«Я не простила. Но дышала рядом»
***
Я содрогнулась, когда услышала знакомую мелодию, доносящуюся из спальни. Тихий, ненавязчивый звук глухо прорывался сквозь закрытую дверь. Сердце почему-то странно сжалось, и, прежде чем осторожно встать с дивана, я взглянула на Минхо, словно хотела спросить подсказки, но он посмотрел в ответ молча, без единого намёка на какое-либо действие.
Сжав пальцами одежду, я направилась в комнату, где настойчивый звонок звучал куда проницательнее — словно зов ада. Мой телефон лежал на прикроватной тумбе и, видимо, был здесь с самого начала, но я только сейчас поняла это.
Неизвестный номер. Он не сохранялся в контактах. Без имени. Просто цифры — холодные и прямые, как пуля, направленная прямо в грудь. Я задержала руку над телефоном и взглянула на время — оно уже давно не для телефонных бесед. Меня охватила дрожь. Инстинкт подсказывал не отвечать, но страх ещё сильнее смешивался с желанием знать правду. Знать, кто стоит за всем этим.
Я уже хотела взять телефон в руки и нажать на «принять вызов» в те последние секунды, пока звонок сам не оборвался, но...
— Просто отключи его и не отвечай, — голос Минхо прозвучал резко, внезапно, совсем близко. Я содрогнулась и автоматически обернулась. Он стоял позади. Его глаза сверкали полной серьёзностью — ничего общего с лёгкостью и спокойствием. Сущая тревога.
Он молча схватил телефон с тумбы и, смахнув пальцем по экрану, выключил.
— Что ты делаешь? — я растерянно взглянула на него. — Ты постоянно вмешиваешься и решаешь вместо меня. Я сама могу решить, отвечать мне или нет, — я не знаю, почему меня так возмутило это.
Он лишь слегка поднял бровь и, не сказав ничего, поднял телефон вверх, держа его выше головы. Серьёзно?
— Минхо, отдай! — я сделала шаг вперёд, но он лишь усмехнулся. Цинично. Дерзко. Играясь.
— Отдай? А ты попробуй отобрать.
Я вздохнула. Глупая детская игра. Но эта игра — наша постоянная война за контроль. Поэтому я оглянулась и...остановила взгляд на кровати рядом. Может, это не умнейшее решение, но в голове промчалась мысль — стать выше. Я поспешно ступила на край матраса, пытаясь дотянуться до его руки.
— Ух ты... — я тут же потеряла равновесие. Всё случилось в одно мгновение — тело склонилось вперёд — я уже видела, как падаю на него, или же мимо него, и...
Его руки — сильные, тёплые, крепкие. Он поймал меня инстинктивно, будто его тело само знало, как нужно действовать. Его большая ладонь коснулась моего живота — осторожно, защитно. Другая — удерживала мою талию. И в то мгновение... Я замерла. Сердце билось так громко, что казалось — он это слышит. Его лицо было совсем рядом. Глаза...те самые глаза, которым я не доверяла, вдруг были слишком человечными — опасно мягкими.
— Он стал больше... — его голос прозвучал тихо, немного шутя. — Поэтому ты такая тяжёлая?
Я замерла ещё сильнее. Он заметил. Он смотрит на меня. Он видит это.
— Идиот, — прошептала я, оттолкнув его руки и быстро спустилась с кровати. Щёки пылают, поэтому я отвернулась, пряча лицо. — Я...мне нужно в душ. И переодеться, — заикаясь на каждом слове, я рванула к гардеробу в надежде увидеть там хоть что-то подходящее, но, как назло, — почти ничего из вещей. Лишь его рубашки. Просто отлично, чёрт возьми. — Я одолжу одну, — буркнула я, схватив одну из них и быстро скрылась.
Горячая вода текла по коже, смывая напряжение, но не мысли. Я смотрела на себя в зеркало — уставшая, бледная, с влажными волосами и лёгким животиком, что стал немного заметнее.
«Он стал больше...», — голос Минхо снова звучал в моей голове, но не как шутка, а как факт. Он заметил. Он обратил внимание. Это было не буднично. Это было...волнующе. Я приложила ладонь к животу и впервые за всё время своей беременности подумала о ребёнке не как о роковой ошибке, а как...об одной важной частичке моей жизни.
Я решилась. Вышла из ванной, укутавшись в его рубашку, которая обволакивала меня его запахом — и как будто силой. Ткань была тёплой — будто хранила касание его тела. Мне было не по себе, но ничего другого в гардеробе не нашлось. Да и...я не хотела возвращаться в те вещи, которые стали ассоциироваться не со свадьбой, а с капканом.
Свет в коридоре был приглушён. Я на пальчиках прошла в сторону гостиной, ещё не совсем понимая, стоит ли мне туда идти, но звук телевизора потянул, как маяк в ночном море.
Когда я остановилась в дверях, меня остановило не изображение на экране, а голос Минхо. Он сидел на диване, наполовину отвёрнутый, притуплённый свет с экрана красил его лицо сине-серыми тенями. В руке — телефон. Лицо напряжённое. В голосе — ледяной гнев, который я ещё не слышала от него в такой форме:
— Меня не волнует, как вы собираетесь это делать. Просто закройте тем наглым журналистам их чёртовы рыла, иначе я возьмусь за это лично, и тогда полетят не только их головы, но и ваши.
Я застыла. Рядом с ним я уже ощущала себя в опасности, но сейчас...он был чьим-то ужасом. Телевизор тем временем безжалостно повторял новости: кадры со свадьбы, заблюренные лица гостей, комментарии свидетелей и, конечно, сенсационное «подозрение на умышленное отравление наследницы компании». Всё это звучало, как реалити-шоу о моей жизни — только без моего разрешения.
Минхо заметил меня — и на секунду, на долю мгновения — в его глазах появился разрыв. Словно он вспомнил, кто я, и что это не просто бизнес.
— Что ты тут делаешь? — сухо кинул, быстро нажимая на пульт — сменяя канал. Теперь какой-то нудный сериал ни о чём.
— Творится чёрт знает что... Я всё видела, — прошептала я, садясь рядом. Пальцы сжались, хотя я этого не хотела.
— Ничего удивительного. Это было ожидаемо. Не бери в голову, не то снова переволнуешься и закатишь глаза. А оно мне надо? Ты слишком чувствительна. Меньше знаешь — крепче спишь, — его тон был тот самый — ироничный, немного безразличный, но в его голосе слышалась тревога, спрятанная за слоем пофигизма.
— Это напрямую касается меня. Я не могу просто не думать об этом и постоянно прятаться, — я не смотрела на него — просто в экран, но чувствовала, как его взгляд медленно сползает по мне.
Я была в одной лишь рубашке. Долгие рукава, застёгнутая на все пуговицы — но это не скрывало того факта, что это не моя вещь. И точно не женская. Я инстинктивно попыталась потянуть края ниже, будто бы это могло изменить ситуацию. Минхо молчал, но в его взгляде промелькнула тень. Будто сказал всё без слов.
— Да перестань, — хмыкнул он наконец. — Я уже там всё видел. И не только. Тебе напомнить, от кого ты беременна? — он откинулся на спинку дивана и безразлично переключил канал. А мне же захотелось выхватить тот пульт и запустить в него. Сердце разрывалось от смешанных эмоций — злость, стыд, стеснение...и что-то ещё. То, чего я не хотела признавать. Его слова были грубы, но где-то между строк — он заметил, он не игнорирует.
Я выдохнула и вернулась к главному:
— Не отходи от темы. Скажи честно... Ты же знаешь, кто это сделал. Хотя...нет. Не отвечай. Я и так знаю.
Минхо немного повернул голову, глаза блеснули:
— Ты о мачехе?
Я кивнула:
— Я знаю, что многим не нравлюсь, но кроме неё — никто так сильно не хотел бы моей смерти.
Он ничего не сказал по этому поводу — просто сидел и всматривался в экран, где что-то говорили о погоде. А может — нет. Мы оба не слушали.
И это продолжалось дольше, чем хотелось бы. Словно между нами исчезли все слова. Словно нам нужно было просто помолчать. И мы молчали. Пялились в телевизор — и молчали. Но со временем я почувствовала, как мои мысли начинают растворяться в этой тишине. Глаза тяжелели. Плечи опускались. Всё в теле кричало об усталости, но мозг ещё упирался. Я сидела молча, пока голова не съехала с плеча и не опустилась на его. Минхо не двигался. Тепло его тела было потрясающе успокаивающим. Я поймала, как губы рядом склонились и прошептали:
— Просто спи уже...
И я...сдалась. Растворилась в тишине, не думая о завтра.
***
Свет.
Я проснулась не там, где засыпала. Воздух пах кофе и дорогим одеколоном. Не резким — сдержанным. Стильным. Мужским.
На секунду мне показалось, что это был сон, но, когда я открыла глаза, увидела перед собой знакомый потолок, в который ещё вчера пялилась полдня...
Я же уснула на диване. Рядом с ним. На его плече. Ощущая его дыхание...
Стук. Голоса. Что-то происходило.
Я пододвинулась к краю кровати, опустила ноги на пол, бросила взгляд на рубашку Минхо на себе — длинную, с запахом на груди, который заставил сердце сжаться.
Когда я вышла в гостиную — на мгновение замерла.
Мои вещи. Мои чемоданы. Мои книги, рамки, коробки, даже тот дурацкий лавандовый плед — всё переносили в этот дом.
Они тащили мою жизнь в это пространство, где царила власть Минхо. Его запах. Его сила.
— Что происходит? — голос сорвался и не прозвучал так холодно, как мне хотелось бы.
Минхо обернулся. В деловом костюме, с часами на запястье и телефоном в руке. Расслабленный, спокойный, будто всё это — часть обычной рутины. Его рутины.
— И тебе доброго утра, — улыбнулся так, как улыбаются люди, привыкшие иметь власть. — Я приказал перевезти твои вещи из твоего дома сюда. Теперь эта квартира — твой дом. Наш дом.
Я резко остановилась:
— Что? Я не собиралась покидать родительский дом.
— Он никуда не денется. Сейчас — это не безопасное место для тебя, — он положил папку с бумагами на кухонную столешницу, легко коснувшись её пальцами. — Кстати. Я подготовил доверенность на управление компанией. Подпиши. Я тороплюсь, — он даже не ждал сопротивления. Просто отдал приказ. Как всегда.
— Что ты задумал? — я схватила документы. — Хочешь списать меня? Полностью прибрать всё к рукам и оставить компанию себе?!
Его бровь едва заметно поднялась:
— Я думал, ты уже давно это поняла. Ты не в том состоянии, чтобы справиться со всем этим дерьмом.
— Дерьмом?! — я вонзила ногти в обложку документов. — Я могу руководить. Да, я дала слабину, но это не значит, что я буду прятаться и передам тебе всё, ради чего рисковала жизнью. Я — президент компании. А ты — лишь тот, кто пообещал вытащить меня из этого дерьма. Помнишь?
Его улыбка сменилась. Стала мягче. Может, даже...с ноткой уважения.
— Конечно-конечно. Ты — президент. Я же не спорю. Но сегодня лучше не высовывайся. Для твоего же блага.
Я встретила его взгляд. И молча решила — поеду. Пусть даже ценой новой ссоры.
— Я поеду вместе с тобой. Если я исчезну — мне не поверят. И тебе не поверят. А моё молчание только подогреет подозрения. Я появлюсь. Лицом к лицу.
К моему удивлению, он не спорил. Просто придвинул бумаги:
— Поспеши, если не хочешь опоздать на утреннее собрание.
Мы выехали из частного жилого комплекса с небольшой задержкой.
Мне пришлось потратить много времени, чтобы привести себя в порядок и выглядеть достойно — даже после всего, что произошло вчера.
Минхо молча вёл машину, словно мыслями был где-то далеко. И я не проронила ни слова. Смотрела в окно — на мир, который в любой момент мог обрушиться на меня.
Я заметила другой автомобиль в зеркале. Это охрана. Всё серьёзно. Я понимаю.
В груди закружилась тревога — неспокойный клубок, который тяжело было спрятать. Но рядом с Минхо...я чувствовала себя стабильнее. Хоть и не хотела в этом признаваться.
Машина остановилась у въезда на территорию моей компании. И я увидела через тонированное стекло — море камер, журналистов, объективов.
— Вот и первое дерьмо, — пробормотал Ли. — Сукины пираньи, — выругался себе под нос и посмотрел на меня:
— Готова? — теперь его голос был спокоен, как будто это не первый кризис.
— Да. Я смогу, — прошептала я, сцепив зубы.
— Просто игнорируй все вопросы. Ничего не говори. Говорить буду я.
Я кивнула. Просто кивнула. Волнение отобрало все слова.
Когда машина подъехала к главному входу и двери открылись — шум ударил, словно волна.
— Лора! Кто хотел вас отравить?
— Это дело рук конкурентов?!
— Минхо, прокомментируйте, пожалуйста!
Охрана мгновенно создала коридор, едва сдерживая напор наглых журналистов. И мы пошли.
Рука Минхо легла на мою талию — крепко, уверенно. Не как у любовника. Нет. Как у стратега, который не позволит врагу пробиться даже к самому уязвимому месту.
Я слегка вздрогнула. Не от страха. От внезапного тепла.
Он остановился на крыльце. Я — рядом. Молча.
Камеры сверкают. Мне тяжело держать голову ровно. Она будто опускается сама, как у преступника, приведённого на суд. Но когда Минхо заговорил к толпе — я подняла бледное лицо и посмотрела на него. Смотрела только на него.
— Я понимаю, что у вас много вопросов. Но прошу дождаться официальной информации, — его голос громкий и чёткий, а глаза полны силы и уверенности в своих словах и действиях. — Моя жена, будучи беременной, пережила попытку убийства прямо на собственной свадьбе. Прошу вашего понимания.
Я...не могла пошевелиться. Его тембр... Его взгляд — холодный, острый.
— Я не знаю, кто посмел сделать это. Но... — он обернулся к ближайшей камере, — ...кто бы ты ни был — я заставлю тебя пожалеть. Я почти потерял любимую женщину. И нашего ребёнка. Этого было достаточно, чтобы бросить мне вызов. И я его принял.
Когда он сказал «любимую женщину» — моё сердце сжалось.
«Это...постановка? Роль? Или что-то большее?..»
Рука Минхо скользнула по моей — и наши пальцы переплелись. Вторая — коснулась моего живота. Будто случайно, но в том, как тепло разлилось по телу от этого прикосновения, не было ничего случайного.
«Почему он так умело играет? И почему я вдруг не хочу, чтобы он останавливался?..»
Я стояла рядом с ним — под взглядами и вспышками — но ощущала только его.
Его присутствие. Его силу. Его тень, которая прикрывала меня от всего мира. И, чёрт побери...мне было безопасно.