Другая сторона

С каждым проносящимся этажом, мне казалось, что моё сердце стучит всё громче, заглушая даже гул лифта.

Молча посмотрела на Кирилла, лицо которого не выражало абсолютно никаких эмоций. Если он остался просто из одолжения, то лучше бы ему было уехать сразу.

На секунду он опускает взгляд на меня, прогуливаясь им где-то в районе моей шеи. Хочу ли я, чтобы он просто обнял меня в этот момент? До безумия. Но Кирилл поднимает голову и смотрит выше моей макушки, будто бы меня здесь и вовсе нет.

Пройдя в квартиру я замечаю, как он осматривается, но не понимаю, что хочет тут увидеть или найти. Я же в это время снимаю туфли и едва мои ступни касаются ровного, гладкого паркета, испытываю неподдельное удовольствие.

Ноги болят, то ли от танцев в туфлях на каблуках, то ли он недавно заживших ран от осколков. Первые шаги по полу оказываются весьма неприятными.

— Что такое? — спрашивает Кирилл, видя как я переминаюсь с ноги на ногу морща нос от этих ощущений.

— Ноги болят после туфель.

— Садись на диван, — командует он, и едва я открываю рот, чтобы в очередной раз убедить в том, что у меня все в порядке, он продолжает. — Садись говорю тебе.

Я усаживаюсь на диван в гостинной, которая совмещена с кухней. Спорить с ним сейчас бесполезно, мы только зайдём в еще больший тупик. Кирилл садится на другой край дивана, заставляя меня сесть боком и протянуть ноги в его сторону. Я откидываюсь на подлокотник одной стороны, он делает тоже самое, вальяжно раскинувшись с другой.

Проводит пальцами по щиколотке ноги, а затем первый раз так близко видит шрамы на моих ногах. Я читаю во взгляде злость, а его кадык дергается, когда он проводит по ним большим пальцем, и хоть физически я ощущению лишь то, что мне щекотно, внутри всё сжимается от непонимания того, что будет дальше.

— Я бы убил его, — я ничего не спрашиваю, понимая о ком идет речь. — Как можно было быть таким конченным уебаном.

— За то, что он испортил мне ножку?

Пытаюсь ему улыбаться, но мы оба слишком напряжены и это выглядит натянуто.

— Твои ножки ничего не испортит.

Он обхватывает ступню пальцами, начиная массировать всё по периметру, надавливая большими пальцами так, что у меня отдаёт дрожью во всё тело. Это настолько приятно, что я глубоко вздыхаю.

Он продолжает проделывать те же манипуляции с другой моей ногой, при этом мы оба смотрим друг другу в глаза и молчим. Такая атмосфера, такие ощущения, будто он массирует вовсе не мои ступни, а кое-что повыше, прячущееся за тонкой тканью трусиков.

— Выпьем? — предлагаю я.

Он кивает, я встаю и направляюсь к холодильнику, разливая вино по бокалам, краем глаза наблюдая как Кирилл направляется в сторону балкона, наверняка, чтобы выкурить пару сигарет.

Следую за ним, принося туда алкоголь. Прохладно и достаточно отрезвляюще. Но нагнетает обстановку вовсе не холодный ветер из открытого окна, а то напряжение которое присутствует между нами и его молчание.

— Что мне сделать, чтобы ты нормально со мной поговорил?

— Что ты хочешь, чтобы я сказал?

— Супер, — недовольно подытоживаю я. — Ты остался, чтобы мы молча друг в друге взглядом дыры сверлили?

— Я остался, потому что ты об этом попросила.

Мне неприятно от того, что он говорит об этом в таком контексте, будто я заставила его быть здесь и он вовсе этого не хотел.

— А сейчас я прошу тебя поговорить со мной, — он даже не смотрит на меня. — Что с тем парнем?

— Отлична тема для обсуждения, — с сарказмом произносит он, опуская локти на подоконник и смотря куда-то вниз открытого окна. — Ты ради этого просила остаться?

— Он просто глупый парень из бара, он ведь даже ничего не сделал.

— Нужно было дождаться, пока сделает? — наконец-то Кирилл переводит взгляд на меня. — Мне плевать, хотел он к тебе подкатить или он просто конченный долбаёб, но когда ты будешь говорить нет, и тебя не услышат, я буду объяснять своими методами.

— Будешь бить всех, кто ко мне пристаёт?

— Если они не поймут тебя с первого отказа - да, Катя, буду.

— Я в состоянии сама разобраться с человеком словами, — из него вырывается нервный смешок, и он снова отворачивается к окну. — Или ты настолько не доверяешь мне?

— Я не доверяю парням, которые лезут к тебе не понимая слова «нет», — он кладёт сигарету в губы и поджигает её. — Какого чёрта ты выключила телефон?

— А почему ты не брал трубку?

— Ответь на мой вопрос, — он вздыхает, жадно затягиваясь сигаретой, а после отводит взгляд от ночного города и внимательно всматривается в моё лицо. — Почему твой телефон был выключен, Катя?

Несколько секунд я молчу, делаю большой глоток терпкого вина, перед тем как начать объяснения.

— Его выключила Саша, чтобы я не отвлекалась на домыслы о том, почему мой парень не ответил на шесть моих долбанных звонков.

— И ты решила, что это классная возможность выбесить меня в ответ?

— Да.

— У тебя отлично это получилось, — он отворачивается снова выпуская дым в открытое окно. — Надеюсь, ты довольна.

— Я не думала, что всё выйдет вот так, — делаю еще один глоток вина, а затем ставлю бокал обратно на подоконник. — Где ты был?

— С отцом, Катя, я работал с отцом, — он одной рукой держа между пальцев сигарету потирает виски. — Ты сказала, что занята с подругой и я отложил телефон, поставив на беззвучный, чтобы не отвлекал, я же не знал, что у тебя в голове возникнет тысяча и одна фантазия о том, что я успел переебать весь город, пока тебе не отвечал.

— Я переживала за тебя.

Не знаю, что из этого больше похоже на правду, ведь беспокоилась я придерживаясь и версии с девушками, и просто от неизвестности и тревоги за него. Он был отчасти прав, но признавать это мне никак не хотелось.

— Я знаю, — он произносит это мягче, чем все слова до этого, но выглядит так, будто изрядно устал обсуждать всё это. — Ради твоего спокойствия, я обещаю, буду всегда на связи.

Я проскальзываю снизу через его большие руки, упирающиеся в подоконник и располагаюсь между ними. Ветер из открытого окна начинает играть с волосами, развивая их во все стороны и в том числе ему в лицо. Я безуспешно пытаюсь ловить их руками, заправляя за уши снова и снова.

Ловлю его обжигающий взгляд сначала на своей шее, а затем заглядывающий прямо в душу через глаза, ухмылка прорисовывается на уголках его губ и он качает головой, будто бы отгоняя от себя какие-то мысли.

— Что-то мне это напоминает.

Он заправляет в очередной раз выпавшую прядь моих волос за ухо, а после жадно затягивается сигаретой, выдыхая дым так, чтобы он не попадал на меня, наклоняясь ближе к окну и находясь губами практически около моего уха. По телу пробегает дрожь от одного лишь его дыхания рядом.

— Можно? — спрашиваю я, подняв глаза на него, а после указывая взглядом на сигарету.

Он с таким натиском прижимает меня своим телом к подоконнику, что он уже болезненно впивается в мою спину, но я всячески это игнорирую. Кирилл так близко, что моя грудь касается его на вздохе, а в нос бьёт стойкий аромат древесного парфюма. Он выглядит не так, как обычно: в черной рубашке с длинным рукавом, скрывающей все татуировки, а не на своём полуспортивном стиле. Я должна была сразу догадаться, что он работал.

Хотя, и к девушкам можно так ездить.

— Раньше ты меньше курила.

— Раньше у меня не было поводов.

— У тебя и сейчас нет поводов для тревоги, которую может снять курение.

— Ты - моя причина для тревоги. Ну так что? Можно мне сигарету?

Одной рукой он собирает мои волосы на затылке, держа их в кулаке имитируя хвост, а затем глядя в глаза, второй рукой достаёт сигарету из своих губ и кладёт на мои, позволяя сделать затяжку, после снова затягивается сам и проделывает это пока сигарета не оказывается выкурена нами по очереди до самого фильтра.

Тушит ее в пепельнице.

Смотрит на меня так, будто готов убить. А после резко опускается к моим губам, чего я совсем не ожидала и даже встала в ступор от такого напора. Поцелуй настолько собственнический, с привкусом злости, табака и чего-то настолько сладкого, что мурашки разбегаются по всему телу, а дрожь отдаёт в кончики пальцев. Я обхватываю руками воротник его рубашки, притягивая к себе так близко, как это только возможно, позволяя ему в это время исследовать рот языком.

Он подхватывает меня обеими руками под ягодицы, усаживая на подоконник. Я искренне надеюсь, что в это время все мои соседи видят десятый сон и никто не надумает выглянуть в окно.

— На тебя так балконы действуют? — спрашиваю, едва отрываясь от поцелуя и посмеиваюсь.

— На меня так действуешь ты и это платье на тебе.

— Нравится?

Я знаю, что нравится, но хочу это слышать. Я всегда считала его холодным и бесчувственным, но это оказалось совсем не так. Кирилл никогда не устаёт восхищаться моей внешностью, моими волосами, моим телом и буквально купает меня в комплиментах. И мне нравится это. Нравится слышать это от него.

— Ты знаешь, что нравится, — я улыбаюсь и закусываю при этом нижнюю губу. — И знаешь, как сильно я хочу сжечь его, потому что представляю сколько парней пускали на тебя слюни этим вечером.

— Ты себе даже не представляешь сколько, — он обхватывает рукой мою шею, продолжая целовать меня, и чтобы выронить слово приходится отстраняться и говорить на максимально сбившемся дыхании.

— Много значит?

— Очень много. — ухмыляюсь я, а после сама продолжаю поцелуй, закусывая его нижнюю губу.

Он знает, что я делаю это специально, что это лишь шутки и провокации с моей стороны, иначе его кулаки уже бы сжимались от злости, и я не чувствовала той волны возбуждения, которая способна сбить меня с ног, если бы я стояла на полу.

Руки Кирилла ползут вверх по бёдрам, разводя их и пробираясь под платье, я чувствую как трусики покидают меня, оставшись где-то на полу. Кирилл смотрит мне прямо в глаза, пока его большой палец накрывает клитор и он пристально наблюдает за моей реакцией и выражением лица.

— Ты как всегда мокнешь буквально со скоростью света от моих прикосновений.

Ты ошибаешься. Это происходит даже когда ты не касаешься меня. Я становлюсь влажной от одного твоего горящего огнём взгляда.

Он опускается вниз и целует внутреннюю часть моего бедра начиная от колена, оставляя за собой влажные следы. Я откидываюсь назад, впиваясь пальцами в край подоконника.

Ветер всё такой же холодный, но теперь это вовсе не проблема, ведь моё тело горит в огне и всё, чего я хочу - это он.

Обхватив руками мои бёдра и расположившись между них, я ощущаю, как его язык проходит вдоль промежности, обводит все мои складочки, и только потом поднимается к клитору. Тело реагирует на него мгновенно, я еложу бедрами на подоконнике от того, что не могу сопротивляться этим ощущениям, которые заставляют ноги дрожать. Ощущаю, как он раз за разом проходит языком по клитору, и мне становится абсолютно всё равно на то, спят ли мои соседи. Я не могу сдерживать себя, когда он отлизывает мне так, что я готова кончить уже на второй минуте.

— Нет, пожалуйста, — я отодвигаюсь назад, разрывая этот восхитительный дуэт из его языка и моей киски. — Сначала войди в меня, а потом я закончу.

Он ухмыляется. Кириллу не нужно повторять дважды, он вмиг заставляет меня оказаться на полу, и разворачивает задом к себе, впечатывая ягодицами в свои бедра. Я чувствую его возбуждение, чувствую вставший член, и готова уже сама умолять его трахнуть меня на этом балконе.

— Здесь?

— Здесь.

Звук расстегивающейся ширинки, я упираюсь локтями о подоконник, и чувствую как твердая головка члена касается влажной плоти. Он играет со мной, проникая лишь на пару сантиметров, а я взвываю, оборачиваясь на него, на что получаю резкий толчок, заполняющий меня практически на всю длину его достоинства, от чего вскрикиваю и он тут же накрывает мой рот рукой, притягивая к себе так, чтобы голова располагалась на его груди.

— Нормально? — он разворачивает мою голову, придерживая за шею и целует, вгоняя в меня член грубыми и резкими толчками, я стону прямо ему в губы. — Не больно?

Он не двигается в ожидании моего ответа. Я понимаю, что ему нравится овладевать мною именно так, грубо и жестко, но при этом он до безумия переживает за мои ощущения и мой комфорт.

— Нет.

Я не хочу, чтобы это было нежнее, понимая, что он всё еще зол и это намного лучше, чем ругаться и кричать друг на друга, озвучивая претензию за претензией.

Мне нравится, когда он такой: не сдерживающий себя, как голодный зверь, терзающий моё тело и вгоняющий член в мою киску раз за разом, заставляющий стонать его имя с мольбой о том, чтобы это не заканчивалось, трахающий меня так, будто бы делает это в последний раз. Одна из его рук сползает с моей шеи на грудь, где от холода и возбуждения соски стоят так, что сквозь платье ему не требуется усилий нащупать их пальцами, и он сминает их в своих руках.

— Я тебя люблю, — практически рычит он мне на ухо.

Я закрываю глаза от удовольствия, продолжая ощущать как его член раз за разом вторгается в моё тело, а его бедра бьются о мои ягодицы, сопровождая всё это характерными звуками. Ощущаю, как всё внутри сжимается и тело начинает дрожать так, что если бы он не держал меня, я должно быть, уже упала на пол, ведь ноги словно отказываются служить мне в этот момент. Оргазм разливается ко всему телу, из меня вырывается стон, хотя я изо всех сил старалась себя сдерживать, и он снова накрывает ладонью мои губы, прижимая её к лицу так, чтобы было слышно лишь моё жалобное мычание.

— Я не хочу делить твои стоны с кем-то еще и разбудить всех соседей.

Он прижимает мой затылок к своей груди, разворачивая лицом в бок так, чтобы смотреть прямо в глаза, продолжая зажимать мне рот рукой. Это слишком стеснительно и интимно, но ощущения, которые заполняют меня снизу слишком сильны, чтобы я могла думать о чем-то кроме них и успевать смущаться.

Он вытаскивает член, и я чувствую как вязкая теплая жидкость разливается по моим ягодицам, а после наконец позволяет мне высвободится из плена его сильных рук.

***

— Ты такая сладкая, когда делаешь что-то на кухне.

— Я всего лишь грею рыбу в микроволновке.

— Достаточно того, что это делаешь ты для меня.

Он обхватывает меня за талию сзади, покрывая лёгкими поцелуями шею. Мы оба просто наблюдаем, как тарелка крутится в микроволновой печи и, наверняка, со стороны это выглядит глупо, но я до одурения счастлива находиться внутри подобных глупостей.

— Ты больше не злишься на меня?

— А разве похоже, что я злюсь?

— Не похоже, — я разворачиваюсь к нему лицом, стараясь обхватить его шею руками. — Просто хочу, чтобы мы не ругались больше.

— Кать, мы будем ругаться, — я смотрю на него абсолютно не понимая, зачем он так говорит. — Это неизбежно, все люди ругаются, просто мы должны слышать друг друга и не делать выводов от того, что накрутили себя.

— Мне сложно тебе доверять.

— Я знаю, — он целует меня в макушку. — Но я стараюсь и буду дальше стараться сделать всё, чтобы ты могла доверять мне, но одних моих усилий мало. Ты должна хотя бы попытаться наконец принять то, что мне и в правду никто другой не нужен.

— Ты говоришь о доверии, хотя сам примчался в клуб, потому что мой телефон был выключен.

— Я переживал за тебя, и как оказалось не зря. Это совсем другое.

Он прав. Хоть и наши отношения начались со всей этой до боли неприятной ситуации с Соней и тем, что он уделял мне столько внимания еще когда они были в отношениях, сейчас поводов для моего беспокойства просто не было. Он был рядом всегда, когда мне это было нужно. В университете, дома, в любом месте этого города мы были вдвоём практически двадцать четыре часа в сутки. И хоть доверять после такого нашего бэкграуда кажется практически невозможным я обещаю себе попытаться.

Мы садимся за стол. На часах около четырёх утра, а мы даже не думаем о том, чтобы лечь спать. В доме царит такая спокойная атмосфера: я в одной лишь футболке, задрав на стул одну ногу, сижу и наблюдаю за тем, как он ужинает. Или уже завтракает.

— Это очень вкусно, — он поглощает пищу, не сводя с меня глаз. — А я думал ты не умеешь готовить.

— Я и не умею, — улыбаюсь я, понимая, что он за такое короткое время так много обо мне узнал. — Это Саша готовила, у нее руки из того места растут.

— У тебя самые прекрасные руки на свете, — он тянется, чтобы поцеловать тыльную сторону моей ладони, от чего я смущаюсь. — А уметь готовить принцессам не обязательно.

— Разве для мужчин не важно, чтобы девушка хорошо готовила?

— Не знаю, как там у других мужчин, а мне важно, чтобы тебе было комфортно. Не любишь готовить - не готовь, я ведь не за это тебя люблю.

Я не могу поверить в то, что слышу подобное и это адресовано мне. Не могу поверить, что сижу на кухне в четыре часа утра, с любимым человеком, который целует мои руки, и любит меня просто за факт моего существования на этой земле, не смотря на мои порой глупые и импульсивные поступки.

— Блин, я же совсем забыла написать Саше, что у нас все нормально.

Я хватаю телефон, и делаю то, что должна была. Пишу о том, что мы помирились.

Ещё бы. Ради того, чтобы так помириться, даже не очень страшно снова поругаться.

— Как-то не очень у нас с твоей подругой вышло знакомство.

— Она не совсем подруга, Саша моя двоюродная сестра.

— Еще лучше, — с сарказмом произносит он. — Твоя сестра будет думать, что я контролирующий, ненормальный собственник.

— Ну и в чём тут не правда?

***
Не могу в конце главы совсем ничего не написать. Поэтому просто скажу, что пока мы наслаждаемся идиллией этих котиков💘а вот, что я для них приготовила в будущем...
Всех люблю, целую в лобики, жду ваших звездочек как обычно💗