Touchdown

В субботу утром я лежу с ноутбуком на кровати и просматриваю объявления о работе для студентов в Олбани – маленькой депрессивной дыре, где уровень бедности на сто десять процентов выше среднего по стране, а уровень преступности – примерно на сто пятьдесят. Я уже продала все свои лучшие вещи и выручила неплохие деньги, но не знаю, насколько их хватит. Я никогда не жила одна, не оплачивала собственные счета, и мне немного страшно.
В заднем кармане шорт вибрирует телефон. Достаю его и вижу на экране имя Техена. Мое сердце совершает кульбит от мысли, что это может быть Чимин. Пак звонит мне каждый день. И каждый раз я почти отвечаю на звонок. Единственное, что меня останавливает, – это нежелание прощаться. По этой же причине я уехала с виллы, когда на ней не было парней. Прощание – это отстой.
– Как дела у моей сладкой обезжиренной булочки? – раздается в трубке сонный голос Техена.
Я вздыхаю с облегчением от того, что это не Чимин.
– Нормально. А у тебя?
– Все отлично, – отвечает Ким. – Сегодня вечером играем с Гарвардом. Придешь посмотреть, как мы надерем задницы этим снобам?
– Прости, но нет. У меня другие планы.
Он фыркает.
– Какие? Собирать чемоданы?
У меня ускоряется пульс.
– Откуда ты знаешь про отъезд? – Мой голос настолько спокойный, насколько я могу им управлять. – Дженни рассказала?
– Типа того, – уклончиво отвечает он. – Ну, так как?
– Я уже сказала. Нет.
– Сегодня у меня день рождения, Харли.
Меня захлестывает волна стыда. О, черт. Наверное, я единственная девушка в штате Флорида, которая об этом забыла.
– С днем рождения.
– Не слышу.
– С днем рождения, – произношу немного громче.
– Что ты сказала? – издевается засранец.
– Только один период, – сдаюсь я.
– Четыре! – Его голос звучит оскорбленно. – В последнем я самый сексуальный! Горячий, злой и мокрый, как трусики фанаток.
Я улыбаюсь.
– Два.
– Четыре.
– Я вешаю трубку.
– Эта игра очень важна для меня! – с горечью выпаливает Техен. – Для всех нас! Господи, ты даже не представляешь насколько!
Я тяжело сглатываю и смотрю на стоящие у двери чемоданы. Внутри меня все дрожит. Это мой единственный шанс увидеть Чимина до отъезда.
Всю неделю я пыталась заставить себя чувствовать к нему ненависть. Я бы хотела его ненавидеть. Так было бы легче. Но я не могу.
Боже, я так по нему скучаю.
Скучаю по ощущению его рук на своей коже. Скучаю по его мягким, вкусным губам. По взгляду, который пробирает до мурашек... Наверное, я и вправду сумасшедшая, если готова снова прогуляться по битому стеклу, лишь бы еще хоть раз его увидеть.
– Я приду.
– Да! Да! ДА!!! – выкрикивает Техен так громко, что мне приходится отвести телефон от уха. – Билеты для тебя будут оставлены в кассе. Просто назовешь свое имя и получишь самые крутейшие места.
– Хорошо.
– Люблю тебя, Харли.
Я крепче сжимаю телефон и делаю глубокий вдох.
– Я тоже люблю тебя, блондинчик.
Ким чмокает губами, изображая звуки поцелуев, и я смеюсь, хотя в глазах стоят слезы.
– Надень что-нибудь посексуальнее, ладно?
– Иди в задницу, – отвечаю я и кладу трубку.

Мои пальцы нервно отбивают ритм на стаканчике с холодным зеленым чаем под громкие звуки оркестра, играющего на стадионе.
Уида сегодня напоминает большой изумрудный торт, вырезанный из сумерек прожекторами. Мы сидим на нижнем ярусе, в восточном секторе стадиона, перед нами – «пиратская» скамейка запасных, вокруг – важные гости, знаменитости и преподаватели. Все трибуны забиты возбужденными и ликующими болельщиками, раскрашенными в цвета соперничающих команд.
Формы обоих университетов имеют одинаковые цвета: черный, белый, красный. Но их достаточно легко отличить. В форме Рейнера преобладает черный, а у Гарварда – красный.
Чирлидерши начинают свое выступление. И я впервые не испытываю желания к ним присоединиться. Мне больше не нужны помпоны. Мой внутренний мир изменился, и в нем уже нет места чирлидингу, конкуренции, изнуряющим диетам и жестоким физическим нагрузкам.
– Вот уж не думала, что студенческие стадионы бывают такими огромными, – восхищенно говорит Руби, которая сидит через стул от меня.
Мать выпросила у меня билет под предлогом того, что мечтает посмотреть игру «Пиратов», но я-то, знаю что она просто хочет провести со мной как можно больше времени перед отъездом. И, если честно, я не возражаю.
– Дерьмово это признавать, но сегодня выиграет Гарвард, – говорит Аспен, занимая свое место.
– Умеешь видеть будущее? – не без иронии спрашиваю я.
Дэвис откидывается на спинку сиденья и открывает жестяную банку пепси.
– Букмекеры редко ошибаются в прогнозах, – отвечает она. – В прошлый раз Паку не удалось пройти через их защиту, а в этом сезоне гарвардцы взяли в команду нового корнербека, который бегает быстрее, чем участники Олимпийских игр. Тем самым они еще больше усилили второй эшелон.
– Наша команда защиты не хуже, – фыркает Дженни, вздергивая подбородок.
Аспен закатывает глаза.
– Ты так говоришь, потому что ее возглавляет Техен.
– Вовсе нет!
Их спор прерывает громкий голос ведущего:
– Рррррррррррейнерские Пиррррррраты!
Музыка резко меняется. Поле наполняется туманом. Вся скопившаяся в воздухе энергия взрывается, словно фейерверк, и под оглушительный вопль зрителей команда Рейнера выбегает на поле.
Начинается представление игроков. Мой желудок сжимается, когда на огромном экране появляется сосредоточенное лицо Чимина, с поджатыми губами и широкими черными полосами на скулах. Болельщики громко скандируют «ПАК» снова и снова. Я ищу его номер на поле и встречаюсь взглядом с парой любимых карих глаз.
Мое сердце взрывается в груди.
Я думала, что была готова к этой встрече, но нет.
Чимин поднимает руку и дважды стучит ладонью по груди в области сердца. Не соображая, что делаю, я машинально повторяю этот жест. Пак одаривает меня самой ослепительной улыбкой на свете, и в моей безмозглой голове снова поет Тейлор Свифт.
Внезапно передо мной все плывет.
Боже, что я делаю?
Что я, черт возьми, делаю?
Завтра утром я уезжаю навсегда. Наша история с Чимином закончена. Какого черта я вообще сюда пришла? Чтобы все усложнить?
– Похоже, этот парень настроен к тебе очень серьезно, – раздается позади знакомый голос.
Я оборачиваюсь и вижу декана Одли: без очков, в «пиратском» джерси и с огромным ведерком попкорна на коленях. Он тепло улыбается мне, несмотря на то, что в последнюю нашу встречу я послала его в задницу, и мои щеки вспыхивают от стыда.
– Не знала, что вы фанат футбола, – выдаю первое, что приходит в голову.
– Сегодня особенная игра.
– Реванш, – киваю я. – Конечно.
Одли прищуривается.
– И все?
– А что еще?
– Он не сказал тебе.
Я недоуменно свожу брови.
– О чем вы говорите?
– Пак поставил мне ультиматум; либо ты возвращаешься в Рейнер, либо он забирает свои документы и уходит вслед за тобой.
Мой рот открывается в безмолвном шоке.
– И что вы ему ответили? – спрашивает Дженни, хватая меня за руку.
– Я не люблю ультиматумы, мисс Ким, – прохладно отвечает Одли. – Это худший инструмент в дипломатии. Другое дело – сделки.
– Вы заключили с Чимином сделку?
Он кивает.
– Если сегодня «Пираты» побеждают – Розэ возвращается в Рейнер, если проигрывают –Пак уходит из университета и команды. Без права восстановления.
Что?!
– Нет. – Я качаю головой. – Нет-нет. Сделка отменяется. Чимин не уйдет из Рейнера и команды из-за меня. Это бессмысленно!
– Не слушайте ее, – встревает Руби, и я бросаю на нее свирепый взгляд. – Она немного отупела от всех этих первых чувств. Сами понимаете...
– Не вмешивайся!
– Чимин знает про Джорджию, Розэ!
Ее слова оглушают меня.
– Откуда?
– Не важно! Важно лишь то, что он поедет с тобой, если его команда сегодня проиграет. – Она отпивает из трубочки вино, которое перелила в красный стаканчик из-под колы, и морщится. – Ну или если ты по какой-то идиотской причине решишь не возвращаться в Рейнер.
– Святые небеса, Чимин Пак и Джорджия... – Декан цокает языком и качает головой, глядя на меня. – Надеюсь, в случае победы ты примешь правильное решение, девочка.
Я отворачиваюсь от него и прислоняю ладони к пылающим щекам. Мои мысли в полном беспорядке.
Он победит, – говорит мне Дженни, сжимая мою ладонь в своей. – Он сделает ради тебя что угодно.
Я снова нахожу его глазами.
Чимин определенно в своей стихии. То, как он держится, как двигается... Словно он король, экипировка – его доспехи, а поле – его владения, которые он во что бы то ни стало намерен защитить. У меня мурашки бегут по коже.
Дженни права, Пак победит.
Я верю в него. Он сделает это.
Или на хрен убью его, если не сделает.
Тем временем «Пираты» выигрывают вбрасывание, и воздух сокрушают оглушительные звуки столкновения стокилограммовых тел.
Мяч у Пака. Чимин делает стремительный рывок, сбивая с ног корнербека противников, и продолжает бежать. Он быстрый, как молния, и неуловимый, словно туман. Его руки и ноги двигаются так быстро, что их почти не видно. Невероятно... Наверное, всего за один период он пробегает хренов марафон.
Я обращаю внимание на главного тренера «Пиратов» – гигантского лысого латиноамериканца, который выглядит так, будто непослушных игроков съедает на завтрак. Он что-то быстро говорит другому тренеру, а затем разворачивается и направляется в сторону наших рядов.
Мужчина кажется очень знакомым, но где я его видела?
Вспомнила.
Этот же он однажды оплатил Руби бензин на заправке, а она выбросила его визитку, потому что у мудака на пальце обручальное кольцо.
Здоровяк поднимается к нам на трибуну, и мы с матерью быстро переглядываемся. Она тоже его узнала.
– Ты мне так и не позвонила. – Его взгляд не отрывается от поля, но не сложно догадаться, к кому он обращается.
– Я не связываюсь с женатыми мужчинами, – сухо отвечает Руби, но я все равно замечаю, с каким интересом она его разглядывает.
Тренер поднимает руку и крутит на пальце обручальное кольцо.
– Моя жена умерла пять лет назад. – В его глубоком голосе слышится печаль. – Никак не решаюсь его снять. Обычно оно не становится помехой для знакомства.
– Но только не со мной, – гордо говорит мать.
Громила улыбается, все еще глядя на поле, и кивает.
– Только не с тобой.
Он отнимает у Руби стакан колы, принюхивается к нему и недовольно морщится.
– Это я забираю с собой, – строго говорит мужчина. – Хочу, чтобы ты была трезвая в ресторане.
– В каком еще ресторане? – Ее карие глаза широко распахиваются.
– В который я отведу тебя после игры, – отвечает тренер и уходит так же быстро, как появился.
Руби моргает и высоко вскидывает брови.
– Он что, в самом деле только что отнял у меня вино?
Мы смеемся.
В эту же секунду трибуны взрываются в радостных визгах, когда Юнги, играющий на позиции принимающего, сталкивается с линией защиты, и мы снова переключаем свое внимание на поле.

К началу четвертого периода «Пираты» уже заменили треть стартового состава на игроков из резерва. Гребаные гарвардцы перемалывают их, как псы мелкие кости, но нашим парням все равно каким-то чудом удается контролировать счет. Отставание совсем небольшое.
– Черный семьдесят семь! – кричит Пак так громко, что его слова громом разносятся по стадиону.
Мы взволнованно переглядываемся.
– Одибл, – поясняет декан. – Отклонение от плана игры. Пак дает понять команде, что изначальная комбинация отменена, и назначает новую. Иными словами – резко меняет тактику. Ну, или это ложный одибл, чтобы напрячь защиту противника. Сейчас мы все равно этого не узнаем.
– Почему? – спрашивает Дженни.
– Комбинация, которую назвал Чимин, записана в плейбуке команды. У каждой команды уникальный плейбук. Это такая книжка, размером в шестьсот-семьсот страниц, в которую записано около тысячи тактических расстановок. Каждый игрок обязан наизусть выучить все комбинации, имеющие отношения к его позиции. – Декан Одли улыбается. – Мы знать их не можем. Впрочем, как и команда противника.
Я пытаюсь сконцентрироваться на происходящем на поле, но мысли все равно так или иначе вращаются вокруг слов декана. Неужели Чимин действительно готов пожертвовать всем ради меня? Командой, спортивной карьерой, учебой в одном из самых престижных университетов страны...
Он любит меня.
Эта мысль поражает меня, словно молния.
Когда мне больно, больно и ему. Когда я улыбаюсь, его лицо озаряет радость. Он готов убить каждого, кто желает мне зла, и вытащить мою проблемную задницу из любой беды. Никто и никогда не делал для меня так много.
Чимин любит меня.
А я люблю его.
И осознание этого делает меня самой счастливой девушкой на планете.
– Вот черт! – восклицает Аспен, когда Юнги захватывает снэп.
На табло отсчитывается последняя минута.
Люди на трибунах вскакивают на ноги. Напряжение на стадионе нарастает.
Пираты бульдозером сносят плотный заслон защиты Гарварда. Мин отдает длинный, идеально закрученный пас Паку. Мяч летит высоко. Слишком высоко.Чимину приходится буквально взмыть в небо, чтобы его поймать. Но он справляется. Пак бежит к конечной зоне – тридцатая, двадцатая... Везде блокирующие!
Пожалуйста...
Господи, пожалуйста...
– ДАВАЙ!!! – кричу я, сжимая руки в кулаки.
– Неужели не успеет? – ахает Дженни.
Чимин приближается к конечной зоне. Я задерживаю дыхание.
– Тачдаун за «Рейнерскими Пиратами»! – ревет диктор под громкую трель финального свистка.
Счет 30:28.
«Пираты» победили.
Толпа взрывается восторженными визгами. Шум поднимается до уровня: «кровь из ушей». Я закрываю трясущимися ладонями лицо. Трибуны дрожат. Дрожит все вокруг. Даже чертов воздух. И эта энергия вибрирует во мне, взлетая снопами искр внутри. Я чувствую, как кто-то меня обнимает. Наверное, Дженни. Или Аспен. Может быть, Руби. Не знаю.
– У этого парня явно прямая связь с небесной канцелярией, – слышу восторженный голос декана, а затем чувствую, как мне на плечо опускается тяжелая ладонь. – С возвращением в Рейнер, мисс Пак.
Но я не понимаю, о чем он говорит.
Я протискиваюсь к проходу, спускаюсь по бетонным ступеням и вместе с парнями со скамейки запасных выбегаю на поле.
– Все в порядке! – слышу чей-то голос за своей спиной.
Наши с Чимином глаза встречаются, и мир вокруг перестает существовать.
На мгновение я останавливаюсь, а затем начинаю идти к нему навстречу. Не обращая внимание на свист, вспышки камер, аплодисменты и падающее вокруг меня конфетти. Каждый мой шаг становится быстрее и нетерпеливее предыдущего. Когда Чимин оказывается совсем близко, я бросаюсь к нему на шею и обхватываю ногами его талию. Он роняет на траву шлем и крепко меня обнимает. Я закрываю глаза, наслаждаясь каждой секундой этого волшебного мгновения.
Покрыв мое лицо быстрыми поцелуями, Чимин прижимается своим лбом к моему и тихо спрашивает:
– Не хочешь поздороваться с парнями?
Я поворачиваю голову, и проходящий мимо Техен задирает футболку. На его голом торсе большая надпись черным: «Останься». По моим щекам начинают бежать слезы. Другие парни из команды тоже обнажают свои загорелые кубики:
«Останься».
«Останься».
«Останься».
Я смеюсь и всхлипываю. Стадион восторженно гудит. Нахожу глазами Юнги. Черт, даже Мин поднял футболку! Не его татуированной коже не так много свободного места, но он справился!
Когда Юнги замечает, что я на него пялюсь, он тут же опускает футболку, возвращая себе образ мрачного плохиша. И я снова смеюсь и всхлипываю.
– Ты превратил меня в такую размазню, – бормочу я, заикаясь от слез и переполняющих эмоций.
– Останься, – шепчет Пак, и его губы находят мои.
Чимин нежно целует меня и спустя мгновение углубляет поцелуй, обнимая так, словно боится, что я ускользну. Моя кожа покрывается мурашками. Его рот словно раскаленный металл, который плавит все мои мысли. Я забываю, где нахожусь. Забываю, что нас окружают тысячи людей, репортеров и камер. Как же он потрясающе целуется...
– Пак! – зовет тренер.
– Жди меня на вилле, ладно? – Он снова целует меня и медленно ставит на ноги. – О, и не пугайся, когда увидишь толпу народа в доме. Вечеринка в честь дня рождения Техена скорее всего уже в самом разгаре.
– Как это? – спрашиваю я, пытаясь устоять на дрожащих ногах. – Без именинника?
– Хоккеисты традиционно разогревают девчонок к нашему приезду, – усмехается Чимин, а затем выражение его лица резко меняется: с расслабленного на взволнованное, когда он осознает, что только что сказал.
– Расслабься, Пак. – Хитро сверкаю глазами. – Я вовсе не прочь, чтобы какой-нибудь сексуальный хоккеист меня немного для тебя разогрел.
Его глаза темнеют. Чимин хватает меня за шею и яростно впивается в мои губы. Дерзкий язык проскальзывает в мой рот, и из груди вырывается стон удовольствия. Бог ты мой... Я могла бы провести всю жизнь, целуя эти губы.
– Как же я скучал по твоему дьявольскому огню, – говорит он между поцелуями, которые с каждой секундой становятся все более страстными и неконтролируемыми.
– ПАК! СУКИН ТЫ СЫН! – орет тренер. – НЕМЕДЛЕННО ТАЩИ СЮДА СВОЮ ВЛЮБЛЕННУЮ ЗАДНИЦУ!