<<неОРДИНАРНЫЕ>>

На платформе Кингс-Кросс шёл мальчик с небольшим чемоданом и насвистывал песенку. Зелёные глаза любопытно озирались вокруг. Это был Гарри Поттер, которого недавно выписали из психушки и он в первый раз вышел в такое большое скопление людей. А чтобы не было страшно, он стал свистеть, тем самым успокаивая себя.
Он спокойно хотел пройти через платформу между 9 и 10, но его попросили остановиться молодая семья из трёх человек.
—Извини, мальчик, ты же тоже в Хогвартс? — получив утвердительный кивок, мужчина продолжил. — Тогда сможешь помочь моей дочери пройти через колонну и провести её в купе, хорошо? А то она всего боится и жутко неуклюжая, я боюсь даже что будет в школе.
—Хорошо, а где она? — спросил Гарри. Из-за спины мужчины вылезла сьёжившаяся фигура девочки, с собранными пышными волосами. Она очень нервничала, судя по тому, как она теребила свою юбку.
—Меня зовут Гарри, а тебя? —спросил мальчик, а она промямлила :
—Г-гермиона... Грейнд-джер.
—Ну тогда, Гермиона, хватай меня за руку и идём через колонну!
От такой оптимистичности она вздрогнула, но осторожно взяла его за руку. Родители попрощались с ней, а они уже были на платформе 9¾.
Гарри потащил новую знакомую в первый вагон и выбрал самое дальнее пустое купе. Он закрыл дверь и начал хихикать. Вроде бы всё нормально, вот только хихиканье превратилось в истерический смех. Гермиона широко распахнула глаза и задрожала. Смех незнакомого парня её пугал. Когда он успокоился, она еле выдавила из себя :
—П-почему ты... Смеёшься?
—Потому что смех —это молодость!
—Ч-что?...
—Ну вот сама подумай, когда старики так смеются они тоже выглядят чуть моложе, правда? Вот и я смеюсь, чтобы никогда не стареть!
—П-понятно... Ты м-маглор-рожденный?
—Что? Не-ет. Я чистокровный Потёр! Слышала такую фамилию, Потёр? А я слышал, потому что это моя фамилия... —и неожиданно заткнулся и повернулся к окну.
Гермиону уже откровенно пугал этот мальчик, поэтому она достала из чемодана книгу по трансфигурации, не спуская с него взгляда.
—О, я тоже прочитал всю трансвистицию! —смешно искаверкал название он.
Гермиона неловко улыбнулась. Может не такой уж её знакомый и страшный...
*     *     *
Драко Малфой прощался со своей матерью на платформе, в отличие от отца, который даже не удосужился придти. Он в последний раз обнял дорогого для него человека и пошёл в сторону поезда. Возле него он увидел столпотворение из семейства рыжих Уизли, среди которых суетилась миссис Уизли, как курица-наседка. Выделялся из всей этой энергичной компании пофигичный рыжий мальчик с чемоданом. Он устало кивал матери и бросал на него заинтересованые взгляды. Они вдвоём зашли в поезд и шли на ровне. Малфой опять застеснялся и не знал, как начать разговор.
—Ты же Малфой, да? — спросил он. Всё, это конец. Сейчас он будет говорить, что не будет общаться с пожирателями смерти и уйдёт. Но к его удивлению, на лице парня была обсолютная пофигичность.
—Да, а для тебя есть разница?
—О, обсолютно никакой. Просто никого кроме тебя белобрысаго не встречал.
—А сам то? Ты же рыжий.
—В этом мы с тобой похожи,—хмыкнул он, а Драко нахмурился.
—В смысле?
—Мы оба выделяемся их толпы. Ты блондин в дорогой одежде, а я рыжий в одежде так-и-сяк от производства маман.
Драко улыбнулся и они открыли последнее купе. Перед ними предстала странная картина : лохматый мальчик говорил про искаверканные названия, а девочка, читающая книгу, улыбалась ему. На них обратили обсолютно никакого внимания, так что они спокойно прошли в купе. И только когда дверь закрылась...
—Смотри, Гермиона, к нам пришли Хорек и Ласка. Здорово, правда?!
Драко немного обиделся, что его обозвали хорьком, но промолчал. Только рыжий соблюдал пофигичность и спокойно сел. Девочка тихо прошептала ему :
—Не обижайся на него, он просто так шутит. По крайней мере теперь и у вас есть прозвища.
—У тебя тоже?
— Я Бобёр, —она улыбнулась на ошарашенное лицо Малфоя.
—А ты себе сам выбрал прозвище? —спросил рыжий.
—Конечно... Я —Олень!
—И как же ты подобрал себе эту кличку? —ехидно спросил Драко. Серьёзно, ну кто добровольно назовет себя оленем?
—Профессор Макгонагалл подсказала!
—Ч-что?
—Что?...
Рон лениво повернулся и тоже спросил :
—Что?
Гарри только ухмыльнулся с их реакции. Он вспомнил, как профессор Макгонагалл рассказала ему об отце, которого называли Сохатым.
Вдруг в дверь неловко постучали и на проходе стоял слегка полоноватый неряшливый мальчик. Он растерянно обвел взглядом собравшуюся компанию и спросил :
—Никто не видел здесь жабу? Тревор постоянно теряется...
—Попробуй поискать в туалете, а лучше вообще плюнь на неё. От жабы одни проблемы. Я вот на свою крысу плюнул, не кормил, а её труп превратился на утро в мёртвого Питера Петтегрю,— сказал рыжий и все в шоке на него уставились. Нет, чистокровные волшебники конечно слышали, что хранителем тайны был он, а не Блэк, но что он скрывался у Уизли...
—Кто это? —спросил Гарри.
—Петтегрю был другом родителей Гарри Поттера и хранителем тайны. Сначала все думали, что хранителем был Сириус Блэк и он убил двенадцать маглов и Петтегрю, от которого остался лишь палец. Но во всем был виноват именно Питер. Сейчас Блэка выпустили из Азкабана и говорят, что он оформляет документы над опекой Поттера.
—Ого. Вот это запутанная история, —задумчиво произнёс зеленоглазый. Невилл же  растерялся после этого разговора, хотя это вообще началось из-за жабы. Жабы... Хм, и ведь серьёзно, зачем она ему нужна?
За окном, там, где высились горы и тянулись бесконечные леса, начало темнеть, а небо стало темно-фиолетовым. Поезд замедлил ход. Гарри и Рон быстро сняли куртки и натянули длинные черные мантии. Мантия Рона была ему немного коротковата, из-под нее высовывались спортивные штаны. Драко и Гермиона были уже в мантиях, поэтому не суетились. «Мы подъезжаем к Хогвартсу через пять минут, — разнесся по вагонам громкий голос машиниста. — Пожалуйста, оставьте ваш багаж в поезде, его доставят в школу отдельно». Гермиона так разнервничалась, что у неё даже живот скрутило, а Драко сильно побледнел, и на его лице стали появляться красные пятна. Они вышли в коридор, где уже толпились остальные. Поезд все сбавлял и сбавлял скорость и, наконец остановился. В коридоре возникла жуткая толчея, но через несколько минут Гарри все-таки оказался на неосвещенной маленькой платформе. На улице было холодно, и он поежился. Затем над головами стоявших на платформе ребят закачалась большая лампа, и Гарри услышал низкий голос: — Первокурсники! Первокурсники, все сюда!  Над морем голов возвышалось сияющее лицо Хагрида. — Так, все собрались? Тогда за мной! И под ноги смотрите! Первокурсники, все за мной! Поскальзываясь и спотыкаясь, они шли вслед за Хагридом по узкой дорожке, резко уходящей вниз. Их окружала такая плотная темнота, что Гарри показалось, будто они пробираются сквозь лесную чашу. Все разговоры стихли, и они шли почти в полной тишине, только Невилл, тот мальчик, который все время терял свою жабу, пару раз чихнул. — Еще несколько секунд, и вы увидите Хогвартс! — крикнул Хагрид, не оборачиваясь. — Так, осторожно! Все сюда! — О-о-о-! — вырвался дружный, восхищенный возглас. Они стояли на берегу большого черного озера. А на другой его стороне, на вершине высокой скалы, стоял гигантский замок с башенками и бойницами, а его огромные окна отражали свет усыпавших небо звезд — По четыре человека в одну лодку, не больше, — скомандовал Хагрид, указывая на целую флотилию маленьких лодочек, качающихся у берега. Гарри и Рон оказались в одной лодке с Гермионой и Драко .
— Расселись? — прокричал Хагрид, у которого была личная лодка. — Тогда вперед!
Флотилия двинулась, лодки заскользили по гладкому как стекло озеру. Все молчали, не сводя глаз с огромного замка. Чем ближе они подплывали к утесу, на котором он стоял, тем больше он возвышался над ними. — Пригнитесь! — зычно крикнул Хагрид, когда они подплыли к утесу Все наклонили головы, и лодки оказались в зарослях плюща, который скрывал огромную расщелину. Миновав заросли, они попали в темный туннель, который, судя по всему, заканчивался прямо под замком, и вскоре причалили к подземной пристани и высадились на камни. — Эй, ты! — крикнул Хагрид, обращаясь к Невиллу Хагрид осматривал пустые лодки и, видимо, что-, то заметил. — Это твоя жаба? — Не-ет,— протянул Невилл и пошёл дальше . Хагрид повел их наверх по каменной лестнице, освещая дорогу огромной лампой. Вскоре все оказались на влажной от росы лужайке у подножия замка. Еще один лестничный пролет—и теперь они стояли перед огромной дубовой дверью. — Все здесь? — поинтересовался Хагрид.  Убедившись, что все в порядке, Хагрид поднял свой огромный кулак и трижды постучал в дверь замка.
Дверь распахнулась. За ней стояла высокая черноволосая волшебница в изумрудно-зеленых одеждах. Лицо ее было очень строгим, и Гарри сразу подумал, что с такой лучше не спорить и вообще от нее лучше держаться подальше. — Профессор МакГонагалл, вот первокурсники, — сообщил ей Хагрид.
— Спасибо, Хагрид, — кивнула ему волшебница. — Я их забираю.
Она повернулась и пошла вперед, приказав первокурсникам следовать за ней. Они оказались в огромном зале — таком огромном, что там легко поместился бы частный дом. На каменных стенах — точно так же, как в «Гринготтс», — горели факелы, потолок терялся где-то вверху, а красивая мраморная лестница вела на верхние этажи. Они шли вслед за профессором МакГонагалл по вымощенному булыжником полу. Проходя мимо закрытой двери справа, Гарри услышал шум сотен голосов — должно быть, там уже собралась вся школа. Но профессор МакГонагалл вела их совсем не туда, а в маленький пустой зальчик. Толпе первокурсников тут было тесно, и они сгрудились, дыша друг другу в затылок и беспокойно оглядываясь. — Добро пожаловать в Хогвартс, — наконец поприветствовала их профессор МакГонагалл. — Скоро начнется банкет по случаю начала учебного года, но прежде чем вы сядете за столы, вас разделят на факультеты. Отбор — очень серьезная процедура, потому что с сегодняшнего дня и до окончания школы ваш факультет станет для вас второй семьей. Вы будете вместе учиться, спать в одной спальне и проводить свободное время в комнате, специально отведенной для вашего факультета. Факультетов в школе четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. У каждого из них есть своя древняя история, и из каждого выходили выдающиеся волшебники и волшебницы. Пока вы будете учиться в Хогвартсе, ваши успехи будут приносить вашему факультету призовые очки, а за каждое нарушение распорядка очки будут вычитаться. В конце года факультет, набравший больше очков, побеждает в соревновании между факультетами -это огромная честь. Надеюсь, каждый из вас будет достойным членом своей семьи. Церемония отбора начнется через несколько минут в присутствии всей школы. А пока у вас есть немного времени, я советую вам собраться с мыслями. Ее глаза задержались на мантии Невилла, которая сбилась так, что застежка оказалась под левым ухом, а потом на волосах Гарри . Он дрожащей рукой попытался пригладить свои непослушные волосы. — Я вернусь сюда, когда все будут готовы к встрече с вами, — сообщила профессор МакГонагалл и пошла к двери. Перед тем как выйти, она обернулась. — Пожалуйста, ведите себя тихо.
— А как будет проходить этот отбор? — спросил Гарри у Драко .
— Нам надо всего лишь надеть распределяющую шляпу, — ответил тот. — Моя мать меня об этом предупредила.
Внезапно воздух прорезали истошные крики и Гарри даже хихикнул от неожиданности. — Что?.. — начал было он, но осекся, увидев, в чем дело, и широко раскрыл рот. Как, впрочем, и все остальные. Через противоположную от двери стену в комнату просачивались призраки — их было, наверное, около двадцати. Жемчужно-белые, полупрозрачные, они скользили по комнате, переговариваясь между собой и, кажется, вовсе не замечая первокурсников или делая вид, что не замечают. Судя по всему, они спорили. — А я вам говорю, что надо забыть о его прегрешениях и простить его, — произнес один из них, похожий на маленького толстого монаха. — Я считаю, что мы просто обязаны дать ему еще один шанс...
— Мой дорогой Проповедник, разве мы не предоставили Пивзу больше шансов, чем он того заслужил? Он позорит и оскорбляет нас, и, на мой взгляд, он, по сути, никогда и не был призраком... Призрак в трико и круглом пышном воротнике замолчал и уставился на первокурсников, словно только что их заметил.
— Эй, а вы что здесь делаете? Никто не ответил. — Да это же новые ученики! — воскликнул Толстый Проповедник, улыбаясь собравшимся. — Ждете отбора, я полагаю? Несколько человек неуверенно кивнули.
— Надеюсь, вы попадете в Пуффендуй! — продолжал улыбаться Проповедник — Мой любимый факультет, знаете ли, я сам там когда-то учился.
— Идите отсюда, — произнес строгий голос. — церемония отбора сейчас начнется.
Это вернулась профессор МакГонагалл. Она строго посмотрела на привидения, и те поспешно начали просачиваться сквозь стену и исчезать одно за другим. — Выстройтесь в шеренгу — скомандовала профессор, обращаясь к первокурсникам, — и идите за мной!
У Гарри было ощущение, словно его ноги налились свинцом. Он встал за мальчиком со светлыми волосами, за ним встал Рон, и они вышли из маленького зала, пересекли зал, в котором уже побывали при входе в замок, и, пройдя через двойные двери, оказались в Большом зале. Гарри даже представить себе не мог, что на свете существует такое красивое и такое странное место. Зал был освещен тысячами свечей, плавающих в воздухе над четырьмя длинными столами, за которыми сидели старшие ученики. Столы были заставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. На другом конце зала за таким же длинным столом сидели преподаватели. Профессор МакГонагалл подвела первокурсников к этому столу и приказала им повернуться спиной к учителям и лицом к старшекурсникам. Перед Гарри были сотни лиц, бледневших в полутьме, словно неяркие лампы. Среди старшекурсников то здесь, то там мелькали отливающие серебром расплывчатые силуэты привидений. Чтобы избежать направленных на него взглядов, Гарри посмотрел вверх и увидел над собой бархатный черный потолок, усыпанный звездами.
Он огляделся, заметив, что все собравшиеся неотрывно смотрят на Шляпу, и тоже начал внимательно ее разглядывать. На несколько секунд в зале воцарилась полная тишина. А затем Шляпа шевельнулась. В следующее мгновение в ней появилась дыра, напоминающая рот, и она запела:
Может быть, я некрасива на вид,
Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти,
Что вы там ни говорите.
Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня,
Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь,
Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу,
С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны,
К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба,
Там, где никто не боится труда,
Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны.
А если с мозгами в порядке у вас,
Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук,
То путь ваш — за стол Когтевран.
Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут,
Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей,
И вашу судьбу предскажу я верней,
Чем сделает это другой.
В надежные руки попали вы,
Пусть и безрука я, увы,
Но я горжусь собой.
Как только песня закончилась, весь зал единодушно зааплодировал. Шляпа поклонилась всем четырем столам. Рот ее исчез, она замолчала и замерла.
Профессор МакГонагалл шагнула вперед, в руках она держала длинный свиток пергамента. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет, — произнесла она. — Начнем. Аббот, Ханна! Девочка с белыми косичками и порозовевшим то ли от смущения, то ли от испуга лицом, спотыкаясь, вышла из шеренги, подошла к табурету, взяла Шляпу и села. Шляпа, судя по всему, была большого размера, потому что, оказавшись на голове Ханны, закрыла не только лоб, но даже ее глаза. А через мгновение... — ПУФФЕНДУЙ! — громко крикнула Шляпа. Те, кто сидел за крайним правым столом, разразились аплодисментами. Ханна встала, пошла к этому столу и уселась на свободное место. Гарри заметил, что крутившийся у стола Толстый Проповедник приветливо помахал ей рукой. — Боунс, Сьюзен! — ПУФФЕНДУЙ! — снова закричала Шляпа, и Сьюзен поспешно засеменила к своему столу, сев рядом с Ханной. — Бут, Терри! — КОГТЕВРАН! Теперь зааплодировали за вторым столом слева, несколько старшекурсников встали со своих мест, чтобы пожать руку присоединившемуся к ним Терри. Мэнди Броклхерст тоже отправилась за стол факультета Когтевран, а Лаванда Браун стала первым новым членом факультета Гриффиндор. Крайний слева стол взорвался приветственными криками, и Гарри увидел среди кричавших рыжих близнецов. Миллисенту Булстроуд определили в Слизерин. Возможно, дело было в игре воображения, но после того, что Гарри услышал о Слизерине, все, кто попадал туда и кто сидел за их столом, казались ему неприятными личностями. Гарри начал чувствовать себя по-настоящему плохо. Он вспомнил, как было в его старой школе на уроках физкультуры, когда учитель назначал капитанов команд для игры в футбол или баскетбол. А те сами выбирали себе игроков. Гарри всегда выбирали последним, и не потому, что он был физически неразвитым, а потому, что никто не хотел ссориться с Дадли. — Финч-Флетчли, Джастин! -ПУФФЕНДУЙ! Гарри заметил, что иногда Шляпа, едва оказавшись на голове очередного первокурсника или первокурсницы, практически молниеносно называла факультет, а иногда она задумывалась. Так, Симус Финниган светловолосый мальчик, стоявший в шеренге перед Гарри, просидел на табурете почти минуту, пока Шляпа не отправила его за стол Гриффиндора. — Гермиона Грэйнджер!
Девочка подпрыгнула и на ватных ногах подошла к табурету. На неё надели шляпу и она услышала голос в своей голове:
<<—Хм, и куда же мне тебя распределить? Гриффиндор сразу отпадает—тебя там просто задавят. На Слизерине тоже... На какой факультет хочешь ты?
—Когтевран, пожалуйста.
—Хорошо... >>
—КОГТЕВРАН!
Правда, нервничал не только Гарри. Когда вызвали Невилла Долгопупса, того самого мальчика, который все время терял свою жабу, тот умудрился споткнуться и упасть, даже не дойдя до табурета. Шляпа серьезно задумалась, прежде чем выкрикнуть «ПУФФЕНДУЙ! ». Невилл, услышав свой вердикт, вскочил со стула и бросился к столу, за которым сидели ученики факультета, забыв снять Шляпу. Весь зал оглушительно захохотал, а спохватившийся Невилл развернулся и побежал обратно, чтобы вручить Шляпу Мораг МакДугал. Когда вызвали Малфоя, он вышел из шеренги, слегка сгорбившейся, и его мечта осуществилась в мгновение ока — Шляпа, едва коснувшись его головы, тут же заорала: — КОГТЕВРАН !
Не прошедших отбор первокурсников оставалось все меньше. Мун, Нотт, Паркинсон, девочки-близнецы Патил, затем Салли-Энн Перке и, наконец...
— Поттер, Гарри!
Гарри сделал шаг вперед, и по всему залу вспыхнули огоньки удивления, сопровождаемые громким шепотом. — Она сказала Поттер? — Тот самый Гарри Поттер?
Последнее, что увидел Гарри, прежде чем Шляпа упала ему на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, каждый из которых подался вперед, чтобы получше разглядеть его. А затем перед глазами встала черная стена.
—Гм-м , — задумчиво произнес прямо ему в ухо тихий голос. — Непростой вопрос. Очень непростой. Много смелости, это я вижу. И ум весьма неплох. И таланта хватает — о да, мой бог, это так, — и имеется весьма похвальное желание проявить себя, это тоже любопытно... Так куда мне тебя определить?
—Равенкло...
—А ты уверен? Тебе подходит Слизерин.
—Да, там мои интересные знакомые.
—Ладно... >>
—РАВЕНКЛО!
Гарри слез с табуретки, отдал шляпу шокированой МакГонагалл и пошёл к своему столу. Ему вяло хлопали со Слизерина и Пуффендуя, а родной факультет сдержано оплодировал. Он сел рядом с Гермионой, которая сидела, как деревянная статуя. Драко разговаривал в это время со светловолосым мальчиком, но отвлекся, чтобы поздравить его.
Когда пришла очередь Рона, он с отсутствующим лицом напялил шляпу и она через десять секунд отправила его на Равенкло.
Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Гарри посмотрел на стоявшую перед ним пустую золотую тарелку. Он только сейчас понял, что безумно голоден. Казалось, что купленные в поезде сладости он съел не несколько часов, а несколько веков назад. Альбус Дамблдор поднялся со своего трона и широко развел руки. На его лице играла лучезарная улыбка. У него был такой вид, словно ничто в мире не может порадовать его больше, чем сидящие перед ним ученики его школы.
—Добро пожаловать! — произнес он.—Добро пожаловать в Хогвартс! Прежде чем мы начнем наш банкет, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Все, всем спасибо!
Дамблдор сел на свое место. Зал разразился радостными криками и аплодисментами. Гарри сидел и не знал, смеяться ему или нет.
— Он... он немного ненормальный? — неуверенно спросил Гарри, обращаясь к сидевшему слева от него Рона.  Тот пожал плечами и ответил :
—Все в этом мире немного ненормальные.
Посчитав этот ответ более чем достаточным, Гарри посмотрел на стол и замер от изумления. Стоявшие на столе тарелки были доверху наполнены едой. Гарри никогда не видел на одном столе так много своих любимых блюд: ростбиф, жареный цыпленок, свиные и бараньи отбивные, сосиски, бекон и стейки, вареная картошка, жареная картошка, чипсы, йоркширский пудинг, горох, морковь, мясные подливки, кетчуп и непонятно как и зачем здесь оказавшиеся мятные леденцы.
Его не морили голодом в психушке, но там довольно часто давали кашу и он не был уверен, ел он когда-то вообще всё ЭТО. Он уже не говорил о тортах.
Когда все наелись — в смысле съели столько, сколько смогли съесть, — тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми и так ярко заблестев в пламени свечей, словно на них и не было никакой еды. Но буквально через мгновение на них появилось сладкое. Мороженое всех мыслимых видов, яблочные пироги, фруктовые торты, шоколадные эклеры и пончики с джемом, бисквиты, клубника, желе, рисовые пудинги... Пока Гарри наполнял свою тарелку разнообразными десертами, за столом заговорили о семьях.
Гарри согрелся, размяк и ощутил, что у него начинают слипаться глаза. Чтобы не заснуть, он вытаращил их и начал глазеть по сторонам, наконец уткнувшись взглядом в учительский стол. Хагрид что-то пил из большого кубка, профессор МакГонагалл беседовала с профессором Дамблдором, а профессор Квиррелл, так и не снявший свой дурацкий тюрбан, разговаривал с незнакомым Гарри преподавателем с сальными черными волосами, крючковатым носом и желтоватой, болезненного цвета кожей. Все произошло совершенно внезапно. Крючконосый вдруг посмотрел прямо на Гарри — и голову Гарри пронзила острая боль. Ему показалось, что его похожий на молнию шрам на мгновение раскалился добела.
— Ой! — Гарри хлопнул себя ладонью по лбу.
— Что случилось? — поинтересовался Драко.
— Не знаю... — с трудом выдавил из себя Гарри. Боль прошла так же быстро, как и появилась. Но вот ощущение, которое возникло у Гарри, когда он поймал взгляд крючконосого, — ощущение, что этому преподавателю очень не нравится Гарри Поттер, осталось.
— А кто это там разговаривает с профессором Квирреллом? — спросил он у Драко .
— А, ты уже знаешь Квиррелла? Не удивляюсь, почему он такой нервный — занервничаешь тут, когда рядом сидит профессор Снегг. Он учит тому, как надо смешивать волшебные зелья, но говорят, что это ему совсем не по душе. Все знают, что он хочет занять место профессора Квиррелла. Он большой специалист по Темным искусствам, этот Снегг. Гарри какое-то время понаблюдал за Снеггом, но тот больше не смотрел на него. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли.
— Хм-м-м! — громко прокашлялся Дамблдор. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать еще несколько слов. Прежде чем начнется семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено заходить в лес, находящийся на территории школы. Некоторым старшекурсникам для их же блага тоже следует помнить об этом...
Сияющие глаза Дамблдора на мгновение остановились на рыжих головах близнецов Уизли.
— По просьбе мистера Филча, нашего школьного смотрителя, напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчет тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. И наконец , я должен сообщить вам, что в этом учебном году правая часть коридора на третьем этаже закрыта для всех, кто не хочет умереть мучительной смертью.
Гарри рассмеялся, но таких весельчаков, как он, оказалось очень мало. Гермиона побелела и стала бормотать себе под нос.
—А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споем школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Гарри заметил, что у всех учителей застыли на лицах непонятные улыбки. Дамблдор встряхнул своей палочкой, словно прогонял севшую на ее конец муху. Из палочки вырвалась длинная золотая лента, которая начала подниматься над столами, а потом рассыпалась на повисшие в воздухе слова. — Каждый поет на свой любимый мотив, — сообщил Дамблдор. — Итак, начали! И весь зал заголосил: Хогвартс, Хогвартс, наш любимый Хогвартс, Научи нас хоть чему-нибудь. Молодых и старых, лысых и косматых, Возраст ведь не важен, а важна лишь суть. В наших головах сейчас гуляет ветер, В них пусто и уныло, и кучи дохлых мух, Но для знаний место в них всегда найдется, Так что научи нас хоть чему-нибудь. Если что забудем, ты уж нам напомни, А если не знаем, ты нам объясни. Сделай все, что сможешь, наш любимый Хогвартс, А мы уж постараемся тебя не подвести.
Каждый пел, как хотел, — кто тихо, кто громко, кто весело, кто грустно, кто медленно, кто быстро. И естественно, все закончили петь в разное время. Все уже замолчали, а близнецы Уизли все еще продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно, словно похоронный марш. Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой, а когда они наконец допели, именно он хлопал громче всех.
— О, музыка! — воскликнул он, вытирая глаза: похоже, Дамблдор прослезился от умиления. — Ее волшебство затмевает то, чем мы занимаемся здесь. А теперь спать. Рысью — марш! Первокурсники, возглавляемые старостой , прошли мимо еще болтающих за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись вверх по мраморной лестнице. Ноги Гарри снова налились свинцом, только уже не от волнения, а от усталости и сытости. Он был очень сонным и даже не удивился тому, что люди, изображенные на развешанных в коридорах портретах, перешептываются между собой и показывают на первокурсников пальцами.
Гарри старался заполнить дорогу к гостиной своего факультета, но его у него слипались веки из-за усталости.
Они встали перед деревянной дверью и её ручка заговорила:
—Что было раньше: феникс или огонь?
Староста на секунду задумался и ответил :
—Круг не имеет начала...
Дверь открылась и среди первокурсников прошёлся восхищенный ропот. Драко записал что-то в свой блокнот, который носил с собой ещё в поезде, а Гермиона шла ближе к соседям по купе , так как стеснялась остальных. Пока.
Они увидели, что стены в гостиной прорезывают изящные арочные окна с шелковыми занавесями. Куполообразный потолок расписан звездами. В нише напротив входа к спальням находится мраморная статуяКандиды Когтевран.
Тут староста начал свою приветственную речь :
—Поздравляю! Я староста Роберт Хиллиард, и я рад приветствовать вас на факультете Равенкло. Нашей эмблемой является орел, парящий там, куда остальные забраться не могут; цвета нашего факультета – синий и бронзовый, а общая гостиная располагается на вершине Башни Равенкло, за дверью с зачарованным молоточком. Арочные окна в стенах круглой гостиной выходят на школьный двор: на озеро, Запретный лес, квиддичное поле и теплицы для Гербологии. Ни у одного факультета нет такой потрясающей панорамы. 
Безо всякого хвастовства заявляю, что это факультет самых умных волшебниц и волшебников. Наша основательница, Ровена Равенкло, дороже всего ценила ученье – как и мы. В отличие от других факультетов, у которых входы в общие гостиные скрыты, нам это просто не нужно. Дверь в нашу гостиную находится на вершине высокой винтовой лестницы. На ней нет ручки, есть только зачарованный бронзовый молоток в виде орла. Когда вы постучите им по двери, молоток задаст вам вопрос, и если вы сможете ответить правильно, то вам будет позволено войти. Этот нехитрое препятствие останавливает всех, кроме равенкловцев, уже почти тысячу лет. 
Некоторые первокурсники боятся отвечать на вопросы орла, но волноваться не о чем. Равенкловцы быстро учатся, и скоро вы даже начнете получать удовольствие от задачек двери. Обычное дело – обнаружить дюжину человек, стоящих перед дверью в гостиную и пытающихся сообща найти ответ на вопрос дня. Это отличный способ познакомиться с равенкловцами с других курсов и поучиться у них – хотя если вы забыли форму для квиддича или вам нужно спешить, то это немного раздражает. На самом деле, я бы посоветовал вам трижды проверить сумку на наличие всего необходимого, прежде чем покинуть Равенкловскую башню. 
Другой интересной особенностью Равенкло является то, что у нас практически все – большие индивидуальности – некоторых можно назвать даже чудаками. Но гении часто не идут в ногу с обычными людьми, и в отличие от других факультетов, можем заявить, что на наш взгляд, мы имеем право носить то, что нравится, верить в то, что хочется и говорить то, что чувствуем. Мы не чураемся людей, которые идут на своей волне; наоборот, мы их ценим! 
Кстати говоря о чудаках – вам понравится декан нашего факультета, профессор Филиус Флитвик. Люди часто его недооценивают из-за того, что он действительно крошечный (мы думаем, что в нем есть эльфийская кровь, но ни у кого никогда не хватило нахальства, чтобы спросить) и у него писклявый голос, но он самый лучший и знающий мастер заклинаний из ныне живущих. Дверь его кабинета всегда открыта каждому равенкловцу, если есть какая-то проблема, и если у вас действительно скверно на душе, то он угостит вас вкусными маленькими кексами, которые он держит в банке в ящике стола и заставит их немного потанцевать для вас. По-правде сказать, стоит сделать вид, что у вас не все в порядке просто для того, чтобы увидеть джайв в их исполнении. 
У факультета Равенкло славная история. Большинство величайших волшебных изобретателей и инноваторов были на нашем факультете, в том числе Перпетуя Фанкорт, изобретатель луноскопа, Лаверна де Монморенси – пионер в области любовных зелий, и Игнатия Вайлдсмит, изобретатель летучего пороха. Из известных Министров магии-выходцев из Равенкло можно назвать Миллисент Багнолд, которая была у власти в ту ночь, когда Гарри Поттер выжил после проклятия Темного Лорда, и выступала в защиту празднований волшебников словами: «Я подтверждаю наше неотъемлемое право на вечеринки». Был еще Министр Лоркан МакЛеирд, который был довольно одаренным волшебником, но предпочитал общаться посредством выпускания клуб дыма из кончика волшебной палочки. Ну, я же сказал, что мы выпускаем чудаков. Еще мы факультет, который подарил волшебному миру Урика Чудика, который использовал медуз в качестве шляпы. Он дал толчок многим волшебным приколам. 
Касательно отношений с другими тремя факультетми: ну, вы, наверно, слышали о Слизерине. Не все они плохие, но вам лучше быть начеку, пока не узнаете их хорошо. Их давняя факультетская традиция – делать все, чтобы победить, поэтому будьте настороже, особенно на матчах по квиддичу и экзаменах. 
С гриффиндорцами все в порядке. Если бы я критиковал, то сказал бы, что гриффиндорцы любят пускать пыль в глаза. Еще они менее терпимы к людям, которые отличаются от них; они известны своими шутками о равенкловцах, которые проявляли интерес к левитации, или возможности использования тележек в магии, или овомантии (как вам, должно быть известно), способу гадания с использованием яиц. Гриффиндорцы лишены нашего научного любопытства, когда мы же не видим проблемы в том, если вы хотите днями и ночами напролет разбивать яйца и записывать прогнозы согласно тому, как упадут желтки. На самом деле, вы даже, возможно, найдете в этом деле несколько помощников. 
Что до хаффлпаффцев, ну, никто не может сказать, что они не хорошие люди. По правде говоря, они самые приятные люди в школе. Можно просто сказать, что вам не нужно сильно волноваться из-за них, когда речь идет о конкуренции во время экзаменов. 
По-моему, почти все. О, да, привидение нашего факультета – Серая Дама. Остальная школа думает, что она никогда не разговаривает, но она не прочь поговорить с равенкловцами. Особенно она полезна, если вы потерялись или что-то посеяли. 
Уверен, вы будете хорошо спать. Наши спальни находятся в башенках главной башни; наши кровати покрыты небесно-голубыми шелковыми балдахинами, а свист ветра в окнах очень расслабляет. 
И еще одно: удачи вам стать частью самого умного, необычного и интересного факультета Хогвартса. 
Когда Хиллиард закончил свою приветственную речь, первокурсники разошлись по спальням. Гарри достались в соседи Драко и Рон, ирония судьбы какая-то.
Он был настолько уставшим, что наскоро переодевшись, он рухнул на кровать. Засыпая, он вспомнил, что его новые знакомые так и не спросили, почему он не сказал им про свою фамилию...