результативные, а сил на них уходит столько же, сколько и на светлую магию. Кто бы мог подумать, что разрезать чужую плоть можно с той же легкостью, что и наложить Ступефай. Разница лишь в том, что через время Ступефай спадал, и человек шел дальше ранить чужих товарищей. После Сектумсемпры же необходима госпитализация и чаще всего групповая, чтобы раненного случайно не расщепило при аппарации.
По скромному мнению Гермионы, выбор был очевиден. Это было практично.
Была обратная сторона медали. Тот самый магический отпечаток. Темная магия распространялась по телу волшебника как яд, она давала свои корни. Если светлая магия практикуется волшебниками с детства и она привычна, то с темными проклятиями ситуация иная. Ей необходимо адаптироваться, прежде чем заклинания станут стабильными. Для темной магии нужна отдельная практика: если Вингардиум Левиоса может стать ступенью по направлению к идеальному Экспеллиармусу, то для Авады это не имеет никакой ценности. Светлые заклинания – для светлого отпечатка, темные заклинания – для темного. И они не перемешиваются.
Из библиотеки Блэков она взяла несколько учебников по темным искусствам. Оттуда она узнала, что светлая магия не обязательно должна быть доброй, а темная – злой. Они просто разные, но близкие друг другу, как инь и янь. Светлой магией возможно воссоздать убивающее проклятье, темной магией – лечебные. Иначе говоря, эти слова – просто наименования.
Гермиона даже хотела написать Виктору с просьбой отослать ей парочку учебников по темным искусствам, которые они изучали в Дурмстранге, но передумала. Ей пришлось признаться самой себе, что какие бы тёплые чувства она не испытывала к болгарину, она ему не доверяет.
Она стала практиковать темные заклинания, умеренно поднимая уровень сложности. Она заставляла себя использовать их в повседневной жизни, заменяя рутинные заклинания темными аналогами. Акципере вместо Акцио. Оклюсус вместо Силенцио. Она производила звуки, которые никто не использовал в магической Британии на протяжении почти столетия, и накапливала свой магический потенциал. Позволяла темной магии взращивать свои побеги.
Это был первый раз, когда она осознала, что старания не гарантируют успех. Она забылась и позволила себе закрывать глаза на реальную картину мира, положилась на бесконечный запас везения, который всегда сглаживал ее дорогу и заставил ее привыкнуть к этому комфорту. Она проштудирует библиотеку, выдрессирует заклинание до автоматизма, будет давать себе регулярные тренировки и изводить себя до седьмого пота - и этого хватит. Так она думала. Потому что некоторое время этого хватало.
Это ощущалось так, как будто она, будучи правшой, писала левой рукой. Она выводила заученные руны, так же неловко, как если бы она по привычке брала перо в правую руку и ей приходилось бы перекладывать его в левую ладонь; с заминками произносила нужный заклинания, так же коряво, как выглядел бы ее почерк. Переучивание заняло у неё гораздо больше времени, чем она рассчитывала, но она была упрямой.
Иногда это ощущалось, как сдвиг в пространстве. Будто воздух становился более спертым, пространство - некомфортно узким, а нервы - туго натянутыми. Все было слишком некомфортным. Темная магия сильно выделялась на общем фоне, она буквально контрастировала в пространстве, особенно в помещениях, которые были пропитаны исключительно светлой магией. Первое время у Гермионы была заметная повышенная тревожность. Потом все улеглось. Она будто привыкла.
- Гермиона, я беспокоюсь, - шептал Гарри, глядя ей в глаза, будто хотел там что-то отыскать.
- Я понимаю. Правда понимаю, - вздыхала Гермиона. Она понимала. Если бы Гарри внезапно начал учить темную магию, она на стенку бы лезла от ужаса. - Я не нашла никаких альтернатив. Я искала информацию, темная магия не такая опасная, как все вокруг говорят. Просто этот раздел оброс предрассудками. Я контролирую ситуацию, Гарри.
Это был почти откровенный пиздеж, учитывая, что данная информация всплыла только в процессе. Даже если бы темная магия сжирала сердце и раскалывала душу, как их пугали старушки в Косом, Гермиону бы это не остановило. У нее была цель.
* * *
Она чувствует себя изголодавшейся по прикосновениям, но при этом не дает Джинни себя обнять перед сном. Зато будучи пьяной, ее личные границы заметно расширяются, потому она может позволить себе находиться в центре Выручай-комнаты под неоновым светом, ощущающегося так вульгарно на фоне старинных стен, и качаться в такт музыке не в ее вкусе вплотную к Джинни и еще парочке неопознанных тел.
Она часто посмеивается про себя: экий парадокс: алкоголь является депрессантом, но когда она пьяна, она чувствует себя самой счастливой.
Джинни помещает свои ладони на бедра Гермионы, и их плотные танцы переходят в ту стадию, когда вы с томными движениями посылаете друг другу многообещающие ухмылки, а после разражаетесь пьяным хохотом.
- Ты поссорилась с Гарри? - Гермиона прижалась грудью к декольте подруги, чтобы суметь прокричать это ей ухо. Джинни даже не пыталась качественно изобразить возмущение на своем лице, прежде чем прокричать в ответ:
- Если ты хочешь, чтобы я бросила его ради тебя, тебе стоит лишь попросить, Гермиона, ты знаешь.
Гермиона засмеялась еще громче, а потом начала пробираться к барному столику, активно работая локтями, прокладывая себе путь через толпу. Ступив с территории импровизированного танцпола, ее окатило прохладным воздухом, в контраст температуре пьяных тел, и она разнежено простонала.
Все рюмки из под шотов оказались пустыми, и, очевидно, грязными. Гермиона озадаченно посмотрела на стол, на котором больше не стояло алкоголя в принципе - даже пустых бутылок - и помассировала виски, стимулируя себя к мозговому штурму.
Кто-то ткнул ее пальчиком в плечо. Гермиона повернулась к группе хаффлпафцев рядом с ней, и Захария Смит, привлекший ее внимание, с трогательным выражением лица указал рукой куда-то вправо. Проследив за его ладонью с зажатым между пальцами косячком, она увидела декоративный шкаф, где среди ненужного на данный момент предметов антуражного декора были надежно запрятаны бутылки Огдена.
С восторженным вздохом она показала молчавшему Смиту большой палец и двинулась к шкафу-витрине, игнорируя посмеивающихся хаффлпафцев за ее спиной, отвечавших за дымовое сопровождение и дерьмовый запах в помещении.
Забрав с собой одну бутылку - потому что она честная! - Гермиона вернулась к столику и начала откупоривать бутыль. Она увидела, как Финч-Флетчли уже схватился за палочку, экий джентльмен, но Гермиона никогда не была особо брезгливой. Придвинув к себе рюмку со следом от чужой помады и налетами от ликера на стенках, она плеснула виски, выпивая не глядя, чтобы не видеть, как остатки другого алкоголя сворачиваются мерзкими комками.
С силой поставив рюмку обратно, она отсалютировала всем близстоящим и с Огденом подмышкой отправилась на поиски Гарри.
Гарри поблизости не оказалось. И поодали тоже. Она обошла комнату два раза, и решила: в таком случае Гарри переживет и без добытого алкоголя. Не очень-то и хотелось.Танцев с нее тоже хватит. Выделив на диванчиках Томаса в чьей-то компании, она похлопала его по плечу, и начала исследовать столик перед ним.
- Дин, радость моя, будь добр, мне бы какой-нибудь стаканчик, - залепетала Гермиона, не заботясь о том, чтобы ее услышали в таком шуме, и самостоятельно схватила ближайший кубок, на дно которого плеснула виски. Торжественно приземлив бутылку перед ребятами, она с удовольствием от презентованного подарка и кубком в руке направилась на выход. Выкинув сосуд куда-то в стену у двери, она вышла в коридор и выдохнула.Оглядев ближайшее пространство на наличие людей, застрявших на пороге с неприятной загадкой, Гермиона разочарованно почесала голову от пустоты вокруг себя и пошла вниз по лестнице. Вечер подошел к концу. Ей надо либо помыть голову, либо покурить, чтобы перебить тошнотворный запах травки, осевший на ее пористых волосах. Умыться, чтобы прогнать остатки хмельной атмосферы, спрятанной за проходом, который уже стал неразличимым среди образовавшихся булыжников в стене.
Гермиона пьяна и устала.
Зато она будет спать, как убитая.
Стоп.
Ее глаза раскрылись настолько широко, что ей стало физически больно. Она всматривалась в белоснежную макушку, спрятавшуюся в тени гобелена, и пыталась понять, кажется ли ей это или нет.
Словив чужой взгляд, она озвучила первое, что пришло ей в голову.
- Ты преследуешь меня?
Малфой фыркнул, бормотав что-то похожее на 'Да кому ты нужна', но Гермиона не остановилась:
- Это выглядит чертовски жутко, ты в курсе? Каждый раз ты оказываешься где-то поблизости, когда я пьяна, складывается впечатление, будто ты ищешь подходящего момента, чтобы...
- Это явно не моя вина, что ты пьяна половину времени, Грейнджер, - перебил он. Туше.
- Всего хорошего, - фыркнула Гермиона и, задрав подбородок выше полагающего, двинулась к лестничному пролету мимо слизеринца.
Он тихо выдохнул, и Гермона замерла, уловив этот звук. Она могла ощутить призрак его дыхания на своей щеке по памяти, потому что вздох, который он издал тогда, был точно такой же.
Это заставило ее затормозить. В ее голове всплыла совершенно дикая идея. Какова была ситуация?
Гермиона была пьяной, и она хотела сделать кое-что глупое. В случае чего ее вестибулярный аппарат явно не был готов на подвиги, и Малфой без усилий ее оттолкнет.
Она просто не могла перестать думать об этом. Этот недопоцелуй, который у них случился – ну, который случился у Малфоя, потому что, фактически, она просто присутствовала при нем, – привел ее к некой теории, которую она собиралась проверить. Потому что, если она права... это вряд ли будет считаться приятным бонусом для времяпрепровождения в школьных стенах, но это в какой-то мере будет иметь шанс облегчить ей жизнь.
Эсперимент, повторяла Гермиона себе, Я хочу удостовериться.
- Ну нет, блять, только не снова, - оживился Малфой в своем пыльном уголке, - Прекрати наступать на меня, Грейнджер!
Тогда она была слегка пьяной, явно не сильнее, чем сейчас. У Гермионы были мысли, что то чувство было вызвано алкоголем, а потому в своем данном состоянии, она явно сможет распознать контраст между пьяной эйфорией и нечто другим.
- Как же ты меня заебала, - простонал Малфой, прикидывая, как будет удобнее перехватить ее руки в случае чего.
В случае чего она свалит все на опьянение. Да, так она и сделает. В конце концов Малфой, в принципе, никак не оправдывался, но если его совесть снова умчится в отпуск, то Гермионе будет, что сказать.
- Прошу прощения, - пробормотала она, сбивая этим слизеринца с толку, и потянулась рукой к задней стороне его шеи. Плавно наклонив его, она словила ртом его вымученный выдох, и аккуратно прижалась к его губам.
Малфой замер, как деревянный. И она тоже. Потому что это было не то. Слегка обхватив его нижнюю губу, она подавила в себе желание цокнуть от разочарования, и попыталась снова. В конце концов, ее все еще не оттолкнули.
Это заняло некоторое время, чтобы он начал отвечать ей и коснулся ее. Когда он начинает брать инициативу и касанием кончика языка просит ее приоткрыть рот, она чувствует, как по ее позвоночнику вверх ползет рука, чтобы пробраться под завитки непослушных волос, и положить руку ей на шею так же, как сделала до этого она. Вот так, да. Мерлин, наверняка она сейчас на вкус, как помойка, но он притягивает ее ближе к себе, и у Гермионы сбивается дыхание. Теперь, это оно. Это лучше, чем алкоголь и сигареты. Это лучше, чем все успокоительные разом. Она чувствует себя невесомой.
Ее удавшийся эксперимент прерывает звук музыки и толпы. Кто-то вышел из Выручай-комнаты.
Гермиона первая делает шаг назад, и, не смотря на Малфоя, разворачивается, чтобы продолжить свой путь в башню Гриффиндора.
* * *
flashback
Земля хлюпала после дождя, ноги проваливались в вязкой грязи. Передвигаться почти невозможно, но Гермиона упорно вышагивает к деревьям, периодически приземляясь на колени. Когда она в очередной раз падает, мимо неё пролетает красное проклятие, которое она не пытается определить, и не глядя она посылает Остолбеней за свою спину. Два шага и она выставляет за собой щит, а потом оборачивается. Долохов. Она снова выставляет щит и резвее вырывает ноги из грязи. Кидает ещё один Остолбеней.
Она цепляется за ствол дерева, как за рычаг, и запрыгивает на торчащие корни, неловко подскальзывается на них и поднимает палочку для нового щита, когда фиксирует пролетевшее зеленой проклятие. В трёх сантиметрах от ее лица.
Ее тело наливается свинцом от страшного осознания, что смерть пролетела с погрешностью три сантиметра от неё. Она ничего не может сделать с тем, что ее руки начали трястись, и самое маггловское, самое глупое, что она смогла себе позволить - это уронить палочку из скользкой от пота и грязи руки, когда Долохов вновь поднимает свою палочку в ее направлении.
Она орет Акцио пока наблюдает, как на кончике палочки Долохова загораются зелёные огоньки.
Даже если палочка прямо сейчас окажется в руке, я не успею, фиксирует ее шокированный мозг.
Она почти с благоговением смотрит, как Долохов падает лицом в грязь от нападения со спины, и надеется, что он захлебнётся.
Непростительное пролетело рядом с ней всего раз, но этого хватило, чтобы уверовать во все и сразу.
- Хер ли встала?! - раздался рёв спереди, и Гермиона дала себе ментальную оплеуху и побежала вдоль ряда деревьев, рассматривая ситуацию перед ней.
Она наворачивается несколько раз, подскализываясь на грязевой подошве и спотыкаясь о торчащие корни. Успев подбежать к Тонкс, она прижимается спиной к стволу, судорожно осматривая ее на наличие повреждений.
- Трое справа, пять слева, там же наши.
Гермиона кивает, хотя знает, что Тонкс не смотрит на неё, и выглядывает из-за дерева, чтобы бросить Оглушающее в одного из Пожирателей справа.
- Что не так? - спрашивает она. Волшебников было намного больше. Раза в три минимум. Где они все?
- Это болото, - буднично сообщает девушка, не переставая следить за ситуацией.
По спине Гермионы проходят неприятные мурашки, и она сглатывает. Все же Долохов вне игры.
Смотрит снова, в так называемом болоте, которое видимо вышло за свой уровень из-за дождя, она не видит ни одного члена Ордена, но видит парочку Пожирателей.
- Передай Дэвису, что с востока растёт количество ублюдков. Они позвали подкрепление, - мозг Гермионы работает непозволительно медленно, и она даёт себе ещё одну оплеуху, в дополнение щипая себя за бедро.
- Дэвис справа по периметру, - шипит Тонкс, все же поворачиваясь к Гермионе, и она бежит больше из-за того, что Тонкс никогда ранее не смотрела на неё так яростно.
Гермиона перемещается перебежками, останавливаясь за особенно крупными стволами деревьев, чтобы оценить ситуацию и продолжить путь.
Волшебники копошились в вязкой грязи. Если бы это была кровь, вы бы выбирались намного намного быстрее, подумала Гермиона и прикусила кончик языка, чтобы привести себя в чувство.
Тяжёлые капли дождя пробивались сквозь молодую листву и прибивали своим весом ее влажную челку ко лбу. Она хотела бы подставить под ливень своё лицо, чтобы он со всей природной отдачей хлестал по ее векам, чтобы она почувствовала, что что-то остаётся неизменным, что природа никогда не будет обращать внимания на их преступления, она будет ходить властной походкой по иной орбите, в своём размеренном темпе. Но вместо этого Гермиона напрягла свои задеревеневшие икры и рванула через просвет к следующим деревьям.
Она спотыкается о те же корни, ругая себя за то, что не может взять себя в руки. Ее ноги были будто ватными, тремор в руках все ещё не прошёл, и она чувствовала пугающую слабость во всем теле.
Гермиона спотыкается и приземляется на выставленные руки, тихо ругаясь. Отталкивается руками, чтобы помочь себе встать и понимает, что она споткнулась не об деревья, а об тело в чёрной мантии, через которое она перегнулась. От неожиданности Гермиона шлепается на зад, и все же вскакивает, бросившись бежать к главному в два раза быстрее. Ее руки в крови и грязи.
На Гриммо все также тошнотворно, и Гермиона хочет оказаться где угодно, только не здесь. Она успела только умыться, вымыть руки и сразу пошла на крыльцо, доставая пачку сигарет из заднего кармана джинс. Там ее уже ждал Гарри. Он на неё не смотрел, и она была в некоторой степени рада: Мерлин знает, выглядит она сейчас также паршиво, как и ощущает.
Вытаскивая обломанными ногтями сигарету, она пытается ее подкурить. После третьей неудачи она опускает взгляд и понимает, что табак влажный. Гермиона отбрасывает сигарету от себя так, будто она заразна, и смотрит на пачку - та вся пропиталась грязью и кровью. Видимо того Пожирателя, которого она посмертно нечаянно пнула. Она судорожно облизывает губы, ощущая железный привкус, оставшийся с фильтра, и ей приходится зажать рот рукой, чтобы успеть добежать до уборной.
На протяжении следующего получаса ее желудок судорожно сжимался в рвотных позывах, и Рон с Гарри периодически носили ей стаканы воды, чтобы ее тошнило хотя бы чём-нибудь, а не просто разрывало пищевод.