Боль которую не видно
Минхо вошёл в VIP-палату.
На кровати лежала его мать, Джису, пьяная, едва держащая глаза открытыми.
— Мама, вставай. Поехали домой, — спокойно сказал Минхо.
Джису приоткрыла один глаз, увидела сына и расплылась в широкой пьяной улыбке:
— ОЙ! МОЙ СЫНОЧЕК ПРИШЁЛ!
Минхо не ответил. Подошёл ближе, взял её за руку и попытался поднять.
Но Джису выдернула руку и со злостью пробормотала:
— Ты так похож на своего отца… И характер такой же мерзкий!
Минхо никак не отреагировал.
— Мама, домой надо.
— Твой отец выгнал меня! — закричала она. — Я туда не вернусь!
— Хорошо. Я поговорю с ним. Вставай.
Джису вдруг улыбнулась, наклонилась ближе и, почти шепча, сказала:
— Замолвишь за меня словечко, малыш?
Минхо тяжело вздохнул, помог матери встать, и они вместе вышли из больницы.
---
Тем временем Хан сидел за столом дома и составлял план уроков на завтра.
Он заметил имя Минхо в списке и на секунду застыл.
Воспоминания о сегодняшнем дне всплыли в голове.
Хан шумно выдохнул, закрыл ноутбук и пошёл спать.
---
Минхо вошёл в дом.
Это был огромный пентхаус, в котором жило всего трое человек и десятки рабочих.
На пороге его встретил отец, Бомгю.
— А эта что тут делает? — холодно бросил он, заметив Джису за спиной сына.
— Она будет жить здесь, — спокойно сказал Минхо.
Бомгю ухмыльнулся:
— Ты же помнишь, что я делаю, когда ты приводишь её домой?
— Помню. Пойдём.
Отец направился в библиотеку.
Минхо повернулся к матери:
— Мама, иди в комнату.
Джису, пошатываясь, сложила пальцами сердечко:
— Сэнк ю, бэйби!
Минхо посмотрел на неё с едва заметной грустью, а потом пошёл за отцом.
В библиотеке он молча снял футболку и опустился на колени.
Его спина была вся в шрамах.
Бомгю взял биту.
Минхо крепко сжал зубы.
В библиотеке раздался первый удар.
---
Утро.
Хан проснулся, умылся, переоделся.
Подойдя к двери, он остановился, посмотрел на духи с запахом цитруса.
На секунду вспомнил слова Минхо.
Поставил флакон на место.
Но потом снова повернулся, взял духи и побрызгался.
Только тогда вышел из комнаты.
---
В доме Минхо было тихо.
За огромным столом завтракали всего трое: Минхо, отец и мать.
Слышно было даже, как ветер дует в открытое окно.
Все ели молча. Спины прямые, нож в одной руке, вилка — в другой.
— Сегодня вечером я лечу в Японию, — сказал Бомгю и встал из-за стола.
Он вышел из дома, и тишина снова воцарилась.
— Сыночек, — пьяно улыбнулась Джису, — теперь можешь сидеть нормально. Тебе же, наверное, больно?
Вилка выпала из руки Минхо.
— Ты знала, — он смотрел на неё в шоке, — знала, что он делает! И всё равно пьёшь до отвала, зовёшь меня, зная, что я приеду… благодаришь с глупой улыбкой, идёшь спать — и тебе всё равно?!
Джису вскочила и со всего размаху ударила его по лицу.
— Не смей повышать на меня голос! Я тебя родила! Ты всю жизнь должен мне!
Минхо встал, глядя прямо на неё.
Тихо сказал:
— Тогда просто забери её у меня.
Он развернулся и пошёл к двери.
— Я сегодня улетаю в Китай, — крикнула Джису ему вслед. — У рабочих выходной, будешь один два дня. Не скучай.
Минхо остановился на секунду, но даже не посмотрел в её сторону.
Вышел, сел в машину и поехал в школу.