8
Гермиона никогда не обращала внимание на то, какие же однообразные дни она проживала. Ведь все повторялось снова и снова, как на повторе. Как на старой кассете. Гриффиндорка любила с родителями смотреть фильмы на таких кассетах. Правда, дома их было не очень много, поэтому сюжеты всех этих фильмов она знала наизусть. Вот и расписание свое Гермиона знала наизусть. А ведь некоторые для этого ежедневники заводят. Но самое ужасное было то, что этот факт ее никак не тяготил. Девушка отчетливо понимала, что ей нравится так жить.
По плану.
И пусть каждый день до безобразия похож на предыдущий. Настолько, что иногда тошнило от однообразия. Зато она всегда знала, что будет делать, что скажет, куда пойдет. Это же так привычно и... правильно, наверное.
Когда привыкаешь делать что-то изо дня в день, это кажется правильным.
Разумеется, в ее жизни были непредсказуемые ситуации, но они, как правило, были связаны с определенными людьми. Да и если посудить здраво, то Гермиону окружало достаточно мало непредсказуемых людей. Если бы ее спросили, кто они, то девушка вряд ли бы сразу нашла, что ответить. Тут подумать нужно.
Драко Малфой предсказуем.
Уж это гриффиндорка знала наверняка. Она могла с уверенностью заявить, что от этого человека нельзя ждать ничего хорошего, потому что на такое он не способен. Нет, может, и способен, но не по отношению к ней.
По отношению к ней он последняя скотина.
Хотя бывает и хуже. Ну, она так в книжках читала.
Ей просто надоело крутиться на одном месте, обсасывая одну и ту же ситуацию. Пора уже поставить точку. Выяснить все. В разговоре Гермиона нуждалась намного больше Малфоя.
А порой ей казалось, что лучше было бы, если бы она проснулась утром и все изменилось. Он бы молча проходил мимо нее, а она чувствовала себя спокойно и естественно. И не пришлось бы чувствовать, как горят щеки от стыда каждый раз, когда девушка смотрит в глаза Гарри или Рону. С одной стороны она не обязана перед ними отчитываться, но... наверное, их тоже как-то касается эта ситуация.
Да что она привязалась-то!
Хватит уже.
Надоело.
Зелья были на следующий день после обеда. А значит, что всю первую половину дня Грейнджер могла посвятить своим настоящим проблемам и наконец разобраться в себе, а заодно и покончить со всеми разногласиями с Поттером.
Гарри как назло нигде не было. Позавтракал он видимо раньше, потому что в Большом зале они не пересеклись. Рона тоже за завтраком не было. Кто-то другой мог подумать, что его попросту избегают и не хотят видеть, но не Гермиона. К тому же она достаточно хорошо знала Гарри, чтобы сказать наверняка, что тот не станет рвать сложившуюся годами дружбу из-за какой-то нелепой случайности.
"А, ну да, это теперь так называется", - пилила совесть, от которой все никак было не избавиться.
И только Грейнджер решила успокоить себя мыслью, что мальчики просто на утренней тренировке по Квиддичу, как рядом с ней уселась довольная Джинни.
- Доброе утро, - произнесла рыжеволосая, накладывая оладьи в собственную тарелку.
- Доброе, - на автомате кивнула Гермиона и несколько секунд пыталась собраться с мыслями.
- Как спалось?
- Да как всегда. Чего это ты такая радостная?
- Просто настроение хорошее, - промурлыкала Уизли, приступая к еде.
Странная она какая-то сегодня. Нет, Джинни всегда такая позитивная, но сегодня у нее эмоции прут через край. И не то, что бы Гермионе это не нравилось, но было непривычно видеть Джинни такой.
- Слушай, ты не видела ребят? - спросила Грейнджер как бы между прочим. Ну да, только звучало это так, будто она была нагадившим котенком.
Джинни перевела взгляд на девушку что-то промычала, показывая, что она сейчас прожует и ответит. Гермиона кивнула головой в знак понимания и стала ждать, когда собеседница заговорит.
- Я не уверена, но они еще спят. Скорее всего, - отозвалась Уизли, проглотив пережеванную еду. - У вас последнее время отношения стали натянутые. Или я ошибаюсь?
- Ох, Джинни, лучше бы ты и правда ошибалась.
- Все настолько плохо?
А вот на этот вопрос у Гермионы Грейнджер уже не было ответа. Она ведь и сама не знала, насколько все плохо. И вообще плохо ли. Зарывшись в своей маленький мирок и постоянно обсасывая проблему под названием "случайный секс с Драко Малфоем", девушка перестала объективно оценивать сложившуюся ситуацию с лучшими друзьями.
- Я не знаю, Джинни. Честно, не знаю, хотя и хотела бы все понять, - ответила Гермиона, качая головой из стороны в сторону.
Уизли положила вилку на стол и поджала губы. Она смотрела на сидящую рядом девушку с каким-то непониманием. Конечно, их нельзя было назвать подругами, но между ними всегда складывались вполне теплые и доверительные отношения.
Грейнджер продолжила доедать свой завтрак, не обращая внимание на пристальный взгляд Джинни. Нельзя было сказать, что Грейнджер заглатывала пищу, не жуя, но вкуса она совершенно не чувствовала. Будто бы вкусовые рецепторы отказали. Или она попросту жевала вату.
Какое-то время они обе молчали. И не потому, что разговор был закончен. Просто такое бывает во время общения, когда тебе хочется сказать что-то человеку, но потом понимаешь, что знать ему это необязательно.
- Это, конечно, не мое дело, но ты вообще спишь? - подала голос Уизли.
"Что?" - проскользнуло в мыслях у Гермионы.
Разумеется, она спала! Разве могла бы она иначе спокойненько тут сидеть и завтракать, а не положить голову на стол и уверять всех, что просто немножечко притомилась?
- Сплю, - кивнула Грейнджер и снова отвернулась к тарелке.
Вопрос Джинни заставил немного напрячься и задуматься о своем внешнем виде. Это как же нужно было выглядеть, чтобы люди начали задавать вопросы о твоем сне?
Дальше они ели в тишине. Конечно, полной тишины быть не могло, так как Большой зал - место, где голоса никогда не смолкают, разве только ночью. Но ни Гермиона, ни Джинни не сказали друг другу больше ни слова. Впрочем, говорить им было особо не о чем: подругами они никогда не были.
Хорошие знакомые - да.
Подруги - нет.
Посмотрев на часы, Грейнджер стала активнее шевелить челюстями, на ходу запихивая два яблока в сумку. Что-то не очень внятно бросила Джинни, на что та лишь кивнула головой, и направилась в сторону теплиц.
До начала Травологии оставалось еще примерно полчаса, и если бы ей очень сильно повезло, то вполне возможно, что она успеет еще поговорить с Гарри и наконец прояснить ситуацию. Ну не может же он вечно с ней не разговаривать.
***
Ему было противно наблюдаться за тем, как эта пустоголовая гриффиндорка вилась вокруг своего Поттера. Такое чувство, что она кому-то проспорила еще на первом курсе. А ведь как натурально выглядит. Аж тошнит.
Это не ревность. Не желание быть на месте Поттера. Совсем не это. Малфой был в этом уверен на сто процентов. Или на девяносто девять...
Нет, ему не нужно, чтобы она так же бегала вокруг него. Он просто не хотел видеть, как она крутилась вокруг знаменитого мальчика, строила тому глазки и слегка надувала губы, вымаливая прощение.
- Лучше бы отсосала ему, - бросил Нотт, ухмыльнувшись.
И Малфой не смог сдержать усмешки.
Почему для него так привычно думать о Грейнджер вот так? Что же она такого сделала, что позволила ему думать о себе, как о продажной девке?
Наверное, все дело далеко не в ней. Дело в нем.
Давным-давно маленький мальчик был очарован маленькой девочкой, но очень скоро узнал, что она грязнокровка. И тут все теплые чувства заменились на жгучую ненависть.
Ненавистью к ней он пытался заглушить ненависть к самому себе.
Драко Малфой презирал себя за то, что мог даже посмотреть в сторону девки, чья кровь ничуть не чище грязи на подошве дорогих лаковых ботинок. А еще ему было стыдно. Стыдно за те несколько дней, когда он допускал мысль, что они могли бы вместе есть мороженное или сидеть на одной лавочке.
Хотелось вытравить те дни из своей памяти.
И он не нашел лучшего способа, чем унижать ее.
Каждый день он называл ее грязнокровкой. Говорил это своим однокурсникам, ее дружкам, ей. И главное - самому себе. Он повторял это снова и снова, пока слово не вырывалось автоматически, стоило только увидеть копну ее волос или услышать ее фамилию.
Со временем поддельное презрение к ней сменилось настоящим. И с каждым днем, с каждым чертовым днем Малфой чувствовал, как ненависть к ней усиливается.
Было бы намного проще, если бы она просто бесила его. Нет. Ему нужно было видеть ее унижение.
Ее слезы.
Ее гребаные слезы, текущие по симпатичному лицу.
Когда она была счастлива... он словно видел, как она насмехается над ним. Над той слабостью шестилетней давности.
И поэтому Малфой хотел вытравить эту улыбку с ее лица. Ему нравилось, когда она опускала глаза вниз и изучала носки собственных туфель. Ему нравилось, когда она зарывалась в книги и тихо всхлипывала в дальнем углу библиотеки. Тогда он наслаждался. Тогда он получал сполна.
Но сейчас она не плакала, нет. Сейчас она улыбалась Поттеру, а потом полезла к нему обниматься.
Слизеринец тихо чертыхнулся и направился дальше. О Грейнджер можно было не думать еще два занятия. До совместных Зелий. А потом эта выскочка напомнит о себе. Она всегда напоминает ему о своем существовании.
Почему Гермиона Грейнджер не может просто испариться?
А ну да, точно, это же он втянул ее в свою игру. Будь уверена, девочка, он будет играть до конца - до победы. Ты же останешься в проигрыше, где тебе самое место.
***
Гермиона наконец могла облегченно выдохнуть. Разговор с Гарри оказался непростым. Она знала, что так и будет, но почему-то где-то глубоко в душе все же надеялась, что не успеет она подойти к лучшему другу, как тот скажет, что уже давно не обижается и все нормально.
Если бы все так просто решалось.
Но теперь она могла хотя бы не напрягаться из-за непонятных отношений с друзьями. Нет, конечно еще оставался Рон, но с ним тут будет немного проще. С ним она уже говорила.
Все должно уже наладиться.
Все, кроме...
- Ну здравствуй, Грейнджер.
Губы, искаженные в презрительной усмешке. Глаза, наполненные холодом и безразличием. И один человек, в котором сочетается так много граней. Человек, которого невозможно считать. Тот, кто сросся со своими многочисленными масками. Тот, кто и сам не знает, каков он настоящий.
Мерлин знает, она не хотела этого разговора.
Согласилась. Но глубоко в душе противилась. Не хотела идти. А потом просто решила, что не позволит этому слизеринскому ублюдку сделать из себя марионетку.
- Виделись, - отрезала она достаточно нагло.
С деланным удивлением Малфой вскинул брови, резко изменившись в лице. И что-то глубоко внутри зашевелилось. Что-то, что так отчетливо и часто хотело раздавить Гермиону Грейнджер.
Ты слишком дерзкая, Грейнджер.
Почему ты не можешь просто заткнуться?
Ведь именно поэтому он так тебя ненавидит. Потому что ты не умеешь сидеть молча, обнимаясь со своими книгами. Вечно высовываешься, напоминаешь о своем существовании. Да он и не забывал. Был бы рад забыть, но ты, блять, вечно высовываешься!
- Так и будем молча стоять?
Ей уже не терпелось все побыстрее закончить. И откуда только взялась эта самоуверенность? Кажется, что в таком состоянии она могла сказать что угодно. Нахамить. Послать. Обматерить. Что угодно, только бы побыстрее закончить этот разговор, развернув его в свою сторону.
- А тебе не терпится прилечь? - с ядом в голосе произнес он, не отрывая от нее взгляда.
На его губах уже не было усмешки. Лишь сталь во взгляде и едва уловимый скрежет в голосе.
- Не дерзи мне, - фыркнула Гермиона, задирая подбородок и пытаясь посмотреть ему прямо в глаза. Безуспешно.
Хватит, девочка. Ты переходишь все границы. Пора бы поставить тебя на место.
- Не забывайся, Грейнджер, - прорычал Малфой. Если бы взглядом можно было испепелять, то на каменном полу уже была бы кучка грязно-серого пепла вместо гриффиндорки. - Мы играем по моим правилам.
Девушка округлила глаза и невольно сделала шаг вперед.
- Кто сказал, что меня устраивают эти правила?
- Ты играешь. Значит, устраивают.
Теперь его очередь приблизиться. С ненавистью. С таким видом, будто делает ей одолжение. Так, подачку, не более.
- И кто сказал, что я играю? - парировала Грейнджер.
- Я, - почти шепот. На губах самодовольная ухмылка, глаза блестят от осознания своего превосходства. - Я и сказал.
Девушка вскинула брови и с полным недоумением посмотрела на него. Он псих? Нет, что за ерунду он тут несет? Гермиона бы рассмеялась, но отчего-то ей было совсем не до смеха. Конечно, Малфой всего лишь глупый и надменный мальчишка, но этот мальчишка может разрушить ее репутацию в два счета. А репутация для Грейнджер все.
- Если ты думаешь, что то, что произошло между нами... - начала она, но Драко не дал ей закончить.
- Я не думаю, Грейнджер. Я не склонен вообще думать о тебе. Понимаешь, есть такие люди, о которых вообще не думаешь. Например, ты.
Гриффиндорка с вызовом уставилась на него. Это же он хотел, чтобы она пришла. Ему нужна была эта встреча. Так что он теперь из себя строит? Что это за фарс?
- Хватит играть уже. Говори нормально, что хотел.
- Не хватит. Мы будем играть, пока мне не надоест. Пока я не пошлю тебя к чертям собачьим.
Малфой говорил так неестественно спокойно, что ее начинало слегка трясти. Люди должны проявлять какие-нибудь чувства. У них должны быть ну хоть какие-то эмоции. И Гермиона знала наверняка, что у Драко Малфоя должны быть чувства. Хотя бы просто потому, что он человек. Не в широком понимании, конечно, но с точки зрения биологии так точно.
И сейчас, когда он не проявлял почти никаких эмоций, ей становилось дико. Ужасно не комфортно и немного страшно. Потому что это то же самое, что общаться с бездушным роботом, с машиной, которая тупо складывает слова в предложения. Страх этот был не паническим, не пожирающим изнутри. Этот страх не мог заставить бежать без оглядки или запереться у себя в комнате. Нет, это скорее было что-то вроде ощущения, когда спускаешься в темноте по лестнице и невольно пропускаешь одну ступеньку, думая, что лестница уже закончилась. Такой незначительный шок, заставляющий дыхание сбиться, а сердце колотиться чуть быстрее.
Но Драко разницы тут не видел. Он принимал ее поведение за неимоверный страх. Он думал, что может контролировать ее и даже управлять ей. Считал, что она его боится. Как же мальчик ошибался.
- А почему ты не допускаешь такой мысли, что я пошлю тебя к чертям собачьим? - вдруг спросила Грейнджер. - Думаешь, мне для такого силенок не хватит?
Он тяжело выдохнул и закатил глаза. Нет, серьезно, эта девушка когда-нибудь сведет его с ума. Как можно быть такой тупой с такими хорошими мозгами? Был, конечно, еще вариант, что она просто так умело прикидывалась, но такое развитие событий Малфой всерьез не рассматривал.
- Включи мозг, Грейнджер. Обычно он у тебя функционирует, но сейчас, похоже, находится в ждущем режиме.
Девушка скрестила руки на груди и фыркнула. Вечно он строил из себя невесть что. И это раздражало. Может, не так сильно, как она пыталась ему показать, но раздражало.
- Я сказал, что ты будешь играть. Ну и все. Точка. На твои возражения мне как-то насрать. Твоего согласия я особо и не спрашивал. Просто поставил перед фактом.
- Это война? - усмехнулась Гермиона.
Малфой сделал еще один шаг ближе к ней. Ему нравилось смотреть на то, как ее дыхание учащалось и зрачки расширялись от его приближения. В глазах этот диковатый огонек.
Одно слово.
Возбуждение.
Причем не обязательно сексуального плана. Ему и агрессия ее вполне нравилась. То, как эта маленькая потаскуха была готова перегрызть ему горло за одно лишь непристойное слово в ее адрес. Конечно, она не настолько дерзкая, как Паркинсон, но так даже интереснее.
Потому что она так смешно злилась. Грейнджер не умела злиться так, чтобы окружающим становилось не комфортно. Она не вызывала ни толики страха. Просто... это же Грейнджер. Ей даже голубя испугать нельзя. Не говоря уже про настоящего человека. Хотя с палочкой в руке она порой казалась грозной.
Но только казалась.
Гермиона знала много заклинаний, которые не были включены в школьную программу. Это делало ее умнее, но никак не опаснее. Подвох был в том, что она никогда бы не осмелилась применить что-то по-настоящему опасное. Что-то, что могло подвергнуть риску здоровье другого человека и ее пребывание на территории школы.
Слишком осторожная.
И может, иногда осторожность - хорошее качество, но в случае с Грейнджер оно приедается и быстро надоедает. Нельзя же всю жизнь быть осторожным. Иначе наступает настоящая скука. Не жизнь, а сплошное расписание в ежедневнике, которому приходится неотступно следовать. А кому нравится проживать сегодня точно так же, как вчера. Как и позавчера. Как и год до этого. Вряд ли это может кому-то нравятся. Хотя есть фанатики.
Например, Грейнджер.
- Хуже. Игра без правил. Хотя... Нет, подожди, правила есть, - сказал он, смотря ей в глаза, взял ее за подбородок и задрал ей голову так, что Гермиона почувствовала, как шее становится неудобно. - И их устанавливаю я.
- Ненормальный, - фыркнула она, оттолкнув его от себя.
Хотелось влепить ему пощечину. Или просто поставить на место. Но она же была выше всего этого. По крайней мере, Гермиона так говорила себе, когда не могла достойно ответить. Прикрывала свою слабость, делая из нее достоинство. Вполне неплохо, кстати.
Грейнджер поправила ремень сумки и быстро зашагала в противоположную от него сторону по коридору. Малфой лишь усмехнулся в ответ. Изначально предполагалось, что разговор получится немного другим, но... так тоже сойдет.
Ему же было скучно. Хотел развлечься. Ну вот и получил развлечение на свою голову. И только осознание того, что Грейнджер не так легко сломить, подпитывало интерес слизеринца. Пару недель назад она уже выглядела запуганной дурой, он наивно полагал, что дело почти сделано и осталось лишь поработать над деталями. Но нет, эта сучка с каждым днем все больше и больше начинала раздражать его своей непоколебимостью. Ее можно было застать врасплох, но довести до исступления... Почти нереально.
И вот Малфой задался такой целью.
Людям всегда интереснее стремиться к тому, что почти нереально, чем взять что-то, что лежит у них под носом.
Сломать Грейнджер было почти недостижимым желанием. Таким, которое так навсегда и останется просто бессмысленной выдумкой. Выдумкой, которую у него не хватит сил воплотить в жизнь.
Но пока Драко Малфой тешил себя такой надеждой... Пока он думал, что его мысли вполне можно безболезненно воплотить в жизнь...
В это время Гермиона надеялась, что он всего-навсего несет бред. Она полагала, что уже через неделю он забудет о ее существовании. Так же обычно бывает, когда какой-нибудь глупый мальчишка привяжется и начинает дразнить? Гермиона хотела верить, что скоро все будет точно так же, как раньше.
И зря надеялась.
Маленькая. Глупенькая. Дурочка.