Вишнёвое лето (Карина Бартш)

Странно, но я отлично помню нашу первую встречу. Мне было года четыре или пять, и я впервые пришла домой к Шварцам...

Алена поздоровалась со мной и отвела наверх, в комнату дочери. Алекс сидела на полу в окружении кукол Барби, а рядом с ней на коленках стоял Элиас. Он был ужасно лохматый, а в руках тоже держал Барби. Когда я вошла, он уставился на меня своими огромными бирюзовыми глазами.

Я захихикала и показала на него пальцем.

— Ты мальчик, а играешь в куклы!

Элиас крепко сжал губы и зло посмотрел на меня, потом фыркнул, поднялся, подошел ко мне и треснул куклой по голове.

Дом сотрясли рыдания: я плакала, потому что меня стукнули куклой по голове, Алекс плакала, потому что у ее Барби отлетела голова, а Элиас рыдал, потому что Алена его отругала и отправила в свою комнату.

Я улыбнулась. Это было так давно, но картинка как живая стояла у меня перед глазами. Гораздо позже я узнала, что это Алекс заставила Элиаса играть с ней, и поэтому он так разозлился.

После этого происшествия мы с Элиасом долго друг другу не нравились, но постепенно мы преодолели эту неприязнь и стали друзьями. Мы втроем постоянно что-то придумывали, бродили по окрестным лесам и, можно сказать, были гордыми владельцами дома на дереве.

Но в какой-то момент Алекс решила, что больше не хочет пачкать одежду, и, несмотря на то, что ни Элиас, ни я этого не хотели, наша дружная команда из трех человек распалась. Хотя мы хорошо относились друг к другу, наши дорожки больше не пересекались. Прошли годы, прежде чем мои чувства к нему изменились.

Надо сказать, что у того Элиаса с сегодняшним было мало общего. Тогдашний Элиас был одиночкой, застенчивым и нелюдимым, у него почти не было друзей. В свободное время он читал книги и делал уроки, а также иногда посвящал целые часы игре на пианино. Он был хорошим мальчиком, о котором мечтает каждая мать. Но при этом его нельзя было назвать маменькиным сыночком. И я не могла понять, почему у него так мало друзей. Я не помню момента, когда Элиас стал для меня большим, чем старший брат лучшей подруги. Мне было примерно четырнадцать, а ему пятнадцать, когда я стала надеяться увидеть его, приходя в гости к семье Шварц. Если мы с ним сталкивались в коридоре или за ужином, то я заикалась и несла полную чушь. Я была уверена, что он считает меня дурочкой. Хотя, к моему удивлению, это было не так. По крайней мере, он всегда улыбался мне при встрече.

Но я не верила, что у меня с ним может что-то быть. Уже тогда он выделялся из толпы, а еще он был самым добрым и умным мальчиком из всех, кого я знала. Чем я, типичная девочка из маленького городка, могла привлечь его внимание?

Поэтому я никому и никогда не говорила, что чувствую по отношению к нему, даже Алекс. Я держала чувства в себе, надеясь, что однажды они просто исчезнут.

Теперь я с усталой улыбкой вспоминала свою тогдашнюю наивность. Потому что чувства не торопились исчезать, они становились все сильнее с каждым днем.

В четырнадцать лет я поняла, что любовь и правда зла, и это чувство длилось и длилось. Спустя два года я все еще видела его лицо каждый раз, закрывая глаза. А когда я оказывалась с ним лицом к лицу, у меня подгибались колени, и мир вокруг переставал существовать. Если он со мной заговаривал, то я забывала, как дышать, а если касался, то кожа моя начинала гореть. И хотя прикосновения случались очень редко, я все равно до сих пор не могу забыть это чувство.

К тому времени наши встречи становились все реже, хотя мы продолжали с удовольствием общаться, когда все же виделись. Элиас обзавелся друзьями и изменился. До того я никогда не видела его с другой девушкой. И хотя я не могла этому не радоваться, иначе мое сердце было бы разбито, но все равно не понимала, как так. По моему мнению, все девушки должны были падать к его ногам.

Зато его друзья не отличались сдержанностью и не упускали возможности с кем-то переспать. Они мне не нравились, в особенности один, по имени Кевин. Не знаю, что Элиас в нем нашел, они были полной противоположностью друг другу. Кевин был придурком, который в свои семнадцать был занят выпивкой, потрахушками и вандализмом.

И не только я его не любила, ему я тоже не нравилась. Он частенько бросал на меня издалека оценивающие взгляды, когда я разговаривала с Элиасом. А однажды на перемене я случайно услышала, что он говорил Элиасу обо мне.

«Чего ты все время болтаешь с этой дурочкой? Тебя это совсем не парит?» Кевину даже не надо было называть мое имя, и так было понятно, о ком он говорит. И дело было даже не столько в том, что он сказал, а в том, как он это сказал. Я привыкла к оскорблениям Кевина и не обращала на них внимания, но сегодня ему удалось меня уязвить, может, потому что он сказал правду. Мы с Элиасом играли в разных лигах, и у меня не было ни малейшего шанса его заполучить. Головой я это понимала, но глупое сердце цеплялось за спасительную соломинку. В этот момент соломинка переломилась.

Когда Элиас уже собрался ему ответить, он внезапно заметил меня. Он сделал большие глаза, когда понял, что я все слышала. Он замешкался, прежде чем направиться ко мне. Но я уткнулась взглядом в землю и, не глядя на него, пошла вперед. Я была не в состоянии с ним разговаривать, даже если бы захотела — слезы выдавали меня с головой.

Я все спрашивала себя, неужели он не замечает, что я к нему чувствую? Я вела себя в его присутствии, как полная дура, даже слепой это заметил бы.

Я шла вперед, не оборачиваясь, потому что знала Элиаса достаточно хорошо, чтобы понять, что он обязательно пойдет за мной. И никогда прежде я так не радовалась тому, что передо мной оказался Зёрен Нордманн, который появился словно из ниоткуда.

— Привет, Эмили, — он улыбнулся мне, и я остановилась.

— Привет.

Я осторожно бросила взгляд через плечо. Элиас остановился, а потом развернулся и пошел в противоположном направлении. Я продолжала смотреть ему в спину, пока Зёрен не вернул меня к реальности.

— Проводить тебя домой?

Я кивнула, хотя мне хотелось остаться одной.

К тому времени Зёрен настойчиво бегал за мной целый год. Пока мы были в школе, он постоянно крутился вокруг меня на переменах. Кто-то, наверное, даже назвал бы это преследованием.

Не то чтобы он мне совсем не нравился, но не в такой степени, как ему бы того хотелось. Уже тогда я нравилась не тем мужчинам, и он был первым в ряду моих ужасных бойфрендов.

Зёрен Нордманн добивался меня целых три года с небольшими перерывами. И когда мне исполнилось восемнадцать, я наконец согласилась с ним встречаться. Он был неплохим человеком, но все девять месяцев, пока длились наши отношения, мне чего-то не хватало. А кроме того, я пришла к выводу, что секс слишком переоценивают. После Зёрена у меня было еще два парня, которые так и не смогли изменить мое мнение по этому вопросу.

Но, я, конечно, еще не знала ничего этого, когда согласилась, чтобы он проводил меня до дома.

Пока мы шли домой, я почти ничего не говорила, потому что не могла забыть слова Кевина.

Когда мы подошли к моему дому, я собралась попрощаться, и Зёрен набрался смелости и спросил меня, не хочу ли я сходить с ним завтра вечером в кино. Честно говоря, я не хотела никуда с ним идти, но, глядя в его полные надежды глаза, я не смогла ответить нет. Я подумала, что мне будет полезно развеяться. А кроме того, я решила, что даже Зёрен Нордманн не сможет неправильно понять один вечер в кино.

— Ладно, — сказала я, а он посмотрел на меня большими удивленными глазами.

— А... хорошо, я тогда за тобой зайду, и мы вместе поедем на автобусе, — зачастил он, а я кивнула, потому что хотела наконец уйти домой.

Несколько следующих часов я провела в постели, рыдая. Когда слезы кончились, я просто смотрела в стену, но видела перед собой лицо Элиаса.

Все говорят, что любовь прекрасна, но почему же тогда мне так больно? Вначале это была обычная влюбленность, но теперь я настолько в ней увязла, что мне срочно нужно было выбраться из этой ямы, чтобы не погибнуть. Я провела бы в постели весь день, предаваясь меланхолии, если бы меня не выдернул из этого состояния звонок в дверь. Я встала с кровати, вытирая слезы и шмыгая носом. Наверное, это родители забыли ключ.

Пока я спускалась, звонок прозвенел еще раз, а когда я открыла дверь, у меня от ужаса перехватило дыхание.

Передо мной, засунув руки в карманы, стоял Элиас и смотрел на меня своими чудесными глазами. Он никогда раньше не приходил ко мне домой. Мы виделись только в школе или у него дома.

— Эй, — сказал Элиас, смущенно улыбаясь.

Мое сердце забилось, как бешеное.

— Привет, — отозвалась я.

— Можно войти?

Я моргнула и распахнула перед ним дверь.

— Э-э-э, да, конечно.

Он поднимался за мной по лестнице, и с каждым шагом мне было все труднее дышать. Элиас был в моем доме, совсем рядом, что это значит? Я не могла поверить в происходящее.

Мы поднялись ко мне в комнату в напряженном молчании, и я не знала, это из-за меня, из-за него или из-за нас обоих. Я остановилась посреди комнаты, собираясь с силами, чтобы обернуться.

Я так часто представляла, что Элиас придет ко мне, и вот он в синих джинсах и белой футболке стоит посреди моей комнаты, пришел без предупреждения и смущенно оглядывается.

За те два года, что я была в него влюблена, Элиас внешне изменился. Он перерос меня на целую голову, и бывший мальчик уступил место молодому мужчине.

— Как жизнь? — я попыталась изобразить непринужденность, но у меня не вышло.

Элиас опустил взгляд, а потом снова взглянул мне в глаза.

— Прости, пожалуйста, — сказал он. — Кевин сказал глупость. Забудь про него.

Я уставилась на Элиаса. Неужели он пришел только затем, чтобы извиниться?

Я кашлянула.

— Ничего... Я слишком бурно отреагировала. Все в порядке, — соврала я.

По лицу Элиаса было видно, что он считает меня никудышной актрисой. Снова сунув руки в карманы, он шагнул ко мне.

Когда он остановился всего в нескольких сантиметрах от меня, я думала, что умру. Он так смотрел на меня, что мне показалось, что меня уносит, как поплавок по волнам, все дальше от реальности. Продолжая смотреть мне в глаза, Элиас медленно поднял руку и так медленно и осторожно коснулся моей щеки, будто боялся, что я исчезну, как струйка дыма на ветру. У меня не осталось ни одной ясной мысли, только ощущения от прикосновения к моей коже.

— Ты плакала, — тихо сказал Элиас, проведя пальцем по моей щеке.

Мне захотелось провалиться сквозь землю, хотя его слова были полны нежности. Я покачала головой.

Как загипнотизированная, я заметила, что он наклонился ко мне. Я не понимала, что происходит, я стала дышать еще чаще, а глаза сами собой закрылись.

И тут случился мой первый поцелуй, именно с тем человеком, о котором я так долго мечтала. В моих мечтах я представляла этот поцелуй в мельчайших деталях, не надеясь, что это когда-нибудь произойдет.

Как бы ни были прекрасны мечты, но реальность их превзошла. Элиас не стал пихать мне в рот язык, как это обычно показывают в кино, нет, все было иначе и гораздо лучше, чем я могла представить в своих самых смелых фантазиях.

Его губы нежно коснулись моих, Элиас медленно и неторопливо покрывал их поцелуями, пока касался пальцами моей щеки. Слегка приоткрыв рот, и не переставая меня целовать, он позволил мне почувствовать его дыхание. Когда прошли первые секунды оцепенения, я ответила на поцелуй. Мы целовались, и тепло разлилось по моему телу до самых кончиков пальцев. Я словно парила в воздухе.

Поцелуй стал глубже, целую вечность спустя Элиас коснулся своим языком моего, нежно и осторожно, говоря со мной без слов. Мы были словно созданы друг для друга.

Я бы хотела, чтобы этот момент никогда не заканчивался, хотела, чтобы этот поцелуй длился вечность...

До сегодняшнего дня у меня не было поцелуя лучше. То были лучшие минуты моей жизни. Ни второй поцелуй, ни мой первый раз с мужчиной, ни любой другой секс — ничто не могло с ним сравниться. Я носила воспоминание о том моменте глубоко в себе, и я унесу его с собой в могилу.

Наш поцелуй длился очень долго, гораздо дольше остальных поцелуев, которые случались потом в моей жизни. Но все равно он закончился раньше, чем мне бы хотелось. Я никогда раньше такого не испытывала, эйфория пронзала меня насквозь и продолжалась, даже когда он закончился. Я не решалась открыть глаза из опасения, что все это мне приснилось. Но Элиас коснулся губами моего виска, и я отбросила сомнения. Я наконец открыла глаза и увидела перед собой его потрясающую улыбку, такую теплую и любящую, что я снова потеряла голову.

Что вообще происходит? Как мы дошли до поцелуев? Эти и другие вопросы проносились у меня в голове, и я уже собралась задать их Элиасу, но не успела, потому что наше уединение было нарушено. Мы все еще стояли рядом, глядя друг другу в глаза, когда моя мама распахнула дверь.

— Эмили, спускайся и помоги нам, мы... — и тут она рассмотрела нас и замолчала.

И хотя мы не касались друг друга, но наш вид все равно выдавал нас с головой, так что мама сразу поняла, что зашла не вовремя, в первую очередь потому, что мы оба смотрели на нее большими испуганными глазами.

— Здравствуй — Элиас, — сказала она. Мама знала его, потому что я дружила с Алекс. Она, конечно, тоже была знакома с семейством Шварц. Но мама не ожидала увидеть его у меня в комнате.

— Здравствуйте, фрау Винтер, — ответил Элиас, снова пытаясь опять сунуть руки в карманы.

Мама скептически посмотрела на нас, задержавшись взглядом на моих раскрасневшихся щеках. Я мысленно обругала ее за то, что она вошла именно сейчас, а не через десяток лет.

Когда она оправилась от неожиданности, то начала с того места, на котором остановилась.

— Эмили, спустись, пожалуйста, вниз. Мы привезли новую мебель для гостиной, и твой отец может сломать ее раньше, чем успеет собрать.

Я кивнула, надеясь, что она оставит нас, но Элиас смешал мои карты.

— Давайте я помогу, фрау Винтер, — предложил он.

— Ты уверен? — переспросила моя мама. — Это будет очень мило с твоей стороны.

— Конечно, — сказал Элиас.

— И, пожалуйста, зови меня Карла, как я просила. Когда я слышу «фрау Винтер», то чувствую себя старухой.

«Потому что ты такая и есть», — подумала я мрачно. Но Элиас только кивнул, застенчиво мне улыбнулся и последовал за моей матерью в гостиную. Прежде чем спуститься в гостиную, я некоторое время злилась и ворчала, но потом все же потопала вниз по лестнице на подгибающихся ногах, втянув голову в плечи. На то, чтобы занести мебель в дом, ушло полчаса. За это время я трижды споткнулась, но каждый раз мне удавалось удержаться на ногах и не опозориться. Элиас занес последний ящик в комнату, где стояли мы с родителями, усталые и задыхающиеся.

— Большое тебе спасибо, Элиас, ты нам очень помог, — сказала мама, бросив на отца многозначительный взгляд. Но в ответ отец только раздраженно закатил глаза.

— Я был рад вам помочь, фрау Вин... Карла, — сказал Элиас, убирая со лба волосы.

— Ты останешься на ужин, чтобы мы могли познакомиться поближе? — спросила мама. А я бросила полный надежды взгляд на его спину. У него была отличная спина, должна сказать, это было видно даже сквозь футболку...

Это я тогда так подумала!

Я была готова на все, лишь бы подольше побыть с ним рядом, даже если это означало, что мы будем находиться в присутствии моих родителей. Мне было достаточно просто находиться с ним в одной комнате.

— К сожалению, я не могу. Сегодня к нам в гости придут бабушка с дедушкой. И чем дольше я задержусь, тем длиннее будет лекция, которую мне придется выслушать, — сказал Элиас с улыбкой.

— Жаль, — ответила Карла. — Тогда в другой раз.

— С большим удовольствием.

— Очень хорошо, — сказала мама довольно. — Тогда не будем тебя задерживать, чтобы тебе не попало. Передавай привет родителям.

— Обязательно.

— Ты проводишь Элиаса до двери? — спросила она меня. — А я начну распаковывать коробки.

Я уже говорила, что иногда мама может быть настоящим сокровищем? Обычно так случается, когда она занята тем, чтобы выдать меня замуж, но сейчас она все делала правильно.

Элиас осторожно посмотрел на меня, ожидая ответа.

— Конечно, — ответила я, закусив губу.

По пути из гостиной к входной двери я не отрывала взгляда от пола. Хотя мне нужно было пройти всего несколько шагов, я чувствовала себя так, как будто мне предстояло проделать путь длиной в десятки километров.

Элиас открыл дверь и вышел на улицу. Я вышла за ним и, прикрыв дверь, осталась стоять на пороге. Элиас обернулся ко мне и улыбнулся так же неуверенно, как я себя чувствовала. Я попыталась ответить на его улыбку, но у меня получилось что-то невнятное и перекошенное, потому что напряжение во мне росло с каждой секундой.

Мы стояли друг напротив друга, не зная, куда смотреть, пока Элиас не шагнул ко мне. И я снова начала тонуть в его бездонных глазах, совершенно забывая о том, кто я и где я. Не знаю, что на меня нашло, но я протянула к нему руку. Я всегда мечтала его потрогать и была как никогда близка к исполнению этой мечты. Но в последний момент я струсила, так и не коснувшись его лица. Я не успела ее опустить, как Элиас перехватил мою руку и приложил к своей щеке. Закрыв глаза, он потерся лицом о мою ладонь. У него была восхитительно гладкая кожа, нежнее, чем я себе могла представить. Засмущавшись, я отняла руку, а Элиас открыл глаза, в которых горел хитрый огонек. Склонившись, он коснулся моих губ своими.

— До завтра, — шепнул он.

Я смогла только кивнуть в ответ. Я чувствовала себя легкой, как перышко, и была словно пьяная. Элиас улыбнулся мне еще раз, развернулся и ушел. Не знаю, сколько я стояла и смотрела ему вслед, даже после того, как он пропал из виду. Кажется, целую вечность.

Той ночью, засыпая, я все еще была самой счастливой девушкой на свете. Я снова и снова трогала свои губы и лицо в тех местах, где меня касались его пальцы, а перед моим мысленным взором опять проносились картины того, что со мной сегодня произошло.

Полночи я пролежала, не в силах уснуть. Я была для этого слишком счастлива. Сон пришел ко мне только под утро, и я уснула с улыбкой на губах.

Следующее утро началось с паники, потому что я проспала. Мои родители оба уходили на работу очень рано, так что утренние подъемы были целиком на моей совести.

Вскочив с кровати, я метнулась в ванную комнату, чтобы почистить зубы. Часы показывали, что первый урок уже начался. Я одновременно пыталась одеваться и причесываться. Как я могла проспать в такой день? Я была ужасно зла сама на себя.

Одевшись, я бросила взгляд в зеркало, чтобы понять, достаточно ли хорошо я выгляжу, чтобы встретиться с Элиасом. И ответ на этот вопрос был очевиден — недостаточно.

Но я ничего не могла с этим поделать. Схватив рюкзак, я выбежала из дома и бежала всю дорогу до школы, не переставая улыбаться, как дурочка. И я ничего не могла с этим поделать — одна мысль о вчерашнем поцелуе, и я теряла контроль над мышцами лица, отвечающими за улыбку.

Извинившись за опоздание перед учителем, который в ответ только тяжело вздохнул, я рухнула на свой стул. Я не слышала ни слова из того, что говорилось на уроке, я считала минуты до перемены, когда снова увижу Элиаса.

Но, когда чего-то ждешь, время тянется бесконечно. Мне казалось, что урок длился лет пятьдесят. Не успел прозвенеть звонок, как я выскочила из класса и побежала по коридору. Я решила сначала выйти на улицу, ведь там стояли теннисные столы и часто собирались друзья Элиаса, но там его не оказалось. Я обошла всю школу, но нигде не смогла его найти. Он меня избегает? Или он заболел и вообще не пришел в школу?

Алекс, которая могла бы ответить на мои вопросы, еще не пришла, ее уроки начинались позже.

Когда перемена подошла к концу, я потеряла надежду найти Элиаса и стояла возле своего класса, прислонившись к стене. И конечно, ко мне подошел Зёрен.

— Привет, Эмили! — заулыбался он.

— Привет, — пробормотала я, блуждая взглядом по коридору, в надежде все же увидеть Элиаса.

— Эмили?

— Что?

— Я спросил, как ты себя чувствуешь, — повторил он вопрос, который я прослушала.

— Как бы... нормально, а ты?

— Хорошо, я... — он продолжил что-то говорить, но я больше его не слушала. Прозвенел звонок, и в этот момент я увидела Элиаса.

Элиас, Кевин и еще толпа его друзей подошли и остановились у дверей соседнего кабинета. Я увидела его и словно приросла к месту. Сначала я хотела подойти, но мои ноги отказались двигаться. Элиас выглядел равнодушным, его взгляд бесцельно скользил по толпе учеников, пока не остановился на мне.

Он не улыбнулся. Его взгляд был холоднее льда.

Когда я все-таки решилась поднять руку, чтобы помахать ему, он уже отвел глаза. Я почувствовала себя так, будто меня стукнули по голове чем-то тяжелым. Но прежде чем мне пришла в голову идея, что можно подойти и спросить, в чем дело, появилась наша учительница и открыла дверь кабинета. Я обернулась, чтобы снова увидеть Элиаса, но его больше не было видно.

И если ожидание первой перемены показалось мне мучительным, то что говорить про вторую.

Я не слышала ни то, что мне говорил Зёрен, ни то, что говорили учителя во время урока. Я просто сидела и смотрела в одну точку, пытаясь понять, что значил холодный взгляд Элиаса. Я пыталась убедить себя в том, что он меня, наверное, не увидел или с кем-то перепутал. В общем, мне хотелось найти какое-нибудь логичное оправдание для его поведения, но в глубине души понимала, что не стоит ждать ничего хорошего.

Когда урок наконец закончился, я вышла из кабинета с твердым намерением обязательно найти Элиаса. Мне удалось чудом избавиться от Зёрена, и на школьный двор я вышла в одиночестве. И в этот раз мне удалось его найти.

Элиас стоял ко мне спиной, а лицом к Кевину, который сидел на теннисном столе. Я долго собиралась с силами, прежде чем решилась к ним подойти.

Кевин заметил меня первым и кивнул в мою сторону, давая Элиасу понять, что они не одни.

Я стояла прямо за спиной Элиаса, когда он обернулся. Он удивился, увидев меня, и в первую секунду взглянул на меня так же, как вчера. Но тут же его глаза потемнели, а я съежилась под враждебным взглядом.

— Привет, Элиас... — мой голос слегка дрожал.

— Что? — сказал он так холодно, словно льдом обсыпал.

— Я... — прошептала я, не в силах продолжать.

— Чего ты заикаешься? — глумливо спросил он.

Я уставилась на Элиаса. Еще никогда он так со мной не разговаривал. Весь мой мир, казалось, рушился в этот момент.

— Я хотела с тобой поговорить... про вчерашнее... — прошептала я и опять замолчала, потому что под его взглядом у меня стыла кровь в жилах.

Он улыбнулся, и на секунду мне показалось, что сейчас все наладится, но это была улыбка, полная яда.

— Про вчерашнее? — фыркнул он. — Послушай, малышка Эмили, — сказал он. — Ты, в общем, ничего, но сиськи у тебя маловаты.

Я смотрела ему в глаза, которые были похожи на море, промерзшее до дна. У меня было такое чувство, будто мир вокруг меня остановился, единственным ощущением была невыносимая боль в груди. Раньше я считала, что фраза про разбитое сердце — это всего лишь банальность, но в ту секунду я ощущала, как мое сердце разлетелось на тысячу осколков. Я не могла понять, что он мне говорит. Я могла бы подумать, что это такой страшный сон, если бы не зияющая рана в груди, которая грозила меня прикончить. Я развернулась и ушла, не замечая даже издевательского хохота Кевина, который заполнил весь школьный двор.

Я почти не помню несколько следующих месяцев. Я чувствовала себя растением, но притворялась, что я в порядке. Никто не должен был знать, как я на самом деле себя чувствую.

Меня спасло то, что любовь к Элиасу в какой-то момент превратилась в ненависть. Я много месяцев страдала и никогда не забуду то время. С того дня мы не сказали друг другу больше ни слова. Но мне приходилось видеть его каждый день в школе, и это был настоящий ад.

Мне стало лучше, когда полгода спустя Элиас и Кевин отправились на два года в Англию. Я узнала от Алекс, что они поступили в какую-то частную школу.

После этого я больше не боялась ходить по городу. Мне не так уж скоро удалось избавиться от чувств к нему, но в один прекрасный момент это все-таки произошло.

Потом я видела Элиаса всего один раз, примерно через два с половиной года. Я пришла в гости к Алекс, а он открыл дверь. На мгновение все чувства поднялись из глубины души, но я просто прошла мимо Элиаса, делая вид, что его не существует...

И вот теперь семь лет спустя я лежала рядом с ним на кровати. С человеком, который обошелся со мной жестоко и бесчеловечно. Я со злостью на него взглянула. Элиас все так же лежал, заложив руки за голову, и смотрел на звезды.

Как я могу быть такой дурой? После всего, что он мне тогда сделал, как я могла представить хотя бы в теории, что он может снова мне понравиться? Мне захотелось дать пинка самой себе.

Я почувствовала, как во мне поднимается волна ярости, а потом сделала то, что стоило сделать давным-давно, — согнула руку и с воплем: «Какой же ты козел!» изо всех сил врезала Элиасу по ребрам.

К сожалению, я ничего ему не сломала, но мой удар не прошел даром. Он завопил и схватился за бок.

— Ой! Я же ничего тебе не сделал, — воскликнул Элиас, которому, очевидно, было больно. Так ему и надо!

— Ты, козел, превратил мою юность в кошмар! — заявила я в ответ и снова стала сверлить его мрачным взглядом.

Он выглядел рассерженным и недовольным, но явно не понимал, о чем я говорю.

— Объясни мне, пожалуйста, что за кино показывают у тебя в голове? — завопил он.

— С большим удовольствием! — я повторила его слова тем же самым тоном. — Послушай, малышка Эмили. Ты, в общем, ничего, но сиськи у тебя маловаты!

— Блииин, — простонал он, — почему ты вообще об этом вспомнила?

— А почему бы тебе не извиниться передо мной, ты, чертов придурок?

Он продолжил ворчать и потирать ребра, но явно не знал, что мне ответить.

— Без понятия, — пробормотал он под нос, — мне было больно...

— Тебе было больно? — повторила я с негодованием, потому что мне показалось, что он издевается. — Да, ты, наверное, шутишь!

— Так и было! — настаивал Элиас, — Конечно, я не должен был тебе такое говорить. Но почему ты обижаешься? Ты со мной поступила гораздо хуже!

Чего-чего?

Что это за шутки?

— И что же я тебе сделала? — Я посмотрела на него в упор и цинично продолжила: — Прости, пожалуйста, это был мой первый поцелуй. Если бы я знала, что окажусь не достаточно профессиональной на твой вкус, то обязательно нашла бы инструкцию!

— Не говори чепухи, — перебил он меня. — Это был и мой первый поцелуй. Хватит пытаться вывернуть все наизнанку. Мои слова про твою грудь были просто реакцией на то, что ты выставила меня идиотом, — он немного помолчал. — Черт, у меня просто крышу сорвало, когда я услышал, что ты встречаешься с этим недоноском.

— Что? — вырвалось у меня.

— А ты думала, что я ничего не узнаю? Он в школе рассказывал об этом всем, кто был готов слушать!

— О чем ты вообще говоришь? — спросила я с ужасом.

— Ну, этот неудачник, я уже забыл, как его звали... Саймон? — пренебрежительно сказал Элиас.

— Может, Зёрен? — спросила я, нахмурившись.

— Может, и Зёрен! — пробормотал Элиас, ему явно было плевать на то, как того звали.

Мне понадобилась пара секунд, чтобы собраться с мыслями. На меня навалилось слишком много странной информации одновременно. Отдышавшись, я попыталась выстроить цепочку фактов.

— Зёрен болтал в школе, что я с ним встречаюсь?

— Да, только какая, блин, разница, откуда я это знаю, — ответил Элиас.

— И ты ему просто взял и поверил?

— Конечно, я ему поверил, — сказал Элиас, несколько смутившись, — Ты же постоянно с ним ходила.

— Боже мой, Элиас, — я вжалась головой в подушку. — И тебе ни на минуту не пришла в голову мысль спросить об этом у меня? Или у Алекс?

— И что бы изменилось? — фыркнул он.

— Даже если бы ты услышал от меня и от нее, что Зёрен рассказывает сказки?

В этот момент было практически слышно, как крутятся шестеренки у него в голове.

— Ты... с ним вообще не встречалась?

— Нет, придурок, я два года сохла по тебе, целых два года! Ты, козел, разбил мне сердце!

— Это шутка? — Элиас смотрел на меня во все глаза.

Я не могла это больше выносить. Я снова треснула его локтем и попала по тому же самому месту.

— Ой! Да хватит уже! — завопил он, опять хватаясь за бок.

— Хватит притворяться, слабак, — буркнула я.

— Думаешь, ты одна страдала? — спросил он.

— А разве нет? — фыркнула я. — Или ты наступил на муравья, когда разбивал мне сердце?

— А ты не думала, глупая ты корова, что я полтора года был в тебя влюблен?

— Ага, так я и поверила! — со злостью сказала я, — Хочешь верь, хочешь нет, но это правда.

Он что, хочет мне сказать, что тоже был в меня влюблен?

— Если это правда, Элиас, то ...

— То что?

— То, ты еще глупее, чем я думала!

— И что это значит?

— Что ты сам виноват в том, что случилось!

— Что же он наделал... — Элиас не стал ждать, когда я что-то скажу, — Саймон, чертов ты идиот!

— Зёрен, — поправила я его.

— Да плевать мне на то, как его зовут! — завопил он и продолжил, — Этот идиот Зёрен бегал за тобой годами! Каждый раз, когда я видел тебя в школе, он тащился за тобой хвостом. Ты не представляешь, как я ревновал.

Я ничего не ответила, но Элиаса это не остановило.

— Но когда ты позволила мне себя поцеловать, — продолжил он более спокойно, — у меня появилась надежда! Я думал, что мы правда будем вместе... А следующим утром я услышал от этого Зёрена, что вы официально встречаетесь и что у вас на этот день запланировано романтическое свидание в кино. Конечно, я ему поверил, черт возьми! И у меня перегорел предохранитель.

До меня постепенно доходил смысл его слов, но я все равно не могла поверить. Все это происходило много лет назад, и я тогда прошла через ад. Странно было семь лет спустя узнать, что те страдания были напрасны. Глупое недопонимание испортило жизнь нам обоим.

— Ты теперь перестанешь со мной разговаривать? — осторожно спросил меня Элиас через некоторое время.

— Мне надо об этом хорошенько подумать, — ответила я со вздохом, понимая, что моя ярость уже утихла. Я пожала плечами, все равно прошлого не изменить. — Забей, Элиас, все давно прошло...

Он ничего не ответил, и я восприняла это как молчаливое согласие. Но мне не удалось совсем выбросить эти мысли из головы. Они привели меня в странное настроение. Чудесный поцелуй был настоящим, и, если верить моим впечатлениям, Элиасу он понравился так же, как и мне. Я не могла не представлять, что бы случилось дальше, если бы Зёрен не рассказывал свои небылицы или если бы Элиас не оказался легковерным дураком. Могли бы мы быть счастливы вместе? От всех этих мыслей мне снова стало тошно.

— Эмили?

— Хм?

— Я хотел сказать, — начал Элиас, — Мне очень жаль. Я не считаю, что у тебя маленькая грудь, она у тебя... нормальная.

Я хотела промолчать, но раз он решил извиниться, то я улыбнулась ему.

— Поздновато спохватился, но спасибо, я передам.

— Какой у тебя размер, А минус? — пошутил он.

— Нет, Б, как «баран»!

Ему совершенно незачем было знать, А у меня или Б. Элиас тихонько рассмеялся, и я тоже улыбнулась. Меня постепенно одолевал голод — побочный эффект травки. Мне очень хотелось съесть что-нибудь сладкое. Должна же у него где-то быть заначка?

Мой взгляд упал на прикроватную тумбочку, я повернулась на бок и потянулась к верхнему ящику. Света в комнате не было, поэтому я шарила на ощупь.

— Ты резинки ищешь? — спросил Элиас. — Они во втором ящике.

Ну что за придурок!

Я зарычала и махнула рукой, пытаясь снова попасть ему по ребрам. Но в этот раз он оказался быстрее и, смеясь, увернулся.

— Резинку, которая меня от тебя защитит, еще надо изобрести, — вздохнула я. — Только не надо говорить про то, что размер XXL уже существует.

— Я и не собирался, — сказал он уверенно. — Такое говорят парни с маленькими членами.

Как же я ненавижу этого хвастуна!

— А кроме того, — продолжил Элиас, ухмыляясь, — девушкам не нравится, когда член слишком большой.

Вот же умник!

— А ты веришь всему, что пишут в мужских журналах? — спросила я, продолжая рыться в тумбочке в поисках сладостей, но не находя ничего похожего.

— У тебя тут нет шоколада?

— Кто держит шоколад в прикроватной тумбочке? Э-э-э, я?

— Без понятия, я просто подумала, что он мог бы там быть.

— Тут ничего такого нет, а вот в холодильнике действительно можно что-то найти. Как ты думаешь, они уже свалили?

На часах было за полночь.

— Все зависит от того, как повел себя Себастьян, — подумала я вслух.

— Или от того, сколько Алекс будет болтать, — продолжил Элиас.

Тут с ним не поспоришь.

— Я посмотрю, — сказал он, поднимаясь с кровати.

Обозримая часть коридора была темной, а чтобы оценить, что происходит в гостиной, Элиасу пришлось сделать несколько шагов.

— Все в порядке, — сказал он, вернувшись и подавая мне знак, чтобы я поднималась.

Я встала и последовала за ним в гостиную, где Элиас наконец включил свет. Наши глаза привыкли к темноте, поэтому в первую минуту мы оба заморгали. И Элиас при этом выглядел даже мило.

Что за чепуха лезет мне в голову! Я отогнала эту мысль и проследовала за ним к холодильнику. Когда он открыл дверцу, я уселась на столешницу и заглянула ему через плечо.

Он хмыкнул, рассматривая пустые полки.

— Только не говори, что шоколада нет! — разочарованно сказала я.

— К сожалению, нет, Алекс опять все слопала.

Я вспомнила о том, как она страдала последнее время из-за Себастьяна. Видимо, ее страсть к шоколаду по этой причине усилилась втрое. Ну, класс.

— Подожди, — сказал Элиас, открывая морозилку.

Я завопила от восторга, когда увидела две упаковки мороженого «Хаген-Даз». Пусть найдется мороженое со вкусом ликера «Бейлиз», пусть это будет «Бейлиз»!

Элиас взял один стакан и посмотрел на крышку.

— Ты любишь «Бейлиз»?

Я была готова броситься ему на шею, но все же сдержала порыв. Вместо этого я вытянула руки и, как ребенок, изобразила жестами, что очень хочу. Он улыбнулся и вручил мне мороженое.

Пока я открывала крышку, Элиас достал из ящика чайную ложку и протянул ее мне. Я подняла брови. Да он, наверное, шутит.

— Я, по-твоему, что, птичка? — сказала я, глядя на ложечку. — Давай нормальную ложку!

Элиас рассмеялся, покачал головой и стал рыться в ящике со столовыми приборами. Я приняла столовую ложку с благосклонным кивком и выражением лица «вот сразу бы так» и тут же начала есть мороженое. Я таяла, как мороженое, закрыв глаза и наслаждаясь вкусом. Мои глаза были закрыты, и я не видела, что Элиас наблюдает за тем, как я наслаждаюсь.

— А мне дашь попробовать? — спросил он.

Должна признаться, с огромной ложкой в руке Элиас выглядел по-дурацки. Но, значит ли это, что я должна с ним делиться?

— Хм, дай-ка подумать... Не-а! — ответила я с улыбкой и снова сунула ложку в рот.

Элиас угрожающе посмотрел на меня.

— Ешь свое! — предложила я.

— Эмили, это тоже мое!

— Мое, твое, — я фыркнула. — Надо уметь делиться!

— А сама? — засмеялся он.

— Там было два мороженых! Ешь из своего стакана! — я совершенно не желала делиться даже одной ложечкой.

— Второе ванильное, а я не люблю ванильное!

— Ну, значит, тебе не повезло, — ответила я, продолжая смаковать мороженое.

Элиас угрожающе улыбнулся, сделал шаг ко мне и попытался выхватить у меня из рук мороженое, но промахнулся, потому что я предвидела его маневр и успела уклониться. Продолжая улыбаться, я сунула в рот очередную ложку мороженого. Элиас не хотел так легко сдаваться, поэтому повторил попытку, которая точно так же оказалась неудачной.

— Это мороженое ты получишь только через мой хладный труп! — сказала я и приготовилась к сражению.

Он усмехнулся, пытаясь меня отвлечь, снова попытался схватить мороженое — и опять напрасно.

Я снова отправила в рот ложку с мороженым, когда Элиас подошел ко мне вплотную. Тогда я спрятала руку с мороженым за спину.

Элиас хмыкнул, глядя на меня, а я с подозрением следила за ним, держа ложку во рту. У него что-то было на уме, но я пока не знала что.

Элиас оперся руками о столешницу по бокам от меня, наклонился и прошептал мне на ухо:

— А давай возьмем мороженое и вернемся в постель?

По спине у меня побежали мурашки, и я сглотнула. Все плохо, все очень плохо! Я ткнула ему в грудь баночку с мороженым.

— Что-то мне больше не хочется, — пробормотала я.

Элиас гнусно ухмыльнулся, взял баночку, и, отступив на пару шагов, прислонился к холодильнику. Ни на секунду не выпуская меня из поля зрения, он начал смаковать мороженое.

— Точно больше не хочешь? — переспросил он меня.

Я не стала ничего отвечать, только сложила руки на груди. Он продолжил есть, время от времени изображая неземное удовольствие и выводя меня из себя. Сложно бросать на кого-то злобные взгляды и одновременно захлебываться слюной. Вкуснятина...

Черт, я хочу это мороженое! Я перевела взгляд на подставку для ножей, которая в этот момент выглядела очень соблазнительно. Элиас продолжил следить за мной взглядом. Он как обычно просто хотел меня спровоцировать, и это ему опять удалось.

— Как можно быть такой упрямой? — сказал он.

Я что-то невнятно буркнула в ответ. Однажды он доведет меня до ручки.

— Давай, — сказал Элиас и направился к дивану, — бери ложку и присоединяйся.

Мы снова включили «Бойцовский клуб» и стали есть мороженое вместе. Элиас поставил его между нами, так что мы могли спокойно сидеть на диване. Я устала, но пока не все мороженое было съедено, я не собиралась сдаваться, вместо этого сконцентрировавшись на фильме. Мы дошли до того места, где стало ясно, что Брэд Питт и Эдвард Нортон — это один человек. После всего, что происходило в последнее время, я задалась вопросом, не было ли у Элиаса второго «я». С одной стороны, существовал Элиас-придурок, готовый на все, чтобы затащить меня в постель. И если не придираться к деталям, то этой ночью ему это удалось. Но сколько в нем было от того Элиаса, в которого я когда-то была влюблена?

Еще пару недель назад я бы сказала, что нисколько. Но он снова и снова напоминал мне о прошлом. Но я должна быть дурой и верить в сказку про горячее сердце под ледяным панцирем. Потому что это было бы типично женское желание принять желаемое за действительное.

Но теперь, когда я узнала, что Элиас был не подонком, а просто легковерным дураком, я задавала себе вопрос, как все это могло случиться? Неужели дело было в его окружении?

— А что случилось с Кевином? — спросила я. Судя по всему, их некогда близкая дружба не выдержала испытания временем.

Элиас на мгновение застыл с ложкой во рту, не сводя взгляда с телевизора.

— Скажем так, наши дороги разошлись, — ответил он.

— Но вы же так дружили!

— Можно сказать и так, — вздохнул он. — Но ровно до того момента, когда он решил переспать с моей девушкой.

М-да. Все ясно.

В этом предложении содержалась еще кое-какая интересная информация.

— У тебя была девушка? — выпалила я.

— Хочешь верь, хочешь нет... — усмехнулся он.

— Элиас Шварц, я шокирована! — сказала я, прижимая руку к сердцу.

— В свое оправдание должен сказать, что это были мои единственные серьезные отношения, — сказал он, улыбаясь. — Чтобы у тебя не создалось обо мне неправильное впечатление.

— Ну конечно, — кивнула я.

Слегка оправившись от шока, я стала чуть лучше понимать причины, по которым Элиас так себя ведет. И, хотя это было больше похоже на сценарий плохого голливудского фильма, чем на реальную жизнь, может, это и правда с ним произошло? Что же он чувствовал, когда его предали двое самых близких людей? Я попыталась представить Алекс в такой ситуации... Какой кошмар!

Ладно, чтобы воплотить этот сценарий в жизнь, мне нужно было сначала обзавестись парнем. Это было крайне маловероятно, но все же.

Но Алекс не была Кевином, и, как бы жестоко это ни звучало, его поведение меня не удивило.

— Я тебе всегда говорила, что Кевин — козел, — вздохнула я.

— Да, говорила, — ответил Элиас и снова сосредоточился на мороженом.

— Он хоть жив после этого остался?

— Кто, Кевин?

Я кивнула и тихонько зевнула.

— Да так, пара переломов, ничего смертельного, — ответил Элиас, и я поняла, что он не шутит.

Я не любила насилие, ненавидела его до глубины души, но я отлично понимала, почему Элиас так поступил в состоянии аффекта.

— Это случилось давно?

— Мы тогда были в Англии, так что это было где-то пять-шесть лет назад.

Я еще немного поразмышляла над печальной историей Элиаса, и меня осенило.

— Да ты ходячий стереотип! — заявила я.

— Это как?

— Типичная мужская история: парень, в данном случае ты, влюбляется, девушка ему изменяет, и он превращается в женоненавистника и бесчувственного придурка.

Все очень просто, почему же я раньше не догадалась?

— Давай мы сейчас не будем обсуждать твои способности к психоанализу, — усмехнулся Элиас, — потому что все несколько сложнее.

— Да неужели?

— Да, во-первых, я тебе уже говорил, я совсем не бесчувственный. Во-вторых, я не пытаюсь мстить девушкам. Напротив, они мне очень нравятся. А в-третьих... — он сделал небольшую паузу, — ты никогда не думала, что я брошу всех этих девок в один момент, как только встречу свою единственную?

Я приподняла брови.

— Скажем, я поверю в то, что ты не пытаешься навешать мне лапши на уши и действительно так считаешь. Позволь дать тебе один совет.

Элиас смотрел на меня и ждал продолжения.

— Нет никакой «единственной», можно только выбрать, кто из окружающих девушек наименее противен. Так что не стоит ждать того, что никогда не произойдет.

— Ты правда в это веришь?

— Я в это не верю, я это знаю, — поправила я его, зевая, после чего закинула ноги на диван и улеглась.

— А если ты не права?

— Ну, попробуй меня переубедить, — сказала я, устраиваясь поудобнее, — Ты когда-нибудь анализировал понятие «любовь», Элиас?

— Ты имеешь в виду значение слова?

— Нет, я имею в виду, что такое в принципе любовь?

— Ну и что же это такое?

— Каприз природы, генетический побочный эффект — называй как хочешь. Факт в том, что «любовь» существует для того, чтобы связать двоих, и для того, чтобы они зачали ребенка и заботились о нем следующие восемнадцать лет.

— Нерадостная перспектива, — сказал Элиас после небольшой паузы. — И ты, конечно, в чем-то права, но не хотелось бы верить в то, что ты настолько прагматична.

И Элиас не ошибся.

— Я стремлюсь к тому, чтобы стать по-настоящему прагматичной, — сказала я и снова зевнула. — Без неразделенной любви жить намного легче.

— А у тебя часто случается неразделенная любовь?

— Иногда случается, к счастью, она редко заканчивается разбитым сердцем.

Я не стала уточнять, что сердце мне разбили всего раз в жизни. Элиас в ответ промолчал, а я закрыла глаза и попыталась уснуть.

— Можно у тебя кое-что спросить? — сказал он нерешительно.

— Смотря что, — ответила я устало.

— Тогда... насколько сильно ты была в меня влюблена?

— Да какая теперь разница?

— Мне интересно, это была глупая влюбленность или серьезное чувство.

Не знаю, зачем он об этом спросил. Я решила, что не стану ему говорить, что он был единственным, кого я по-настоящему любила.

— Скажем так, — пробормотала я в полусне, — я нашла место, где хотела спрятать твой расчлененный хладный труп.

Сказав это, я отправилась в страну снов.