Вопреки

Воспоминание от 24 сентября.

- Профессор Снейп! Профессор!
- Гермиона, не ори так, я не глухой.
- Профееееессор!

Неохотно поднимаюсь со стула и иду в лабораторию.

- Профессор…

Мой взгляд падает на маленький котел, в котором уж очень сильно лопаются пузыри.

- Гермиона?...
- Я… Я совсем на чуть-чуть отвлеклась и … Совсем немного, правда… Пересыпала.
- Судя по тому, как зелье опасно булькает, пересыпала ты больше чем «немного».

-Я бы сама всё исправила, но… Вдруг я…
- Что я?
- Ну, я боюсь, что совсем всё испорчу.

Глупая-глупая девочка.

- Грейнджер.

Говорю я специально, чтобы заставить ее посмотреть на меня.

- Вы испортили всё, что уже могли. На сегодня – достаточно. Можете идти.
- Но, профессор…
- Я не дам тебе книгу.
- Но я же не специально!
- И что? Мне теперь часа три разбираться с тем, что ты натворила с зельем.

На самом деле это не займет у меня и двух минут.

- Ну, пожалуйста…

Говорит она, теребя рукава.

- Нет. Ты перепутала. Я же говорил тебе, что это зелье важно, что оно…
- Оно нужно для того, что бы вы могли, наконец, выпустить свою работу. Я всё помню, профессор Снейп.

Она берет мою ладонь и слегка сжимает.

- Пожалуйста, дайте книгу.

Мой маленький пушистый львенок.

- Какую?

Сдаюсь я.

- Вот эту. Я давно хотела почитать что-нибудь из истории школы, но в библиотеке все те книги, которые сначала показались мне интересными, на самом деле оказались ужасно скучными.
- Для книжного червя литературные произведения не могут быть скучными.

Вынимаю свою ладонь из ее и направляюсь к стеллажам.

- Я не червяк!

Ладно. Червячок.

- Профессор, вы сами доварите зелье сегодня?
- Гермиона, у тебя с памятью плохо?
- С памятью у меня всё в порядке, профессор.
- Тогда не напомнишь ли ты мне, что я сказал тебе пару минут назад?
- Так это значит у вас с памятью плохо?
- Грейнджер!
- Профессор.
- Я ведь сниму с Гриффиндора…
- Вообще-то я не обязана…
- Ты сама захотела.
- Откуда же я…
- Ты знала.
- Ну ладно, я знала.

Щеки её раскраснелись, глаза блестят. И она отчаянно сопротивляется моему проникновению в ее мысли.

- Не лезьте в мою голову!
- Не позволяйте мне этого.
- Вы же со мной на ты! Что перепрыгиваете?! И хватит копаться в моих мозгах!

Так я и знал, что это они освободили чертового Блэка.

- Иди.

За меня она бы так не переживала, как за эту псину, кишащую блохами.

- Профессор Снейп…
- ИДИТЕ, Грейнджер.
- Я всё объясню!
- Вон.

Еле сдерживаю гнев. Еще секунда и я разнесу здесь всё к чертовой матери.

Берет книгу со стола, перелистывает пару страниц, кладет обратно.
Маленькими шагами, аккуратно, ступает по полу, направляясь ко мне.

- Я же ясно сказал…
- Простите, - говорит она, и ее руки обвивают мою шею, а я сижу, не шелохнувшись, и сдерживаю себя, чтобы не обнять ее в ответ.

Это не продлилось и пяти секунд.

- Я всё же приду завтра, профессор. Можно?

Ну и что я ей могу ответить?

- Идите, Грейнджер. Уже поздно. Ваш декан и так смотрит на меня как на врага народа.
- По моим наблюдениям, профессор, мой декан всегда на вас так смотрела.
- А по моим наблюдениям, старосты факультетов и преподаватели не очень-то любят разгуливающих после отбоя студентов.
- Когда-нибудь я буду старостой.

Не сомневаюсь.

- Иди спать, Гермиона.
- Хорошо…

Книжка уже у нее в руках.
Она уходит из моих комнат.

Блэк. Теперь о нем не хочется думать.
Да и если бы не он…
У Гермионы же мания насчет извинений и благодарностей. Вот и тогда, в конце школьного года, она пришла поблагодарить меня за то, что я закрыл ее, Поттера и Уизли от обратившегося Люпина.

***

- Профессор, Снейп, я от себя…
- Давайте, вы опустите имена ваших друзей и сразу перейдете к благодарности.
- Мы признательны вам…
- Вы признательны мне.
- Ладно. Я признательна вам, за то, что вы не дали профессору Люпину напасть на меня.
- Так уж и быть. Я принимаю вашу благодарность.
- И, профессор, я слышала про вашу работу. Если вам нужна будет помощь, то…
- Мне не нужна помощь, Грейнджер.
- Но я могла бы и черновую работу выполнять.

И зачем тебе это нужно?

- Тем более, директор…

А, понятно.

- И что же, директор?
- Он сказал, что вы совсем не высыпаетесь.
- И вам внезапно стало меня жалко?
- Да.

Это «да» решило всё.
Я разрешил ей помогать мне.

***

Теперь я называю ее Гермионой не только в своих мыслях.
А она…

«Гермиона, пара у Снейпа вот-вот начнется. Ты же не хочешь опоздать к этой старой летучей мыши?»
«Рон, еще одно слово, и старой летучей мышью здесь будешь ты!»

Я делаю себе чашку кофе, сажусь перед камином и не думаю ни о чем.

- Гермиона…

Выдыхаю я.
В ответ тишина.

Жалею, что не наложил на ее голос чары.
Боюсь, что Северус она не скажет мне никогда.

Воспоминание от 15 октября.

Зелье готово со вчерашнего дня.
А это означает, что Гермиона больше не будет появляться в моей лаборатории.
Сижу за столом. Проверяю работы студентов на автомате.

Жду. Жду, когда в проеме двери появиться ее лицо, она проговорит: «Я не опоздала?», и пройдет к своему рабочему месту.

Вот только зелье убрано в шкаф, а стул… Стул она всегда трансфигурировала сама из чего-то. Вчера это, кажется, была одна из моих спиртовок.

Потерпеть каких-то десять минут.
Потом можно будет напиться в хлам, закрыться в ванной и разговаривать со своим отражением в зеркале как с другим человеком.
Задавать этому другому вопросы и получать на них правдивые ответы.

Скорее бы уже эти минуты истекли.
Вот. Одна прошла. Осталось девять.

Девять жизней у кошки. Закончится девятая жизнь и придется умереть. Заново. Опять.
Возвратится к фамилии Грейнджер.
Только в подземельях она Гермиона.

Восемь минут.

Бросаю эти чертовы работы и делаю восемь шагов к лаборатории.
К своей.
К нашей.
Всё стоит на своих местах.
Как будто и не было тут Гермионы никогда.
Всё, кроме спиртовки.

Смотрю на нее как на последнюю надежду. Как на доказательство того, что Грейнджер была здесь. Что это не моя больная фантазия. Не галлюцинация.

Семь минут.

Она взяла у меня семь книг.
Может быть, забыла отдать хоть одну?
Пробегаю взглядом стеллажи.
Нет. Отдала все.

Шесть минут.

Я работал вместе с ней шесть недель.
Эти шесть недель, когда, возвращаясь после пар в свои комнаты, я сразу зажигал камин, чтобы нагреть эти холодные стены.
Эти шесть недель, когда я снимал мантию и ходил в одной рубашке.
Она в первый вечер, увидев меня в ней, чуть в дверной косяк не вписалась.
«Я такая неловкая».
«В этом я никогда не сомневался».
Эти шесть недель, когда, проверяя работы, я чувствовал, что она здесь. Рядом.
Со мной.
У меня.

Пять минут.

«Какое ваше любимое число, Грейнджер?»
«Пять. А что?» *
«Мне надоело слушать ваши неразборчивые песенки, и я решил направить деятельность вашего речевого аппарата в более полезное русло».
«И задали наиглупейший вопрос?»
«Наиглупейшие вопросы, мисс Грейнджер задаете только вы».

Четыре минуты.

«Из четырех факультетов, самое место, Гермиона, тебе бы было в Равенкло».
«Может быть, но шляпа никогда не ошибается».
«А Петтигрю?»
«Люди меняются. Когда Петтигрю был ребенком, он вполне мог разделять идеалы необходимые для того, чтобы попасть в Гриффиндор».
«Поэтому меня не боишься? Думаешь, я изменился?»
«Не бояться, не значит не уважать. И да, я думаю, вы изменились с тех пор как…»
«Как убивал людей?»
«Это был приказ».
«Не для самого себя?»
«Вы и так уверены в себе, профессор. Самоутверждаться за счет убийства людей не стали бы. И не станете».
«А ты?»
«Зачем задавать вопрос, на который вы знаете ответ».

Три минуты.

«Профессор, я могу уйти сегодня пораньше?»
«Можешь».
«Даже не спросите…»
«Мне не интересно, с каким из этих юнцов из нашей школы, ты идешь сегодня на свидание».

"У меня встреча с Гарри и Роном!»
«Ах, да. Про вашу шведскую семью я как-то не вспомнил».

Две минуты.

«Почему существует только добро и зло? Почему нет золотой середины?»
«Гермиона Грейнджер, с чего вы занялись этим вопросом?»
«Возьмем профессора Дамблдора и Темного Лорда. Один – олицетворение добра, другой – зла. А все остальные сражаются либо за первого, либо за второго. Нет тех, которые посередине».
«Разве нет? Вам не приходило в голову, что вы просто можете не знать этих людей?»
«Я…»
«А олицетворение чего я, Гермиона?»
«Золотой середины?»

Одна минута.

Гермиона Джин Грейнджер.
Одна.

- Профессор Снейп!

И кто бы, что не говорил.
Моя.

- Гермиона? Ты не должна была приходить.
- Я и те недели не должна была.
- Не паясничай, Миона.
- Миона? А вы называйте меня так чаще, мне нравится.
- Я оговорился.
- Конечно.
Пауза.
- Для меня найдется работа?
- Ты – мазохистка.
- Я – гриффиндорка.
- Не вижу разницы.
- Ну, так есть?
- Проверь работы.
- И всё?
- Всё.

Берет работы. Мое перо. Мои чернила.

- Вы ведь скажите, когда и где вашу работу опубликуют?
- Через три дня отдам тебе рукописный вариант.

А опубликуют твою работу, Гермиона.

Воспоминание от 27 ноября.

Семь часов. Гермиона сидит на стуле, листает книгу, пытаясь найти в ней мою фамилию.

- Я не понимаю, профессор… Они не могли не взять работу!
- Гермиона, ты ищешь не ту фамилию. Ищи Грейнджер.

Интересно, как она отреагирует?
Начнет благодарить, попутно бормоча при этом «да не надо было…».
Или… Или рассердится?

Она кладет книгу на колени и поднимает взгляд на меня.
Светло-карие глаза смотрят в мои черные.
Она ничего не говорит.
Я тоже.
Гермиона не отводит взгляда.
Слишком долго.

- Зачем вы это сделали?
- Подумайте.

Разве ты не понимаешь?

- Я не знаю. Иначе бы не спросила.
- Совсем нет никаких мыслей? Сейчас ты напоминаешь мне одну рыжую бестолочь, у которой в мозгах всего две извилины.
- Ну, спасибо.

Да, ладно, Гермиона? А чего ты от меня хотела?

- Раз работа моя, значит и гонорар тоже мой?

Наглеешь, гриффиндорка.

- Ты даже спасибо не сказала.
- Сказала.
- Не ёрничай.
- Ну, так гонорар!
- Ну, так спасибо.

Ты – не я. Сможешь это слово проговорить.

- Можно подумать, вам это спасибо так необходимо.
- Скажи и всё.

Скажи. Я ведь не отстану.

- Спасибо, профеееессор.

Ухмыляется.
За эти минуты, когда она рядом со мной, я готов отдать всё.

- Ты сегодня на паре не была.
- Да неужели вы заметили?

Этот ее ироничный тон.

- Как видишь.
- Что же вы не отметили для себя, что и Патил не было?
- Да кому нужна эта Патил.
- А я? Я вам нужна?
- Нужна.

Ее губы дрогнули, и она улыбнулась.

Черт.
Спокойно.
Вдох-выдох.

- Ты же единственная, кто более-менее смыслит в моем предмете.

Ну да, Северус. Поверит она твоему объяснению…

- У вас же есть золотой дождь?
- Зачем тебе Cytisus, Гермиона? **
- Подумайте.
- Решила покормить свою морковную скотину?
- Профессор! Рон не…
- Я про твоего кота.
- Почему морковную?!
- Значит, то, что твой кот скотина, ты признаешь?

Прикусила губу.

- Нет, не признаю. Дайте немного. Мне для духов.
- Уж лучше бы пиво сварила.
- Я не пью.
- Я знаю.

И не только это.

Иду в лабораторию, отсыпаю немного цветков Cytisus'а, и возвращаюсь обратно.

- Хватит?
- Да, спасибо.

Наши руки соприкасаются, я смотрю на ее лицо и не понимаю, какого черта она так смотрит на мои пальцы.

- Я пойду, профессор?
- Не спали Хогвартс.

Хмыкнула.
Вышла за дверь.

Фантазии осени.
Жаль, что так мало.
Был дождь золотой.
Но вот – вдруг не стало.
Дерево голо.
Последний лист слетел.
Купидон, попав стрелою,
В ночное небо улетел. ***