VIII.
Мама застала меня в комнате, когда я проснулась уже с четверть часа и захлебывалась слезами.
— Ну же, милая, чего ты плачешь? — она подошла ко мне и большими пальцами обеих рук стерла слезы с моих щек. Я замахала головой и отстранилась от нее. — Иди сюда.
Она притянула меня к себе в объятия и, как в детстве, стала укачивать, поглаживая по голове. Стала спокойнее, но при этом я дала полную волю слезам и разревелась пуще прежнего.
После такого замечательного сна оказаться в такой жестокой реальности было до невозможности больно. Сидишь, льешь горючие слезы, а он даже не знает, что ты его когда-то любила... Начинаешь понимать, что тебе в этой жизни ни-че-го не светит.
— Ну-ну, давай успокаивайся, — приговаривала мама. — Когда ты последний раз так ревела?
Как раз-таки в тот раз и ревела. Когда на выпускном я предложила ему погулять, — настолько я была жалкой, — а он и на это согласиться не смог. Пришла эта Айрин и у меня на глазах поцеловала его. Он тут же забыл, что вел с кем-то до этого разговор и полностью отдался ей. Тогда вечером я вернулась домой, пришла к маме и, свернувшись калачиком, плакала всю ночь. Она успокаивала меня, ничего не спрашивая. Только на следующий день, когда я более менее успокоилась, мы поговорили с ней и пришли к выводу, что я пойду учиться. Выберу то, что мне по душе и никакой Чон не встанет у меня на пути (в смысле, из-за чувств к нему я не откажусь от своей мечты).
Мама тоже поняла, что реву я только по одной причине в своей жизни. Поэтому и спросила с возмущением в голосе:
— А сейчас-то ты где умудрилась его встретить?!
Это заставило меня рассмеяться и отпустить ситуацию. Поплакали и хватит.
— Во сне, мама, во сне, — покачав головой, я остервенело вытерла слезы и с улыбкой пояснила: — Последние дни мне снятся с ним странные сны, и поэтому я не высыпаюсь.
— Вот же... — Она явно хотела назвать его не очень приятным «прозвищем», но посмотрела на меня и промолчала. — Везде мою девочку достает.
Мама цокнула языком и, взяв меня за руку, повела на кухню. Достала бутылку белого сухого и разлила его по бокалам. Только сейчас заметила отсутствие Пака и Ким.
— А где ребята?
— Ну ты же не думала, что они останутся ждать твоего пробуждения? — выразительно подняла она бровь, подавая мне бокал. — Мы хорошо поболтали: они рассказали как познакомились с тобой и о том, что ты уже давно так не спишь. Почему ты не говорила, что тебя окружают такие прекрасные люди?
Пригубив из бокала вина, она уставилась на меня с вопросом в глазах.
Не знаю, почему не говорила ей о реальных друзьях, что у меня имелись, а все болтала о какой-то там Руби. Может, хотела, чтобы у меня была такая подруга-австралийка?
— Не знаю, — пожала плечами и покрутила бокал в руках.
— Ты же знаешь, что можешь доверять мне? — она накрыла мою ладонь своей и я кивнула. — А Руби прям совсем никакой не было? Мне так понравилось то, что ты рассказывала.
Я рассмеялась и подумала, что она сказала это специально, но, посмотрев на ее опечалено-серьезное лицо, поняла, что мама ни капельки не шутит.
— Может, тебе начать писать? — задумчиво постукивая пальцем по бокалу, задала она вопрос, ни к кому точно не обращаясь.
Хотела ответить, что попробовать можно, но меня прервал звонок в дверь. Мы переглянулись и мама пошла посмотреть кого там принесло.
— Ах ты, паршивец! Прочь! Иди прочь, подальше от моей девочки! — услышала я через несколько секунд. Сорвалась с места и побежала к двери.