Рассказы

TW: Выдуманная монотеистическая ( один главный Бог) религия. Не является пародией, не является интерпритацией. Да, базируется на христианстве, но взят только единый Бог и его дети-ангелы. Советую читать пoд Acid Rain - Lorn.
_____________

    После изгнания у Златокрылых есть три пути: раствориться в самих себе, умерев не только душевно, но и физически, бороться но сдаться и стать (почти)людьми или продолжить бороться и Прозреть. И пусть Прозревшие пройдут через персональный - Единоликий об этом позаботится - Ад, пусть они сгорят в огне Изгнания, оплёванные и освистанные, брошенные на растерзание Судьбы, но они переродятся из своего же пепла, став лучшими версиями себя: более сильными, более умными, отстоявшими своё право на силу, на крылья и на жизнь.
    Азаль выбрал третий путь. Он шёл вперёд, расправив плечи и серебряные крылья покоились за спиной, касаясь маховыми перьями пола. Изгнанное дитя, вернувшееся домой, и чёрный шестилепестковый цветок на его левой щеке жёгся так же, как и в первый день изгнания.
     Прозревший шёл по давно знакомым коридорам, отмечая, что они нисколько не поблекли за те четыреста восемьдесят три года, что он скитался по земле. Теперь на лево - ласково напомнила память, и Азаль завернул за угол, почти оказавшись в центральном зале. Стоя перед высокими дверьми, сиявшими божественным светом Единоликого, он знал, что его уже давно ждут.
     Мимолётное волнение было подавлено мыслью, что он вернулся домой, в Облачный Дворец, где был сотворён, где его место.
Безмятежная улыбка и умиротворённый взгляд. Всё по твоим заветам, Отец... Азаль толкнул двери и те распахнулись, пропуская его в залитый золотым светом зал, в котором собрались все златокрылые дети... И он, ставший чёрной овцой в безупречном белом стаде. Привычно оглядываясь, он заметил своих старых знакомых, стоящих у самого трона. Похожие, но не одинаковые... Кажется, именно так их назвал когда-то сам Единоликий, теперь в своей околочеловеческой форме смотревший на Азаля, только неизвестно откуда взывшийся ветер нежно играл с вуалью на лице Создателя. Казалось, что нарисованный на ней глаз моргал. 
    Прозревший двинулся вперёд, через расступающуюся безмолвную толпу, смотрящую на мир не своими глазами, но глазами Единоликого, ослеплённые Его золотым маревом и оглушённые пением собственных золотых ободов и лживыми гимнами, которым научил их Создатель - Единоликий. А тот стоял, недвижимый, расправив во всю длину свои шесть белоснежных крыльев. Было бы что расправлять...
- Азаль... - выдохнула его старая знакомая.
- Фейра... - приветливо кивнул ей Прозревший, отмечая, что та укоротила волосы. Интересно, почему?
- Что ты тут... - рассеяно спросил ещё один знакомый.
- Сорд, рад тебя видеть! - откликнулся     Азаль, отмечая, что обычно неопрятные волосы теперь были заплетены в тугую косу.
    Остальные не поприветствовали, даже не сняли золотой пелены с глаз. Решили, что он их забыл? Прозревший только усмехнулся про себя. Он помнил их, смотревших на его изгнание, стоявших у края пропасти и смотревших на него.
- Ну здравствуй, Отец. Твой сын вернулся домой! - воссиял Азаль, с улыбкой глядя на остолбеневшего Единоликого, и только неведомо откуда явившийся ветер шевелил закрывающее лицо полотно с открытым округлым глазом.
- Убирайся туда, откуда пришёл, Многоликово отродье! - крикнул кто-то из толпы. Прозревший повернулся к новичку, который вызывающе расправил крылья, стараясь показаться больше.
- Я не от Многоликого, брат. - покачал головой бывший Златокрылый со всё такой же улыбкой на лице. - Если не веришь - проверь...
    Но никто не решился подойти к среброкрылому собрату, ожидая реакции от Единоликого.
- Ты более не Наш сын, возвращайся туда, где место твоё. - Единоликий наконец отреагировал. Азаль отметил его избирательность в словах. Неужели что-то знает?
- Я на своём месте, Отец. - Азаль был спокоен, собран и пуст, свободен от эмоций. Впервые за сколько лет?
    Толпа зашумела. Многие возмутились наглости изгнанника, посмевшего явиться сюда, в обитель света жизнетворного, дарованного Единоликим. Но были и те, кто молча наблюдал за ситуацией. Среброкрылый понял, что они близки к изгнанию... И, возможно, прозрению. Но они не успеют. Уже нет - Азаль планировать закончить всё в одночасье. И чуйка, развившаяся у него среди людей, подсказывала, что у него всё получится.
   –Зачем ты вернулся, отродье? - спросил Единоликий слишком уверенно. Азаль улыбнулся ещё шире и проговорил тепло, нежным голосом:
–Я пришёл поделиться мудростью, Отец, по Твоим заветам. - Прозревший учтиво поклонился и расправил крылья в знак чистоты своих намерений: - Мудростью о людях. - бывший Златокрылый лукаво улыбнулся и уже гораздо тише проговорил, обращаясь только к Единоликому: - Мне многому нужно было научиться, чтобы выжить... В том числе и таким маленьким фокусам...
    И он накрыл весь зал сетью своих чувств, и Златокрылые дети утонули под неведомыми раньше ощущениями, а Азаль продолжал спокойно, глядя на Единоликого и только на него:
 - Первое, что познал я среди людей - Гнев, Отец... Не без твоего участия... - Прозревший улыбнулся, и пали Златокрылые дети на пол, скрежеща зубами и царапая себя ногтями, снедаемые невообразимым гневом, ненавидя всё вокруг, истязая своё тело не в силах с ним справиться. Не знали они ранее этого чувства, и были отравлены им, как крепким вином. Но Единоликий устоял, только кривил свои нежные губы да подался чуть назад, пытаясь отклониться от столь сильного чувства. Азаль же пояснил:
 - Да, Отец, я гневался на Тебя и Судьбу, ведь словно из материнской утробы недоношенного младенца ты выдернул меня из сладкой лжи об справедливом и правильном мире, и, не ведая ни жалости, ни сострадания снизверг в бездну боли, ненависти и отчаянья... - среброкрылый горько улыбнулся. - А я всё звал Тебя, пока не охрип и не забыл все гимны Твои,  Тебе во славу...
 - Если бы не ведали жалости Мы, - начал Единоликий, выпрямившись, - то и не стоял бы ты пред ногами Нашими и не вёл лживые свои речи!
–Ты не смилостивился, Отец, Ты просто не смог меня убить. - сквозь улыбку ответил Азаль, припуская поводья, давая своим братьям и сёстрам отдохнуть.
     Златокрылые дети в изнемождении поднялись, и тогда Азаль продолжил, не отрывая от Единоликого спокойного взгляда с таящейся на дне искрой упрямства:
 - Второе, что познал я среди людей - Отчаяние, Отец...
    И пали Златокрылые вновь, но теперь уже от груза всей боли и безвыходности. Стонали они, и стоны их были мелодичны, но уродливы были лица их, скорченные в гримасе, измазанные золотыми слезами их. И выли они от горя, и стенали от страха, сжимаясь в комки, только надломанные перья торчали, и сам Единоликий проронил слезу, и где упала она - появился чистейший алмаз, а из мелких брызг её сапфиры явились, переливавшиеся в свете Божества.
 - Ты прав, Отец - я был в отчаянии, ведь мне было страшно, одиноко и холодно. -Азаль, казалось, говорил исключительно с Единоликим, не обращая внимания на стоны и всхлипы, на шорохи и скрипы, всё так же легко и фальшиво улыбаясь. -Тело из плоти требовало еды и воды, но негде мне в зимнем лесу было их достать, и грыз я холодный снег и слезами своими умывался, босой и одинокий, упивающийся своим горем, утянутый в бездну своим страхом.
    Единоликий промолчал, только шатнулся вперёд, словно желая обнять своё дитя и сломать ему шею, дабы не испытывать больше этого всего. Златокрылые дети не могли боле подняться, ибо устали они, и были надломлены, как игрушка в руках неаккуратного ребёнка. Но Прозревший не собирался останавливаться, и, всё так же улыбаясь, развёл руки в стороны и продолжил:
 - Но как после бури приходит радуга, так и не вечно Отчаяние, и третье, что познал я в мире людей, Отец - это Надежда. И стала она моим спасением.
    Подняли головы Златокрылые дети, и с новой силой вспыхнул свет над их головами, и расправили они свои крылья и плечи, ибо почувствовали, словно легче пёрышка стали и теперь взлететь могут без крыльев своих. И почувствовали, словно пелену с глаз их сняли теперь видеть могли они мир весь, и всё, что есть в мире, и дорогу свою, к победе ведущую. 
     Вздрогнул Единоликий, не ведающий чувств таких ранее, но продолжал Азаль, рассказывая, и теперь тянулись к нему Златокрылые дети, желая узнать, откуда это чувство.
 - И познал я Надежду, ибо русло реки вывело меня к людям, которые позаботились обо мне. Они перевязали мои раны, обогрели, накормили и напоили, дали новые одеяния и ночлег. И пусть не избавилась душа моя от сомнений - понял я, что длинна ещё дорога моя, и что идти мне по ней до самого до конца. И тогда познал я четвёртое в мире людей - Любовь. Возлюбил я людей как братьев и сестёр своих, ибо стали они мне родными. И пятое я познал - Принадлежность... Ибо знал я, что я там, где должен быть. Я помогал им, а они помогали мне. Я ошибался, но за ошибки не следовало изгнания, ибо ошибается каждый...
    И Златокрылые обступили Азаля, протягивая руки к нему и понимал он, чего хотят они - хотели он испытать того же, что он испытал, и хотели они найти место своё, к которому принадлежать бы могли, и хотели найти они того, кого тоже любили же мирной любовью.
    Азаль усмехнулся, глядя прямиком на своего собственного Создателя и сказал:
– А ведь Ты, Отец, всем нам лгал, говоря, что люди поголовно греховны и неправедны...  Но познал я людей, и были они добры ко мне, и держали они ответ перед своими Богами, и жили честно и праведно, детей к этому приучая... Ты подвержен Лжи, как люди.
    Заворошились Златокрылые, затревожились. Но Азаль продолжал:
–Разве не Ты, Отец, научил нас петь хвалебные гимны Себе? А мы пели их людям, дабы восславить имя Твоё, обнанутые Тобой, ибо не люди сочинили их, как Ты говорил, но Ты сам. Ты подвержен гордыне, как люди.
    Некоторые озадаченно начали вздыхать.
–Разве не Ты, Отец, был нашим самым страшным врагом? - спросил Азаль. - Разве не Ты за малейший проступок скидывал нас, детей Своих, самых любимых Своих творений, на землю, в мир к людям и порокам? Ты подвержен гневу, как люди...
    Толпа бушевала, и крикнул Азаль во всё горло:
–Так чем же отличен от людей Ты, свои же законы нарушающий, лгущий нам, убивающий нас? И чем же мы лучше людей, если следовали за Тобой, как овцы за пастухом, что на убой их ведёт?
Крикнул Единоликий, понимая, что не удерживает власть:
 - Уйдите от него, дети мои, ибо ложь он сказал, и лживые речи его затуманили сердца ваши и пеленой пали на глаза ваши...
    Но тут вступился Сорд, с вызовом глядящий на создателя своего: 
–Не лживы его слова, но лживы Твои, Отец!
    Остальные Златокрылые обернулись к нему, злые, снявшие с глаз золотую пелену. Они громко поддержали восставшего собрата, гневно сверкая глазами.
–Ты вёл нас на смерть, как отару овец, скармливая волкам неугодных! Эркнан не был виновен, но он перечил тебе, и где он сейчас? Азаль прав - Ты лжец! - крикнул кто-то из толпы.
–Азаль прав, Ты гневлив! - поддержали его другие.
–Где Многоликий, которым пугал Ты нас, дабы не ослушались мы Тебя? - донеслось откуда-то.
     Обвинения сыпались градом, и Единоликий не успевал от них отбиваться. Да и не ждали Златокрылые его оправданий - они были злы и запуганны, ранее не ведавшие ничего сверх того, о чём рассказал им их Создатель. Теперь же, когда появился кто-то, кто как отрезвляющей пощёчиной сорвал с них золотую пелену лжи, они смогли вдохнуть полной грудью, выкрикнуть наконец всю боль, которая накопилась в их лёгких. А Азаль смотрел только на пытавшегося оправдаться Единоликого, испытывая глубокое удовлетворение. Он был уже очень близко к своей цели и ощущал нервный радостный мандраж - уже совсем скоро...
  - ВСЕ ВОН! - приказал Единоликий, и его Златокрылых детей словно ветром вынесло из зала. Один только Прозревший всё так же стоял и улыбался. Теперь искренне.
 - Доволен? - спросил Творец, обретая свою истинную форму - слепящий клубок золотистой энергии, усыпанный глазами. Звук исходил откуда-то из недр, глухой, но всё такой же властный.
 - Ещё не совсем, Отец... - усмехнулся Прозревший, начав восхождение на пьедестал. - Что Ты теперь будешь делать? Всех изгонишь?
 - Ты Нам угрожаешь? - вкрадчиво спросил Единоликий, направив все свои глаза на Азаля, который неспешно, ступенька за ступенькой поднимался вверх, всё ближе к своему Создателю.
 - Я бы не посмел, Отец... - усмехнулся бывший Златокрылый, остановившись на миг, но вскоре продолживший своё восхождение. - Просто интересно.
 - Это не те вопросы... - начал было Единоликий, но умолк, моргнув всеми глазами.
 - "...которые стоит задавать"? - оживился Прозревший, услышав знакомую фразу. - О, Отец, я уже не та послушная кукла, которую можно дёргать за ниточки и выкинуть, когда надоест... Мне нужны ответы.
 - А ведь Мы действительно любили тебя... - сменил тактику Единоликий, но Азаль только рассмеялся:
 - Нет, Отец, хватит. Я больше не неразумное дитя, готовое проглотить любую ложь из Твоих рук... - ступени заканчивались, и к концу фразы Азаль уже едва ли не купался в свете Единоликого: - Я пришёл за ответами, и я их получу.
 - Я сотру их. Всех. - голос Творца не дрогнул, глаза не моргали, даже непрерывные завихрения внутри не замерли. Он говорил о своих детях как о досадной ошибке, не более того.
 - Я не позволю. - улыбка на лице Азаля засверкала фальшью, и Прозревший запустил руку внутрь бесплотного переплетения энергии. Единоликий почти мгновенно вырос обратно в свою почти человеческую форму, но Азаль уже стоял с центром всего.
 - НЕМЕДЛЕННО ВЕРНИ! - взревел Единоликий. - ТЫ УБЬЁШЬ ИХ ВСЕХ!
 - Знаю. - Азаль кивнул. - Без Твоей силы мы бессильны и растворяемся в себе, погибая. Но я нашёл свою цель, они тоже. А если нет... - Азаль криво усмехнулся и продолжил с мрачным удовлетворением: - У них будет время. Они либо преживут, либо нет. Прощай, Отец.
    И его широкая мозолистая ладонь раздавила мерцающую сферу. Бросившийся было к нему Единоликий оплыл, как свеча, растёкся на полу, покрываясь заплывающими кровью глазами. Он не ожидал от своего дитя, пусть даже и бывшего, такого. Он был слишком самоуверен.
 - Теперь ты никого не ослепишь своим светом, Отец... - прошептал парень, глядя на остатки того, что раньше было Богом. Он чувствовал, как тяжелеют голова и руки - цель выполнена.
    Златокрылые дети завалились внутрь, галдя и шумя, глядя на своего Создателя а затем на Азаля, с рук которого стекала бирюзовая кровь. Азаль смотрел на них, на то, как из серебряных глаз без белка и без зрачка вытекают золотые слёзы, бывшие золотой завесой перед глазами. Он знал, что они пройдут через Ад, и только немногие смогут идти дальше.
    Теперь каждое пёрышко было серебряным, быстро потеряв пигмент, теперь на каждой робе золотая вышивка стремительно выцветала. Остатки магии Высшего Существа выветривались быстро. Только Облачный Дворец стоял нерушимый - он был наследием Старых Богов, которых прогнал Единоликий.
    Парень улыбнулся, послушав галдящую толпу и двинулся к выходу, медленно шагая, сгорбившись. Он так устал... Разве не заслужил он покоя?
    Без цели невозможен путь. У людей, может, и иначе, но у Златокрылых цель и путь - единое целое, и Азаль это знал. Раньше, будучи слепой послушной куклой, он поддерживался светом Единоликого. После падения его целью стало разоблачить ложь своего Отца, а теперь...
    Один шаг, и Азаль проваливается в бесконечность. На встречу покою  -поправляет его разум.
    Он не дожил до земли, растворившись в воздухе. Сначала ни один из Златокрылых не заметил этого, но он не остался забытым. Сорд сложил новую Песню, которая ещё долго ходила по миру людскому, переделываемая, но не забытая. 
    И пусть люди не знали Азаля и его подвиг, но он всё равно жил в их сердцах:

 Ну здравствуй, Отец.
Нет, Ты не беги,
Тебе от меня не сбежать.
Ты вёл нас на смерть,
Как отару овец,
Ну так веди же опять.

Ну здравствуй, Отец.
Я снова тут.
Ты думал меня сломить?
Мои руки - свинец,
Голова полна смут.
Забрав крылья не заставишь сложить.

Ну здравствуй, Отец.
Ты забыл про меня?
Ничего, я напомню Тебе:
Ты всех нас так давно
Научил рисовать.
Но картины - лишь слава Тебе.

Но картины все ложь,
Как ложь все слова,
Что в гимнах Тебе мы поём.
Все вопросы - "Не трожь!"
И болит голова,
Мы остались здесь только вдвоём.

Ну здравствуй, отец.
По ступеням взойду
Я на Твой золотой престол.
И Твой лживый свет
Я с собой заберу,
Чтобы он не сломал никого.

Ну здравствуй, Отец.
Что Ты видишь сейчас?
Скажи, что знакомо лицо.
Как безумный вдовец
Отыгрался на нас,
Показав себя подлецом.

До свидания, Отец.
Я прощаюсь теперь.
Я всё Тебе рассказал.
Но отара овец,
Приоткрыла ту дверь.
Нет теперь всем дороги назад.

До свиданья, Отец.
Я им всё рассказал.
Они знают обо всей Твоей лжи.
И отара овец
Разобьёт в пух и прах
Того, кто им принёс столько лжи.

До свиданья, Отец
И здравствуй, семья.
Братья и сёстры мои.
Голова как свинец,
И рука тяжела...
Я не доживу до земли...

До свидания, Отец.
До свидания, семья.
Простите, я вас подвёл.
Голова как свинец,
И близка так земля...
Я, пожалуй, засну вечным сном.