Логово зверя. [18+]

Ночной клуб «Red Dragon», офис управляющего, ближе к полуночи. 

    Телефонный звонок заставил Чонгука проснуться. Насилу продрав глаза, он полуприщуром осмотрелся: полумрак пустого офиса, одиноко стоящая недопитая бутылка «Macallan» на столе. Взглянув на дисплей телефона, он повёл бровью — почти полночь. «И как его вырубило прямо в кресле?». Звонил Намджун... 

— Да, — протянул он нехотя в трубку. 

— Прости. Я разбудил? — услышав сонный голос босса, извинился Джун. 

— Я слушаю, — тут же к делу перешёл брюнет. 

— Мне приехать? — спросил Ким. 

— Зачем? — насилу въезжая, вопросом на вопрос отвечал Чон. 

— Ей больше не нужно? 

— А-а... — догнал он. — Давай. — последовал короткий ответ и, отключившись, Чонгук швырнул телефон обратно на стол. 

    Чуть потянувшись в кресле, он скинул ноги со стола, прошел к шкафу и, открыв тайный вход, прошел в комнату: кровать пуста, еда не тронута, блистер таблеток цел. Мельком окинув своё «логово», он тут же нашёл девушку, лежащей в углу, лицом в пол. Недовольно прицокнув, он подошёл ближе: 

— Вставай! — но она не отзывалась. — Встава-ай! — чуть повысив голос, как-то нараспев протянул он. Но Чеён даже не шевельнулась. Чуть качнув головой и прицокнув в очередной раз, он подхватил ее на руки... «Да чтоб тебя!» — выругался он — у девушки явно был жар — холодный пот выступал на лице, а тело словно горело. Вынеся ее из комнаты в кабинет, он уложил ее на диван и закрыл свой «тайник». Подойдя к столу, он «хлопнул» ещё бокал 50-летнего «Macallan», и его взгляд вновь упал на диван, к пылающей в лихорадке Чеён... И почему ему так не плевать на это? — пытался он найти логику... Но её не было... 

    Стук в дверь вырвал его из этих размышлений. Войдя в комнату, Джун приветственно кивнул брюнету, на что получил ответный, и сразу прошел к дивану. 

— Странно. На тех антибиотиках, что я дал, должно было стать лучше... А ей — хуже... — вслух удивился Ким. 

Сделав инъекцию, он полез в чемоданчик и достал ещё блистер: 

— Вот эти попробуйте — должны помочь... 

Чонгук молчал. 

— Я ещё нужен? — не получив комментариев, осмотрительно поинтересовался он. 

— Нет, — коротко ответил Чон и взглядом указал на дверь. Проявлять о ком-либо подобную заботу явно было не свойственно ему и он как можно меньше хотел акцентировать на этом внимание. 

Привычным уже им жестом Ким попрощался и вышел. Опрокинув очередной бокал и просмаковав терпкий вкус многолетнего виски, брюнет перенес девушку обратно, уложив ее на кровать, закрыл тайную комнату и вышел из кабинета, полный хладного гнева. Надо было воспитать в этой блондинке послушание, и он знал как... 

   По пути в подвал он набрал Чимина и Хосока, повелев им спуститься. Пройдя холодильную камеру, он проник в скрытый за пуленепробиваемой дверью коридор, по одну из стен которого и располагалась та самая камера в восемь квадратов, с пленником, обречённо ожидающим своей участи...

    Последние сутки явно подкосили мужчину, дав фантазии вдоволь разгуляться, и сейчас Пак Джунён не питал никаких надежд, кроме одной — умереть как можно безболезненнее. Он был готов отдать всё, лишь бы просто уснуть и не проснуться, но его сердце упрямо гоняло кровь по венам, заставляя жить... От скрежета стального замка у мужчины сперло дыхание, сердце стало биться сильнее, и больнее, в окаменевшей от ужаса груди. Ощущение жутчайшего холода и ноющей боли от сломанного носа, челюсти и ребер словно куда-то отхлынуло на фоне леденящего кровь страха, когда в камеру вошла уже знакомая ему фигура. Невольно Джунён вжался в стену, примкнув к холодному бетону что есть сил. 

— Боишься? — холодно произнёс ненавистный голос. 

В ответ — звенящее молчание... 

— Бояться — это нормально, — спокойно продолжал он металлическим отрешенным голосом. — Вообще «крыса» в подвале — это символично. Наша с тобой история полна символики, как, к примеру тот факт, что с тебя она началась, и тобой всё и закончится... — рассуждал Чонгук, натягивая кожаные перчатки. — Крысы — падальщики, ты знал? — риторически, словно играючи, спросил брюнет. — Они всеядны... — тут же холодно продолжил он... но его повествование прервал глухой кашель. — Замерз? — словно удивился Чон. — Ничего... — сейчас согреем... — с этими словами он махнул своим подручным, и они внесли ведро и клетку с двумя здоровыми крысами...Поставив принесенное на пол, они схватили ничего не понимающего бедолагу и с силой уложили его на спину. 

— Чон... Чон... послушай... я перепишу на тебя всё! Просто пристрели меня! — заорал Джунён. 

— Так вот, — холодный тон Чонгука будто звенел в воздухе, отражаясь эхом от бетонных стен, — крысы жрут себе подобных... Давай проверим? — и его взгляд приобрел лёгкий прищур, а губы растянулись в коварную улыбку. 

В мгновение ока Чимин пустил крыс прямо на живот мужчине, а Хосок тут же прикрыл их ведром. Брюнет вышел из камеры, и уже менее чем через минуту вернулся с горелкой в руках. 

— Блядь, Чон, просто убей меня, конченный ты маньяк! — в глазах бедолаги застыл ужас. 

— Нее-ет. Я хочу посмотреть, как одна крыса будет жрать другую, — ехидно засмеялся Чонгук и, включив горелку на всю мощь, направил ее на дно ведра. 

Крысы запищали. Ведро пошло ходуном, и Хосок с Чимином насилу удерживали его. В следующее мгновение Пак Джунён начал корчиться от боли, неистово вопя на весь подвал, чувствуя как десятки зубов впиваются в его кожу и рвут плоть на клочья. И, если б не оглушающая музыка, то его было бы слышно и на первом этаже. Бордовая кровь пятном поплыла по его животу, пропитывая рубашку — крысы настырно прогрызали себе путь наружу, вспарывая живот пленнику. Джунён вопил от боли, теряя сознание от травматического шока. 

— Даже не смей сдохнуть сейчас! — отведя пламя горелки, жестко сказал Чонгук в лицо уже поплывшему в бессознательное Джунёну. — Эксперимент окончен, — с этими словами он схватил ведро, крысы с истошным писком бросились наутёк, но Хосок, сделав пару метких выстрелов, остановил бегство: 

— Терпеть не могу крыс! 

— Я тоже! — со всей силы прижав дно ведра к окровавленному разодранному животу жертвы, сквозь зубы процедил Чонгук. — Он мне нужен живым... — прокомментировал он. — Ах, да! Ещё кое-что... — он выхватил пистолет у Хосока и одним выстрелом отсек пару пальцев на руке пленника. 

— Ты — реальный садист! — чуть слышно пробормотал Хо. 

— Вынужденная мера... хотя... — он это заслужил! — пришёл к умозаключению Чон и прижёг оборванную плоть все ещё горячим дном ведра. 

Подобрав белоснежным платком отстрелянные пальцы, босс направился на выход: 

— Накачайте его чем-нибудь — мне надо, чтоб он жил! Я не дам ему так быстро сдохнуть!