Воздушные пираты

Несмотря на победу, возвращение на базу пиратов не было радостным, скрорее уж печальным и тревожным, особенно для Каны. Эта девушка была единственным медиком и сейчас не знала, за кого хвататься и кому оказывать помощь в первую очередь. В лазарете царила настоящая паника, Альберона не могла решить, кому из четырех раненых помогать в первую очередь, и металась от одного пациента к другому, как безумная. Шатенка была готова разрыдаться от безысходности и страха, но решение принять все-таки придется.

— Я займусь Эльзой, — заявил Жерар, понимая, что необходимо облегчить задачу медику. — Её ранение не серьезно, так что я с легкостью смогу вытащить пулю и наложить пару швов.

— Обо мне тоже не думай. Помоги лучше Джувии, — рыкнул Гажил, которому надоели метания Альбероны. Его рука болела, казалось, что её одновременно пронзают миллионы ледяных игл, но мужчина не собирался показывать свою слабость другим. — Она ранена намного серьезней, а мы как-нибудь перетерпим.

— Если будем медлить, я не смогу спасти твою руку и её придется ампутировать, — пробормотала Кана, все-таки приступая к операции. Гажил прав, она должна помогать всем по очереди, иначе она рискует потерять всех. Сейчас для нее на первом месте Джувия, которая пострадала больше других — нельзя тратить время на сомнения!

— Её и так придется отрезать, — мрачно буркнул механик. Он прекрасно понимал, что уже началось заражение, а это значит, что иного пути нет. — Так что спокойно занимайся Джувией, возможно, хотя бы ей ты сможешь помочь. А я справлюсь... ги-хи... с рукой или без, я все равно смогу работать и драться.

— Железяка, — всхлипнула Леви, обнимая Редфокса. Сейчас она испытывала смесь жалости и гордости за своего мужчину. Она осознавала, что ему тяжело, но была благодарна брюнету за то, что он привел Кану в чувства. Гажил всегда был таким — грубым, резким, но всегда готовым помочь другу. Вот и сейчас он фактически отказывался от своей руки, которую пока что можно было бы спасти.

— Не реви... или ты меня безрукого любить не будешь?

— Конечно, буду! Как ты мог такое про меня подумать? — всхлипнула МакГарден. Девушка любила Гажила всей душой, точно так же, как и он её, ведь он исполнил свое слово и вернул ей отца.

— Все будет хорошо, Мелкая, — Гажил прикрыл глаза, чтобы девушка не увидела боль, что застыла в них. — Просто будь рядом со мной.

— Буду... Я никогда тебя не оставлю, — всхлипнула Леви, сильнее прижимаясь к Редфоксу. Как бы она ни хотела побыть рядом с отцом, которого не видела много лет, узнать, как ему жилось все это время, сейчас она больше нужна любимому мужчине.

— Не волнуйся, дочка, все обойдется, — раздался тихий голос Виктора, наблюдавшего за происходящим со стороны. Если бы только он мог помочь! Сердце пожилого мужчины разрывалось на части от осознания того, что его малышка несчастна и страдает, а его лучший ученик, к которому он всегда относился как к сыну, может лишиться руки. Мужчина задумался - возможно, руку Редфокса уже не спасти, но это не значит, что ничего нельзя сделать. Виктор взглянул на хмурого Нацу, обрабатывающего ожоги на руках заплаканной блондинки.

— Драгнил, как только закончишь, пойдем в мастерскую, — старый механик понимал, что сейчас только Нацу может помочь ему осуществить задуманное. Вместе они смогут в кратчайшие сроки доработать его старые наработки и подстроить их под Гажила.

— Зачем? — изобретатель закончил перевязывать руки Люси и взглянул на своего учителя, благодаря которому много смог добиться в этой жизни.

— Будем делать протез для Редфокса, — Виктор ободряюще улыбнулся дочери, поднявшей на него свой заплаканный взгляд, в котором промелькнула надежда. — Железная рука будет лучше старой, не сомневайся, мы об этом позаботимся.

— Спасибо, папа, — всхлипнула Леви, чувствуя невероятное облегчение. Все будет хорошо, главное верить в это и не сомневаться в собственном отце и друзьях.

— Это самое малое, что я могу сделать для вас...

— Идемте, нам лучше поторопиться, — Драгнил направился к выходу из лазарета. Несмотря на усталость, ему не терпелось приступить к работе, ведь только так он сможет отвлечься от мыслей о произошедшем — о том, что Люси пострадала, а его друг настолько сильно ранен, что ему придется ампутировать руку. Эта борьба приносит лишь боль, но отступить было невозможно. Теперь, когда он видел то, что правительство творит с людьми, Нацу понимал, что нельзя сдаваться, даже невзирая на жертвы.

— Просто доверься нам, — Виктор погладил дочь по непослушным волосам, для него она всегда останется маленькой девочкой, ради которой он пойдет на все. — А сама помоги Гажилу, сейчас ты нужна ему как никогда раньше.

— Она всегда мне нужна, — морщась от боли, буркнул Редфокс, которому становилось легче от осознания того, что Леви рядом с ним. Сейчас мысли в его голове путались, а сам он с трудом находился в сознании, но продолжал отчаянно бороться. Гажил ни о чем не жалел, это было не в его характере, ведь он спас столько людей и смог выполнить обещание, данное любимой девушке — вернул ей отца. Теперь его Мелкая будет точно знать, насколько важна для него, а он сам никогда её не отпустит.

Люси с печальной улыбкой взглянула на влюбленную пару и поспешила выйти из лазарета, она просто не могла находиться в этом месте, наполненном болью и страхом. Блондинка боялась смотреть на то, что делала Кана, но её взгляд то и дело, помимо воли хозяйки, устремлялся к подругам. Сейчас Хартфилия думала не о своих обожженных руках, а о том, что Джувия может погибнуть, несмотря на все старания Альбероны. Как же больно от этих мыслей! Люси поспешила уйти, ей хотелось побыть с Венди и Ромео; отчего-то мысли об этих детях успокаивали и придавали сил, смотря на них, девушка понимала, что борется именно ради них. Раньше у нее не было такой цели, она просто наслаждалась ощущением опасности и риска, но теперь... теперь все изменилось, Люси осознала, что у нее есть семья и желание выжить ради неё... Слезы катились градом по щекам, но остановить их было невозможно. Скоро все завершится. Они должны победить, лишь тогда все жертвы не будут напрасными!

***

Пока Кана делала сложную операцию Джувии, а Редфокс размышлял о том, сможет ли он нормально работать и как теперь жить, граф Фернандес обрабатывал рану Эльзы. Он уже извлек пулю и теперь собирался наложить швы на рану.

— Потерпи немного, сейчас будет больно, — прошептал мужчина, бросая обеспокоенный взгляд на бледную Скарлетт, чье лицо покрыла испарина от напряжения. Сейчас он бы все отдал за то, чтобы ей стало легче, но, увы, это не в его силах.

— А что, сейчас, по-твоему, было не больно? — сквозь зубы процедила девушка. Она не привыкла жаловаться и плакать, к тому же сейчас другим было намного хуже, чем ей, но все же сдерживаться было нелегко. Хотелось разрыдаться в голос и прижаться в Жерару, чтобы он её утешил, хотелось ощутить надежное плечо рядом и понять, что есть тот, кто о ней позаботится.

— Сейчас будет намного больнее, — Жерар протянул Эльзе бутылку крепкого виски. — Пей, поверь, это помогает.

— Хочешь меня споить? — Скарлетт, морщась, сделала несколько больших глотков, понимая, что для нее сейчас это единственное обезболивающее.

— Да, было бы неплохо, — кивнул мужчина, начиная осторожно зашивать тончайшей шелковой нитью рану. — Так ты хотя бы не будешь мне мешать работать.

— Так я тебе мешаю?

— Ты меня отвлекаешь. Так что постарайся не дергаться, — раздраженно вздохнул Жерар. Ему и раньше приходилось заниматься подобным, но близость Эльзы мешала ему сосредоточится на важном деле. — Как только закончу, отнесу тебя в комнату, чтобы ты поспала в спокойной обстановке.

— Не хочу.

— А я тебя не спрашиваю, — раздраженно поморщился граф. Упрямство этой девушки иногда было невероятно раздражающим. Неужели так сложно хотя бы иногда слушаться его? — Тебе нужен отдых, и я прослежу, чтобы так оно и было.

— И как же ты это сделаешь?

— Буду следить за тобой, поверь, я с тебя глаз не спущу, а если потребуется, свяжу и запру в комнате, и поверь, твои подруги не станут мне мешать, ведь это все для твоего блага.

Эльза ничего не ответила, а лишь улыбнулась — этот мужчина действительно начал ей нравится. Даже не верится, что когда-то они были врагами. Да... много всего произошло за короткий срок, но зато они близки к победе как никогда раньше. Только бы все удалось... Только бы все выжили... Хватит с них смертей и боли!

***

Спустя пять часов

Кана чувствовала себя вымотанной до предела, у нее не осталось никаких сил и она с трудом переставляла ноги, но зато теперь она могла вздохнуть с облегчением. Операция Джувии прошла успешно, и теперь жизни девушки ничего не угрожало. Но, увы, спасти зрение не удалось - осколки повредили глаза Локсар, и теперь она уже никогда не увидит красоту этого мира. Печально. Но радоваться стоит уже тому, что она жива и в скором времени придет в себя. Вот только Альберона не представляла, как сказать подруге о том, что с ней произошло. Это будет очень тяжелый разговор, и Кана надеялась на то, что не ей придется сообщить подруге плохие новости.

Гажилу тоже пришлось нелегко - его руку пришлось ампутировать, ведь уже началась гангрена. Теперь этот сильный мужчина под действием снотворного спит на одной из кушеток лазарета, а Леви сидит рядом с ним, не желая покидать своего мужчину ни на одно мгновение. Но у него, в отличии от Джувии, есть надежда, ведь Виктор и Драгнил делают для него протез.

Альберона вытерла слезы — эта операция дорогого стоила им, но хотя бы все живы, и это уже повод для радости. Вот только отчего-то улыбаться совершенно не хотелось. Как же хочется напиться и забыться, чтобы больше не думать о том, что произошло, и том, что их еще ждет. Они разрушили секретный завод, освободили людей, но до победы еще далеко. Нужно захватить столицу и арестовать всех членов правящей семьи Арболес. Даже страшно представить, что может случиться во время этого. Кана взглянула на свои трясущиеся от напряжения и усталости руки, - несмотря на то, что она вымыла их, её казалось, что они до сих пор в крови друзей.

— Мне нужно поспать...

Стоило девушке выйти из лазарета, как она сразу же столкнулась с адмиралом, что все это время стоял под дверями, не решаясь зайти. Мужчина выглядел измотанным и потерянным, а в его глазах читалось беспокойство и боль.

— Как она? — голос Грея дрогнул. Ему казалось, что Альберона судья, которая вот-вот вынесет страшный приговор, что лишит его всяческих надежд.

— Жить будет, — печально улыбнулась Кана, отводя взгляд в сторону. — Но...

— Но? — эхом повторил Фуллбастер, уже догадываясь, что скажет медик.

— Она никогда не сможет больше видеть.

— Ясно, — брюнет взглянул на закрытые двери лазарета, размышляя о том, что ему делать. Как же больно! Словно это он лишился зрения, словно это он ранен... Уж лучше бы так он и было... — Я могу побыть с ней?

— Да, только не буди, ей сейчас нужен отдых, — кивнула девушка, отходя в сторону. Печально, но она больше ничего не может сделать... Сегодня был тяжелый день... Наверное, даже слишком... Ей просто необходимо отдохнуть. Кана медленно плелась к своей комнате, её глаза уже слипались от усталости, да и сама она с трудом переставляла ноги. Еще немного, и шатенка точно рухнет прямо посреди коридора и прямо так уснет. — Завтра будет сложный день... нужно набраться сил...

***

Мавис сидела на своей кровати, поджав под себя ноги, и внимательно смотрела на Зерефа, играющего на скрипке. Она уже и позабыла, что он умеет это делать. Печальная мелодия заполняла все помещение её комнаты и проникала в самую душу - не каждый музыкант способен на подобное. Принцесса настолько увлеклась свои делом, что даже не замечала, как по щекам текут слезы. Ей было больно, сердце разрывалось на части от мыслей о том, что дорогие ей люди снова пострадали, а она не смогла предусмотреть всего. Почему все произошло именно так? Где она просчиталась и допустила ошибку? И снова Мавис винила в произошедшем лишь себя...

— Не стоит плакать, — Зереф отложил скрипку в сторону и взглянул на печальную блондинку. Он готов был сделать что угодно, лишь бы увидеть на её прелестном личике счастливую улыбку. — Жертвы будут всегда, этого не избежать.

— В такие моменты у меня руки опускаются, — всхлипнула Мавис, обхватывая себя руками. — Я даже начинаю подумывать о том, что все это напрасно.

— Это не так, — принц подошел к девушке и притянул её к себе, казалось, что он просто пытается передать ей свою уверенность и силы. — Подумай о том, сколько людей мы спасли, к тому же мы смогли пусть и временно, но предотвратить войну. Нельзя останавливаться на достигнутом, иначе все жертвы и старания будут напрасными. Мы должны изменить мир... ради нас самих, ради тех, кто нам дорог, ради того, чтобы наши дети смогли увидеть больше, чем мы...

— Но... я не хочу больше никого терять, ни подруг, ни тебя!

— Не потеряешь, я тебе это обещаю, — Зереф прильнул к розовым пухлым губам, что давно манили его. Как же приятно! Мавис сама не осознает, что сводит его с ума! Ради нее он готов уничтожить любого и даже пойти против собственной семьи. Отстранившись от принцессы, мужчина довольно ухмыльнулся. — Я все сделаю сам и не позволю больше никому погибнуть, а потом ты взойдешь на трон и станешь моей женой, как мы и мечтали в детстве. Просто... доверься мне и перестань плакать. Я не позволю больше твоим подругам пострадать, и смогу защитить тебя.

— Я верю тебе, но от этого боль не становится меньше, — блондинка порывисто прижалась к принцу, ища у него защиту и поддержку.

— Знаю... потерпи немного. Скоро все это закончится, и мы все заживем самой обычной жизнь, нужно только подождать, и все мечты исполнятся.