Солнечно

  Солнечные лучи пронзали бежевые занавески и нежно ласкали каштановые кудри спящей девушки. Она слегка приоткрыла глаза и, взяв с тумбочки белый телефон, посмотрела на время.

— Пора вставать, — хриплым голосом сказала Гермиона и откинула одеяло. — Сегодня он приедет.

Малфой уехал в заграничную командировку несколько недель назад. Ей было грустно без него, она чувствовала, что чего-то не хватает. Однажды, задумавшись и решив, что что-то забыла, она начала проверять, на месте ли ключи и телефон, а потом резко перестала. Вздохнула, слегка улыбнулась, а в голове пронеслось его имя.

Гермиона стояла у окна и ждала, когда закипит чайник. Кухня была просторной, просто огромной. Впрочем, как и все в Малфой-Мэноре. Она быстро привыкла к этому, ведь это был дом Драко, а все, что его касалось, девушка приняла. Иначе и никак было. Гермиона была именно той, кого с легкостью можно было назвать любящей и верной женой. Домовикам практически ничего не приходилось делать. Малфой-Мэнор был их домом, именно домом, а не местом работы. Гермиона все делала сама. Мыла посуду, готовила завтрак, приводила в порядок комнаты. Ей нравилось ухаживать за местом, что было пропитано счастьем. Их счастьем.

На кухне они целовались, пока сгорали блины. В ванной занимались любовью, дурачились, сдувая друг на друга воздушную пену. Спальня, наполненная запахом ее духов. Сколько букетов цветов, подаренных Малфоем, завяли на этом туалетном столике? Детская комната... Готовая принять малыша, который, несомненно, будет любим в этой семье. Который был бы любим, если бы родился живым. Гермиона отводила взгляд, проходя мимо этой комнаты. Или долго смотрела на дверь, пока слезы стекали по ее бледным щекам. Какой-нибудь домовик тянул ее за подол платья, и она нервно улыбалась, вытирая мокрые дорожки.

Иногда Гермиона работала в саду. Она ровняла кусты роз, вырывала сорняки из клумб, подстригала газон. Драко приносил ей холодный сок, в сотый раз спрашивал, зачем ей это, насмешливо смотрел на выбившиеся из-под платка кудрявые пряди. Она толкала его локтем, выпивала жадными глотками напиток, вытирала губы и отдавала ему стакан, поблагодарив.

По вечерам сидела у него на коленях, слушала его негодование, смех, искреннюю радость, когда он говорил о работе, о делах. Поддерживала его, давала советы, которые тот с удивлением принимал. Дарила ему свою любовь и заботу, потому что хотела не только получать, но и отдавать. С неописуемым удовольствием расстегивала рубашку Драко, слушая его учащенное дыхание. Целовала в шею, гладила ладонями щеки, краснела.

Бывало, Гермиона сидела в кресле, подогнув под себя ноги, наслаждаясь чтением очередной пьесы. В восторге прикладывала палец ко рту, ее щеки розовели. Он бесшумно подкрадывался сзади, начинал целовать в шею, когда она поворачивалась, касался губ, запуская руки под ее футболку. Книга падала из рук девушки, пока Малфой нес ее в спальню.

Чайник закипел. Гермиона выключила огонь и заварила чай.

— Солнечно сегодня, — громко произносит парень, снимая черный пиджак и направляясь в сторону девушки, которая резко поворачивает голову и, улыбаясь, открывает рот.

— Ты вернулся! — она кидается к нему на шею и снова ощущает родной запах его одеколона. — Говорил же, что к вечеру, — улыбается Гермиона, касается губами его рта, и энергетический заряд проходит по всему телу, когда Драко прижимает ее к себе.

— Малфой, я так скучал, — отрываясь от ее лица, произносит он, смотря на красные щеки девушки. Она всегда краснеет. Черт, как же скучал.

— Малфой, я так скучала, — вторит Гермиона ему. — Как же сильно я люблю тебя, — выдыхает она, проводя рукой по его светлым волосам.

— И я тебя люблю, — тихо отвечает Драко и, целуя ее в лоб, берет к себе на руки. Она прижимается к его груди. Все внутри дрожит от предвкушения, когда Малфой вносит ее в комнату и закрывает дверь ногой. Когда ставит ее на пол и начинает снимать рубашку, когда Гермиона касается пальцами его груди.

— Давай попробуем еще, — нервно говорит она, поднимая на него глаза, в которых начинают появляться слезы. Сначала он не понимает, а потом, когда осознает сказанное ею, прижимает ее хрупкое тело к себе и, вдыхая запах ее волос, отвечает:

— Ты самая сильная девушка из всех, что я знаю, — она плачет, — но ты не должна быть сильной. Я должен быть сильным. Понимаешь?

— Да, — глухо произносит Гермиона.

— Я тоже хочу ребенка, — его голос дрожит. — И я знаю, что он будет прекрасным, ведь он будет наш. Мой и твой. Он будет Малфой, — Драко чувствует, что она успокаивается.

— Давай это сделаем, — шепчет девушка.

Он отстраняется от нее, смотрит на лицо Гермионы, полное решимости и боли, слегка кивает, улыбается и касается губами ее губ.