Новая реальность

Если вы когда-нибудь задумывались, что ваша семья — худшее, что могло с вами случиться, позвольте вас разочаровать: у Гарри Поттера было ещё хуже.

Дядя Вернон и тётя Петунья Дурсли относились к Гарри так, будто он был не ребёнком, а чем-то вроде плесени, которая то и дело вырастает в углу ванной, несмотря на все усилия. Они кормили его ровно настолько, чтобы он не умер (хотя иногда и этот расчёт казался сомнительным), одевали в вещи, которые даже Дадли, их сын, считал слишком уродливыми, чтобы в них ходить, и, самое главное, постоянно напоминали Гарри, что его существование — досадная ошибка.

Но, как известно, ошибки имеют свойство становиться фатальными.

Гарри не помнил, когда впервые понял, что с ним что-то не так. Может, когда в пять лет он, убегая от Дадли и его друзей, внезапно оказался на крыше школы. Или когда его волосы, несмотря на все усилия тёти Петуньи, наутро после стрижки снова становились такими же непослушными, как прежде. Или, может, когда к нему на улице подходили странные люди в мантиях, называли его «мистером Поттером» и исчезали, словно их и не было.

Это случилось утром, когда Дурсли завтракали.

— Гарри, подай почту, — буркнул дядя Вернон, не отрываясь от газеты.

Гарри вышел в прихожую. На полу лежало три конверта: газета для дяди Вернона, открытка от тёти Мардж и... письмо с зелёными чернилами, адресованное:

Мистеру Г. Поттеру Комната в чулане Литл-Уинги, Суррей

Гарри замер. Никто и никогда не писал ему писем.

— Ну где почта? — рявкнул дядя Вернон.

— Здесь, — Гарри протянул конверты.

Дядя Вернон схватил письмо с зелёными чернилами, побледнел, как мел, и тут же сунул его в карман.

— Петунья! — позвал он резко. — Нам нужно поговорить!

Они заперлись в гостиной, оставив Гарри в полном недоумении.

На следующий день письмо пришло снова. И ещё одно. И ещё. Они проскальзывали в щели, падали из камина, появлялись в ящике с яйцами.

— Мы уезжаем! — объявил дядя Вернон, в ярости сжигая очередное письмо в камине. — Сегодня же!

Они посадили Гарри и Дадли в машину и помчались прочь, останавливаясь в самых жутких мотелях, где дядя Вернон лично проверял все щели.

— Никаких писем! — бормотал он. — Никаких!

Но письма находили их везде.

В конце концов, в ночь перед одиннадцатилетием Гарри они оказались в ветхой хижине на скале посреди бурного моря.

— Здесь они нас не найдут, — злорадно сказал дядя Вернон, заколачивая почтовый ящик гвоздями.

Гарри лежал на полу, слушая, как ветер бьётся в стены, и думал о странных снах, которые ему снились: летающих мотоциклах, зелёных вспышках света...

И тут...

БУМ!

Дверь слетела с петель, и в хижину вошёл великан.

— Гарри! — радостно прогремел он, глядя на перепуганного Дадли.

За ним вошли двое — пожилые, но не старые, с глазами, полными слёз.

— Это не Гарри, Рубеус, — вздохнула женщина, ударив великана зонтиком.

Она подошла к самому Гарри.

— С днём рождения, дорогой, — сказала она мягко.

— Кто вы? — прошептал Гарри.

— Мы твои бабушка и дедушка, — сказал мужчина. — Доротея и Карлус Поттеры.

Дядя Вернон, побагровев, зарычал:

— Убирайтесь! Вы не имеете права!

— Право? — Карлус холодно улыбнулся. — Мы имеем больше прав, чем вы, Вернон Дурсль.

— Ты волшебник, Гарри, — сказал великан.

Гарри недоуменно посмотрел на великана. Ему показалось, что тот шутит над ним.

— Балбес! Не видишь, в какой обстановке он вырос? — Доротея снова тыкнула великана зонтиком. Она повернулась к Гарри и тяжело вздохнула. — Это правда, Гарри. Ты волшебник, как и твой отец и твоя мать, как и мы.

— Это правда? — Гарри повернулся к дяде и тёте. Те были злы. Петунья фыркнула:

— Вы знали и ничего не сказали мне?!

— Конечно, мы знали, что ты такой же, как твой отец. Как моя сестра...

Доротея резко обернулась.

— Лили была нам как дочь, — её голос дрожал. — И если ты ещё раз скажешь о ней хоть слово...

Петунья замолчала.

— Теперь мы должны ехать в Хогвартс, — сказал великан.

— Никуда он с тобой не поедет! — Доротея метнула сердитый взгляд. — Альбус Дамблдор, может, и назначил себя его опекуном, но теперь мы здесь.

— Альбус... что? — Гарри почувствовал, как мир вокруг него начал шататься.

— Дамблдор скрывал тебя от нас, — мягко сказала Доротея. — Мы искали тебя все эти годы. Теперь у нас есть шанс всё исправить. Ты не обязан делать выбор сейчас. Но если хочешь... у тебя есть семья, Гарри. Мы здесь.

Гарри смотрел на неё. Столько лет он мечтал о семье. Эти люди выглядели так, будто они действительно заботятся о нём.

— Теперь ты можешь выбирать, — сказал Карлус, глядя на Гарри. — Ты можешь остаться здесь. Или пойти с нами.

Гарри посмотрел на Дурслей. На Дадли, который жался в углу. На дядю Вернона, который всё ещё пытался кричать.

— У меня есть вопросы, — сказал он.

— У нас есть ответы, — ответила Доротея.

И они вышли наружу, где их ожидала карета, запряжённая крылатыми конями.

— Это только начало, — сказал Карлус, когда карета поднялась в воздух.

Гарри смотрел в окно кареты, наблюдая, как море под ними расстилается бескрайней синей гладью. Его пальцы невольно сжали ручку дверцы, пока он переваривал услышанное.

— Вы сказали, что моих родителей убили, — голос его дрожал, но он заставил себя говорить чётко. — Но тётя всегда говорила, что они погибли в автокатастрофе.

Доротея Поттер тяжело вздохнула, глядя на мальчика с сочувствием.

— Это было тёмное время для всего волшебного мира, Гарри, — сказала она, помедлив. — Тогда страх поселился в сердцах волшебников. Тёмный Лорд охотился за тобой.

Гарри резко обернулся к ней, недоверчиво нахмурившись.

— За мной? Почему?

— Потому что появилось пророчество, — вступил в разговор Карлус. — В нём говорилось, что ребёнок, рождённый у тех, кто трижды противостоял Тёмному Лорду, сможет его победить.

Гарри почувствовал, как внутри что-то переворачивается.

— И мои родители были этими людьми?

— Да, — Доротея кивнула. — Они и ещё одна семья — Долгопупсы. Тёмный Лорд не знал, о ком именно шла речь в пророчестве, поэтому преследовал вас обоих.

Гарри сжал кулаки.

— И что случилось с Долгопупсами?

— Фрэнк и Алисия Долгопупсы сошли с ума, — Карлус говорил жёстко, без обиняков. — Их пытали. Часами. Сейчас они в больнице Святого Мунго. А их сын Невилл живёт с бабушкой.

Повисла гнетущая тишина. Гарри чувствовал, как его мысли метались, пытаясь собрать воедино новую картину прошлого.

— Почему вы не забрали меня раньше? — спросил он наконец.

Доротея и Карлус переглянулись.

— Мы пытались, Гарри, — призналась Доротея. — Но когда мы вернулись в Британию, выяснилось, что Дамблдор уже взял тебя под свою опеку. Он оставил тебя у магической родни и спрятал ваше местоположение.

Гарри нахмурился.

— Но... зачем?

— Хороший вопрос, — буркнул Карлус. — Мы обращались во все инстанции, но Дамблдор — могущественный волшебник. Даже министр магии не рискнул бы спорить с ним.

— И всё же вам удалось меня забрать.

— Да, — Доротея кивнула. — Дело в старинном законе. Если в семье рождается магглорождённый волшебник, то за него отвечает Хогвартс и его директор. Все эти годы ты находился под опекой Альбуса напрямую, но в этом году должен был перейти под опеку нового директора...

Гарри задумался.

— И что это значит?

Карлус слегка усмехнулся.

— Это значит, что если во время твоего обучения сменится директор, Дамблдор больше не будет иметь к тебе никакого отношения. Но сейчас, в этот короткий период, ты формально остался без опекуна. И мы воспользовались этим.

Гарри не до конца понимал всю сложность ситуации, но если это позволяло ему остаться с Поттерами, его это вполне устраивало.

— Гарри, мы уже дома, — сказала Доротея, и Гарри выглянул в окно.