Страшные соседи
Марбара росла непослушным ребенком. Ни сестер, ни братьев. Дом покосился от старости, когда её семья, наконец, решила переехать.
Мать сказала ей:
— Теперь ты можешь перестать быть злой, Марбара. Это отличная возможность, чтобы вести себя по-новому.
Она говорила подобное при малейшей возможности. Создавалась впечатление, что если ты меняешь положение или наступает новый день — то это прекрасная возможность, чтобы стать кем-то другим.
Но Марбара всё прекрасно понимала: мать не любила её. И поэтому Марбара порой злилась без причины.
Но их новый дом был действительно чудесен, и первые дни Марбара улыбалась, подозрительно много и долго, и обставляла свою новую комнату.
Рядом с домом стояла ещё одна новостройка. В баню пошли всей семьей, замотавшись в полотенце.
— Сегодня вы увидите своё будущее, — гордилась мать, нагоняя жар от раскаленных камней.
Марбара осталась мыться последней. И она, к удивлению, увидела прошлое. Что в прошлой жизни она была королевой, царевной высшего общества. Каждый день ей накрывали стол на сто человек, она отрывала по ягодке или куску сыра, а всё остальное тухло, и её слуги и собаки кормились объедками с этого стола, коих было много. Фактически, девяносто девять процентов.
С тех пор она могла управлять погодой и всегда заказывала облачную погоду, чтобы солнце лишь иногда проглядывало сквозь тучи.
Однажды она заглянула на задний двор к своим соседям и увидела страшную картину.
Её сосед, Фейх, ел сырое мясо прямо с газона, сидя на корточках. Девочка скорее убежала от окна.
Эта сцена преследовала её в кошмарах. Она решилась сказать об этом родителям.
— Мало ли что соседи делают, — посмеялась мать; мнения отца будто и не существовало. Он листал газету, потом пошёл выносить мусор. За его спиной в это же время сосед ел мясо с газона.
— Хорошо.
С того момента Марбара вернулась в свое привычное состояние. Каждый день сосед ел куски мяса прямо с газона перед её окном, больше не стесняясь. Хотя, вряд ли он стеснялся до этого. Марбара стала делать снимки соседа, и обвесила ими всю свою комнату. Но родители к ней не заходили, только звали на ужин или завтрак.
Парочку снимков она вынесла на ужин и положила посередине стола.
— Какая мерзость, Марбара, убери это!
Марбара убрала. Она даже не знала, чего хочет добиться этими полароидными снимками. Наверное, она просто хотела внимания.
На следующий день она пошла на территорию соседа и прервала его прямо во время звериной трапезы. Он еле оторвался от куска и окатил её безумным взглядом.
Кажется, в тот момент в Марбаре что-то умерло, но Фейх пригласил её к себе в жилище.
— Ты можешь делать тут всё, что захочешь, — сказал он. Показал Play station, детский футбол. Но её это не интересовало. Она хотела узнать, почему он ест мясо на газоне.
Марбара прекрасно знала, что у Фейха нет ни жены, ни детей.
— Но когда-то у меня была дочка, — поведал он.
Тогда Марбара пошла и предложила родителям отказаться от своих родительских прав на неё, пусть, мол, Фейх её удочерит. Рядом она положила вторую серию снимков из его дома.
Родители промолчали. Мать подписала соглашение и оформила все бумаги на передачу родительских прав.
Марбара собрала вещи и переехала жить к Фейху. Несмотря на зловещие снимки, он ничего с ней не делал и его дом не был чистилищем или пристанищем зла. Из всех странностей в его доме было два холодильника и хомяк с именем Марбара.
Снова она жила на втором этаже. Теперь она знала, что сосед Гомос, живший за домом Фейха, ходит всегда голый по своему двору и знает, что Марбара за ним смотрит.
Марбара сообщила об этом Фейху. Тот быстро поднялся на второй этаж и увидел всё своими глазами.
— Как ты смеешь появляться перед маленькой девочкой голым? — заорал он из окна, краснея.
— Ты прекрасно знаешь как, Фейх. Точно также, как ты осмелился жрать перед ней мясо с газона. Каждый делает то, на что горазд.
Поэтому Гомос не перестал ходить голым, а Марбара не перестала быть молчаливым свидетелем сего. Она продолжала делать снимки, фотография стала её хобби. Только теперь её окно выходило к Гомосу. И вскоре вся её комната была полна снимков голого мужчины.
Фейх, как и родители девочки, редко заходил в её комнату.
Поэтому вскоре история повторилась, и Марбара переехала к Гомосу.
— Я надеюсь ты позаботишься обо мне лучше, чем твои предшественники, — сказала она, передавая ему документ и находясь по росту на уровне его промежности.
Она ушла в свою комнату и обставила её так, к чему привыкла.
Весь день Гомос ходил голый по дому, как она и предполагала. В его доме тоже никто не жил, но однажды раздался звонок в дверь. Это была женщина. Марбара слышала по голосу.
Ни одна из дверей в этом доме не закрывалась наглухо, поэтому всё было слышно.
Она стала приближаться к двери, за которой скрылись два голых человеческих тела, но затем наблюдение ей наскучило, и она отвлеклась на вид из окна, выходящего на задний двор: в окне следующего соседского дома горел огонёк.
Штор не было; Марбара рассмотрела столовую.
В столовой полноценная семья из отца, матери, и трёх детей садилась за стол и приступала к ужину. На лицах – улыбки.
За дверью снова послышались стоны и оханья.
Марбара чуть не умерла от страха, пожалела, что переехала в этот дом. Комната освещалась только лунным светом да огоньком из соседской столовой.
Она поднялась к себе и решила, что отзовёт документ от Гомоса и попросится переехать на следующий участок. За последние два месяца это стало для неё настоящей игрой.
— Ты издеваешься, девочка? — сказал Гомос за завтраком, накладывая ей яичницу с сосисками в тарелку, — ты для этого притащила в этот дом три сотни фоток, где я голый?
— Я просто увлекаюсь фотографией.
— Не все так просто, я думал, ты добровольно это выбрала.
Он подошёл ближе, положил руки на плечи. Его обнаженность, к которой она уже успела привыкнуть, в этот раз настораживала. Марбара прибрала волосы назад. Гомос заплёл ей косу, он почувствовал пот, который, скопившись, струился по её детской грудной клетке.
— Нет, нет, — продолжил Гомос, — ты останешься, и мы с Нирваньей воспитаем из тебя замечательную дочь.
— Кто такая Нирванья?
— Мы вчера занимались с ней сексом, не помнишь?
— Помню.
В этом доме не было тайн. Марбара не могла понять, нормально это или нет. Её изначальные родители не отличались нормальностью.
Он снова положил руку ей на спину и коснулся губами шеи. В этом чувствовалось что-то страшное и ужасное.
— Не бойся, мы не сделаем тебе больно, — сообщил он, улыбнувшись, — ты – жеребёнок.
Но Марбара не поверила. Пока он работал (а он работал тренером по аквааэробике), она собрала все свои вещи и попросила приютить себя в следующем доме.
Семья Юнькинов. Отец семейства, как и положено, собрал семейный совет, но детей послал спать.
— Марбара, мы осознаем, что ты пришла из дома, где мужчина ходит голый. Мы не допускаем такого для своих детей и хотим уберечь их от этого. Я предлагаю тебе подать заявку в администрацию, чтобы тебя забрали в детдом и нашли приличную семью без тёмного прошлого. Мы же не сможем принять тебя с твоим прошлым.
— Но Ильвуш!
— Перестань, Мими. Ты знаешь, что она сведёт с ума этот дом и скорее мы все начнём ходить голыми, чем она станет нормальной.
Марбара приняла этот факт с вызовом. Она решила не подавать никаких справок, а обратилась снова к Гомосу.
— Гомос, можно попросить тебя с Нирваньей удочерить меня. Вы будете воспитывать меня как положено?
— Конечно, даже не сомневайся.