навсегда...
тэхен ворочается на кровати, пока не натыкается на чью-то макушку. сонно ворча что-то, сам не разобрав, что хотел сказать, обнимает крепче и проваливается в сон. только спустя несколько минут осознание приходит в голову, что спал-то он обычно один. взволнованно вскочив на кровати, ким бегает взглядом вокруг, а потом возвращает свое внимание к небольшому клубочку, что свернулся под одеялом. мыслей в голове целая гора, а догадок из них — единицы. он делает глубокий вдох, прежде чем тянет край одеяла, и расслабленно выдыхает после. темные волосы по всей подушке разбросаны, а ладони закрывают лицо от не таких уж приятных — как рассказывают в сказках — лучей солнца. мягкая улыбка поселяется на губах тэхена, а в груди, где-то глубоко-глубоко, щекочет до мурашек. он наклоняется вперед, рукой упираясь где-то у чужой головы, и мягко целует ладони, которые вздрагивают от первого прикосновения, а после плотнее закрывают лицо. тэхен цокает еле уловимо, но попыток не оставляет, когда покрывает гладкую кожу миллионными бутонами нежности, выпрашивая то, о чем догадываются лишь они вдвоем.
— ну же, крольчонок, — пользуется тэхен старым прозвищем младшего, тем, что позволялось использовать только ему. в ответ недовольное фырканье и взгляд прищуренный из-за растопыренных пальцев. — не прячься, а то я тебя съем, — шутит ким и сам же смеется, а парень под ним разворачивается на бок, так и не убрав ладони от лица.
ранние подъемы явно не для них двоих, а часы на тумбочке показывают ужасные семь утра и совсем не хочется осознавать, что еще так рано. тэхен падает на матрас за чонгуком, обнимает его со спины и придвигается настолько, что даже воздух не находит места проскользнуть. он утыкается носом в загривок младшего, вдыхая полной грудью знакомый аромат геля — шоколадный с нотками приставучего цитруса, к которому у старшего какая-то чертова мания, но он молчит о ней, отнекивается. чонгуку, кстати говоря, до одури нравится, что после совместных ночей, запах тэхена связывается с его. словно делит что-то общее. еще одно общее.
— а помнишь, как ты в детстве боялся спать один и приходил ко мне? — тэхен закрывает глаза и вспоминает, если честно, не такое уж и далекое прошлое. но чонгук его смущается. он был таким ребенком, остальные тоже вроде бы дети, но он все еще чувствовал эту весомую-невесомую разницу. особенно с тэхеном. прибился к нему так, словно нашел укромное место, где не осудят и поймут. а тэхен вроде бы был и не против. — помню, когда ты перенервничал из-за практики и заснул со слезами на глазах. а я ничего не мог сделать, кроме как обнимать тебя крепко и надеяться, что тебе снятся прекрасные сны.
эти воспоминания почему-то такие свежие, словно вчера все это было, и тэхен смеха не сдерживает, когда мысль сменяется другой, воспоминание — новым.
— чего ты смеешься? я был ребенком! — ким не глядя видит, как чонгук сводит брови в недовольстве и возмущении: его всегда было так легко поддеть, как бы он ни старался это скрывать при других. ему нравится, что чонгук не скрывается перед ним. в их маленьком укромном уголке — на кровати у тэхена.
— вспомнил, как вы вчера с джином ссорились из-за шоколада, — уточнил тэ, оправдываясь за то, что это было очень смешно, особенно со стороны. чонгук в ответ цокает, отодвигается немного, но не протестует, когда старший снова утягивает в плотные объятия. — мне это напомнило кое-что, — на выдохе сознается он в еще одном, оставляя нежный поцелуй на изгибе шеи чонгука.
— что? — обреченно отзывается последний, зная, что «вспомнилось» — это обычно его глупые поступки из прошлого, но любопытство берет верх. который уже раз.
тэхен на кровати чуть ерзает, привстает на локте, чтобы заглянуть в теперь не спрятанное лицо чонгука и провести ладонью по его щеке, подушечками пальцев обрамляя маленький шрам на скуле. ему так нравятся маленькие изъяны в чужом лице, они делают его особенным. таким... чонгуковским? тэхен снова пропускает смешок от собственных мыслей и натыкается на укоризненный взгляд, вынуждающий все же ответить.
— ладно-ладно, великан, — тэхен протягивает руку, что раньше лежала на животе у чонгука, и не убирает, пока младший не переплетает пальцы с кима, чувствуя, что это слишком много романтики для такого раннего утра, но протестовать нет ни сил, ни желания. — помнишь, раньше у нас на кухне все было по правилам. еда по расписанию, сладости в том числе? — чонгук согласно кивает, поглядывая на старшего увлеченно, не понимая, к чему же он клонит. — а помнишь, ты упирался во все бока, когда джин говорил тебе, что нужно съесть сначала суп, а только потом шоколадку? твои надутые щеки и обиженный взгляд. ты и правда походил на маленького кролика. помню, ты сидел на диване, у тебя урчал живот, но ты наотрез не хотел ничего есть. только шоколадку — и ничего больше. джин пилил нас взглядом, чтобы никто и не вздумал тебе дать. боже, но как я мог смотреть на это? — тэхен тычется носом в чужую щеку, чонгук же закрывает глаза. он и правда был вредным ребенком и ребятам принес не мало проблем, да и нервы потрепал еще как. но они никогда не жалели своей любви к нему. это сейчас он понимал, что все это было с заботой, а тогда... — и помню твои горящие глаза, когда я с таким трудом! достал тебе шоколад.
— а потом мы прятались под кроватью намджуна, пока джин бегал со свирепым взглядом в поисках нас. я тогда хотел взять всю вину на себя, потому что не хотел, чтобы тебе попало, — продолжает чонгук рассказ со своей стороны, вспомнив тот день во всех красках. таких воспоминаний на самом деле целое множество. их тысячи тысяч скопилось за эти года. и он соврет, если скажет, что с тэхеном — не самые яркие в этом поле сладких ягод. — но ты успел первым. помню твое: «это все я, не ругай его! я его заставил съесть шоколадку!». я думал, тебя убьют.
— скажи же, из меня бы вышел прекрасный принц! — заливисто смеется тэхен, всем телом прижимаясь к чонгуку. а он просто не может не засмеяться в ответ.
— жаль, что досталась тебе не принцесса, — шепчет чонгук, вспоминая, как тяжело было признаться, разорвать этот круг недопризнаний, недообъятий, недопоцелуев. ему было так страшно потерять все из-за простых трех слов.
— мне достался кое-кто получше принцессы, — поправляет его тэхен, переваливаясь через него чуть ли не целиком, чтобы украсть короткий поцелуй с пристальным взглядом в глаза. в чужой вселенной так много чувств, что тэхену кажется — он однажды утонет и задохнется, не выплывет. не сможет, да и не захочет. — а помнишь, ты мне сделал предложение на свой день рождения?
— черт, забудь это.
— но...
— просто замолчи, — в этот раз чонгук запускает пальцы в чужие все еще мягкие, даже после стольких окрашиваний, волосы и прижимает к себе за затылок, целуя со всей утренней нежностью.
___________________
чонгук сидит на чужой кровати, перебирая мысли в голове. сегодня главный праздник его жизни, а поэтому он хочет себе главный подарок. поглядывая на часы, живот начинает сильно покалывать. дурацкие нервы. но он не сдастся, он ведь сильный. и поэтому, когда открывается дверь в спальне старшего, он подскакивает на ноги и несется к тому, смотря своими двумя маленькими галактиками в глаза напротив.
— хен, а, хен! ты станешь моим мужем? — лепечет младший и явно отказ принимать не собирается.
тэхен смотрит на него чуть сверху вниз и озадаченно, но уже через несколько секунд расплывается в улыбке, доставая из школьного рюкзака колечко-конфету, ту самую, которую младший как-то выпрашивал, когда они гуляли по улице. жаль, тогда денег у кима не было, поэтому он оттянул время, чтобы подарить целую коробку сладостей.
— ну, что ж. можешь считать, что уже стал! — ким берет маленькую ладонь в свою, которая всего через пару лет станет практически с его, и надевает колечко на палец.
— навсегда?
— навсегда.