VIII
Двенадцать овец теперь у Хусена. Он уже стал подумывать о том, чтобы породниться с Соси. Есть и лошадь, и пшеница. Ничего не пожалел бы Хусен, лишь бы Эсет вошла в его дом.
С полудня крутится парень у плетня, все надеется увидеть Эсет, но тщетно. Для виду разок-другой громко прикрикнул на овец, чтобы Эсет услыхала.
Но вот наконец она подошла. Глаза девушки наполнились слезами, когда Хусен рассказал ей, что решил посвататься.
– Ничего из этого не выйдет, – с грустью сказала она.
– Почему? – руки Хусена сами собой сжались в кулаки.
– Не отдадут меня за тебя.
В ушах у Эсет по сей день звенит голос матери; «…с вшивым сыном Кайпы!» И потому у нее уже нет никаких надежд.
Хусен увидел, как с ресниц Эсет сорвались крупные градинки-слезинки. И если бы не эти слезы, он уже готов был упрекнуть ее: «Отдали бы, если бы ты этого сама захотела!» А как ей еще захотеть? Она ли не мечтала об этом день и ночь? Да и нельзя ведь ей за другого выходить.
– Не плачь, Эсет! – сказал Хусен.
– Ты не знаешь, как мне тяжело!.. Нани только и думает о Мурзабеке, о том, что из Сурхохи приезжал… Без конца о нем говорит.
– А отец что? – спросил Хусен, едва сдерживая злобу против ее родителей.
– Если нани надумает, он не станет ей возражать. Я слыхала, как он вчера сказал: «Нельзя же нам самим навязываться, Подожди, пока сватов зашлют». Видно, все это – дело нескольких дней… У меня голова кругом идет… Остается только убить себя!..
Сдерживая рыдания, она утирала слезы концом платка.
– Умереть?!
– А что же делать?
У Хусена промелькнуло: «Может, украсть Эсет? Не я первый, не я последний…»
– Ты согласишься сделать то, что я скажу?…
– Я согласна! Говори!..
И тут раздался голос Кабират!
– Дочка, а ну иди сюда!
Эсет вздрогнула, но через минуту успокоилась и крикнула в ответ!
– Иду!
И пошла. Только не прямо к дому, а вдоль плетня, чтобы дать высохнуть глазам.
Хусен еще постоял в огороде, но скоро ушел и он.
Жизнь поставила перед ним сложную задачу. Что делать? Похитить Эсет? Да она и сама пойдет за ним. Но куда он поведет ее, к кому? И что будет потом?…
К вечеру пришел человек и сказал, что Довт зовет Хусена.
Старик лежал в постели. Хусен пожелал ему здоровья.
– Живи и ты долго, – ответил Довт, – в два раза дольше моего.
Лицо и особенно глаза Довта показались Хусену очень грустными.
– Подойди ко мне поближе, – сказал старик. – Что ты там стоишь?
Хусен подошел и тихо спросил:
– Что у тебя болит?
– Э, что бы ни болело, это не беда. Тело ведь – только оболочка. В человеке главное – душа. А мою душу уже в небо зовут.
Хусен похолодел. Он вдруг осознал, как ему дорог этот одинокий старик.
Довт через силу улыбнулся.
– Помнишь? Когда еще я говорил тебе, что настал мой час. Да вот ведь сколько прожил.
Хусен переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать Довту, как его утешить.
– А ну, сними-ка ружье, – старик глазами показал на стену. – И патронташ тоже.
Хусен снял.
– Возьми это себе. Мне они больше не нужны. А тебе понадобятся. Все еще только начинается. Царя-то скинули, а корни его глубоко проросли, корчевать надо. Так что оружие пригодится.
Уставшие глядеть на свет глаза старика закрылись, но через минуту-другую он снова открыл их и сказал:
– А теперь сходи за муллой. Пусть придет, прочитает яси.
Вечером Довта не стало.