Я улетаю... навсегда...(а я не верю)
Спустя две недели
За эти две недели Ким постоянно приходил к Чону и разговаривал с дверью. Почему с дверью? Да потому что Чонгук наотрез отказался говорить с Тэхеном. Даже когда тот выходил в магазин, за ним в паре метров тенью ходил Тэ.
***
День отлета Гука
Проснувшись в шесть утра, омега по-детски потер глаза кулачками и, на ощупь опустив ноги в тапочки, пошаркал в направлении ванной комнаты. Сделав все свои дела, он отправился на кухню, чтобы утолить голод и завывания своего желудка. Приготовив обычный омлет и тосты, он начал поедать пищу.
Время 07:18. Он осторожно вышел из квартиры, потому что лишние вопросы ему не к чему. Омега отметил про себя, что в подъезде довольно-таки холодно. Быстро заскочив обратно, он захватил плед и что-то начеркал на листке блокнота. В этом же темпе он покинул квартиру и, положив листок в карман куртки альфы, накрыл его пледом, на что тот прошептал тихое и такое по-родному хриплое:
— Гукки...
— Прощай, Тэ. Я люблю тебя, — чмокнув на последок Кима, Чонгук умчался по лестнице ведущей вниз, ведь не хотел, чтобы Тэ проснулся, когда лифт приехал.
На улице его ждало уже вызванное такси.
— В аэропорт Инчхон.
— Как скажите, — проговорил бета в годах.
Доехав за 40 минут, он направился в сторону дверей. Оказавшись внутри, он пошел на регистрацию. Спустя 10 минут объявили посадку на рейс Сеул/Лондон.
— Прощай, Сеул. Город мечты и чудес.
А Сеул будто специально неслышно для Гука произнёс:
— До скорых встреч, Гукки.
POV Тэхен
Эта, как и все предыдущие ночи на лестничной площадке, была холодной. Неудивительно, ведь уже конец ноября. Но, когда я проснулся было от чего-то тепло, разлепив глаза, я увидел на своем теле красно-черный плед. «Гукки наверное беспокоился» — пронеслось в голове Тэхёна. Решил взглянуть на время, так как Гук должен был уже выходить, чтобы пойти в магазин. Это его привычка ходить за свежей выпечкой умиляла меня.
Конец POV Тэхёна
Потянувшись в карман куртки, он достал телефон вместе с каким-то листком. Разблокировав гаджет, он увидел на заставке милую фотку себя и Гука, и время... почти одиннадцать. Серьезно?
Решив не заострять внимание на этом, он решил, что Чон в кои-то веки высыпается. Повернув листок к себе он начал бегло читать строчки:
«Прощай, Тэхён~а. Я улетаю. Будь счастлив. Гукки.»
— Что? Нет, Гукки, нет! Не надо! — подорвался с места Тэхен. — Не улетай! — начал бить дверь Ким.
— Чего дверь тарабанишь? Уехал он, — выглянула из соседней двери бета.
***
Спустя месяц. Лондон. Квартира Чона.
— Гукки, да говорю я тебе: возьми тест, да проверь. Чего гадать-то? -дожевывая уже четырнадцатое пирожное и запивая молоком, сказал Мин (теперь уже Мин, но в прошлом Пак), поглаживая уже округлый животик в свои-то 4 четыре месяца. Иногда даже Юнги не выдерживал и постоянно жаловался Чонгуку на то, что он скоро поседеет от постоянных капризов своего омеги.
— А если тест подтвердится? Что тогда? — канючил Чон и воротил нос от Чимина, а точнее о еды. Уже как две недели у него прогрессирует токсикоз.
— Ну? В чем проблема? Родишь малыша также, как я, — не понимал друга Чим.
— Все-то у тебя так просто... — надулся младший.
— Все просто! Работа у тебя есть, квартира есть, начальник тебя хвалит, и коллеги души не чаят. Остался только малыш! Хоть Ким та еще скотина и неудачник, раз не увидит, как будет проходить твоя беременность. И да, Гукки. Юнги опять переводят в Сеул. Ну и меня, как ты, наверное, уже понял. У них там какие-то проблемы. Да и Юн постоянно ворчал и хотел поскорее домой...
— Что это значит Чим? Я тут один ост- — договорить ему не дал все тот же телефонный звонок.
«Ким Сокджин-хен» — гласила надпись.
— Да, Сокджин-хен? — спросил Чонгук.
— Чонгуки? Ты ведь родом из Сеула? — вопросом на вопрос ответил Ким.
— Ну, не совсем так. Я родом из Пусана. Но долгое время жил в Сеуле, когда учился в институте. А к чему вы это спрашиваете?
— Понимаешь, Чонгуки, в нашем в Сеульском филиале FDS Enterteiment умер президент. А его заменить некем. У нас, как ты видел, либо не говорят на корейском, либо не смогут такой объем работы вынести. То есть остаемся только мы с тобой, а так как я не могу оставить здесь все, то придется тебя перевести туда. Ты согласен? — поникшим от усталости голосом спросил Ким.
— Ну, хорошо. Я согласен! — улыбаясь, ответил Чон.
— Фу-ух, спасибо тебе, Чонгуки! Я уже не знал что делать.
— Все хорошо, хен. Мне все равно где работать. Но вы думаете, я смогу удержать такое большое количество работы? — разволновался Чон.
— О чем речь, Чонгуки? Ты забыл, сколько раз ты за этот месяц помог мне? Да ты лучше меня все это знаешь! — подбадривал Сокджин.
— Ну... хорошо. Спасибо. Я вас не подведу!
— Хаха, я в этом не сомневаюсь! И да, тогда послезавтра у тебя вылет.
— Хорошо. До свидания, Джин-хен.
— Пока, Чонгук-ши!
***
— Чимин~и! — радостно заверещал Чон. — Мы вместе летим в Сеул!
— Ох, Чонгуки! Это же здорово! — так же радостно завопил Мин. — И да, мне Юнги звонил, сказал, чтобы я через полчаса был дома. Так что, пока.
— Пока.
— И не забудь про тест! — пригрозил старший.
— Ладно.
Через десять минут
Чонгук пальцами держит то место, где должны быть полоски, и как маленький ребенок боится туда посмотреть, но, пересилив себя, он взглянул.
— Во-оот попал. Я теперь буду папочкой, — измученно и радостно улыбнулся Чон, а по его щеке прокатилась одинокая слеза.
***
— Господин, Господин! — заверищала стюардесса. — Мы приземлились, просыпайтесь, Господин!
— Ммм... Что, уже? — сонно пробормотал Чон.
— Да.
— Спасибо, что разбудили, — улыбнулся бете Чонгук.
Выйдя из самолета, Чон также улыбнулся.
— Здравствуй, Сеул!
А ветер будто прошептал:
— С возвращением, сынок...