Глава 8
Играть с ним, подумала Алиса, все равно что играть с ломовой лошадью – того и гляди, погибнешь под копытами!
Конечно, по закону подлости я была обязана что-то забыть в этом гараже. И поскольку с конца прошлой недели обстоятельства только и делают, что ухудшаются, этим «чем-то» оказался мой ноутбук. Дело даже не в том, что Вил может там что-то найти, даже если предположить, что этот раздолбай знает, как включить маленький ноут, на который я лично установила операционную систему Mac OS X, в этом нетбуке – большая часть моей жизни. Планы по проекту, несколько книг, фотографии, музыка... И что теперь – ехать за ним? Просить Антона привезти? Нет, я лучше буду полгода копить на новый ноут, чем попрошу о чем-то младшего Траубе. Завязала я с этой семейкой! Еще и отец завтра возвращается. Если бы я верила в сглаз, сказала бы, что меня сглазили. Не может на нормального человека за раз столько неприятностей навалиться!
Да я и сама хороша. Отец отцом, но никто меня силой в клуб, на шоу или в мастерскую не тащил. И тем более не заставлял целоваться с этим... Кажется, у меня кончились эпитеты.
В школе я честно высидела два часа геометрии, а потом нас выгнали с истории. Варька в восьмой раз рассказывала про концерт, а я слушала развесив уши. Янка, она же Яна Станиславовна, разгневалась, и вот так в 11 часов дня мы вчетвером оказались на школьном крыльце. Погода испортилась – солнце все еще висело в небе, но резкие порывы ветра постоянно дергали то за косу, то за завязки пальто. Последние листья срывались с деревьев, падая в лужи. Ночью прошел дождь. Что же делать с ноутом?
– Как думаете, теперь без допуска от директора не пустит?
Настька задумчиво закусила губу.
– Да пустит. Потом, после уроков подойдем, она отходчивая, – успокоила Варька. Черт, я же совсем забыла спросить, как там ее «демоангел». Будто мне своих проблем не хватает!
– Ржать надо было тише, – заметила я.
– Можно подумать, тебя там не было! – возразила Ярослава. Верно подмечено, конечно. Девчонки встревоженно молчали. Не собираюсь я с ними ругаться, чего уж так напрягаться.
– Сегодня мы с Сережей месяц встречаемся, у нас годовщина! – влезла Настя.
Только информации о ее счастливой личной жизни мне и не хватало. А я вчера целовалась с парнем, которого совершенно не интересую. Кто круче?
– Годовщина. В месяц. Точно. Безумно рада за вас. – Вот опять мне не удалось проглотить порцию собственного яда. Зачем я пытаюсь обидеть Настю? От зависти? Потому что она такая красивая, парень ее любит и с родителями прекрасные отношения?
Настька надулась. Ничего, она отходчивая.
– Жень, я не знаю, какие собаки тебя укусили и за какие места, но хватит уже на всех рявкать, честное слово.
Ярик опять пытается всех помирить и установить вселенскую справедливость. Мать Тереза, не иначе.
– Я не рявкаю.
– Ну да, это я рявкаю. Уже или рассказывай, что за фигня, или становись нормальной спокойной Женькой!
Я как раз придумывала ответ поязвительнее, когда на аллею въехал мотоцикл с водителем в черном шлеме и черной куртке с серебристыми вставками.
Черт. Черт! Ну почему именно сейчас! Я же только пообещала себе, что все у меня нормально будет. Не хочу его видеть. Никогда в жизни!
Я рванула к двери. Уже схватилась за ручку, но он быстро прижал дверь к косяку и схватил меня за рукав пальто.
– Женя...
– Отпусти меня. Сейчас же! – Черт, еще секунда, и я сорвусь на визг.
– Я собирался...
– Отпусти меня. Или я заору, – честно предупредила я.
Влад послушно разжал руку, и спустя секунду я оказалась в теплом школьном коридоре. Сердце билось как сумасшедшее. Размазня! Устроила истерику на ровном месте – думаешь, он тебе ноут привез или, еще лучше, извиниться приехал? Младшего же на алгебру не допускают – вот он и оказался здесь. Протри глаза и мозг желательно тоже!
– Женька, это тот, кто я думаю?
Первой ко мне подлетела Ярик. О да, ситуация становилась лучше с каждой секундой. Как интересно – Женька и парень. Всем не терпится узнать, что за идиот обратил на меня внимание? Да не волнуйтесь, не обратил. Так, поржать просто...
– Точка, кто это?
– Что это было?
Они заговорили все одновременно. Замолкли. Переглянулись. Предоставили слово Ярику:
– Это старший брат Тохи, правильно?
– Тот самый, который торгует крадеными машинами? – Настя глядела на меня испуганными глазами.
– Кто тебе такую фигню сказал? – тут же возмутилась Ярослава. – Он мотофристайлер.
– А что это такое? – переспросила Варька.
Я устала. Устала от всего. Чем сильнее я пытаюсь выбраться из этой ситуации, тем сильнее запутываюсь. Хочу куда-нибудь на край света. Необитаемый остров. Я и молчаливые рыбы.
– Жень, ты чего молчишь?
– Как вы мне все надоели, – выдохнула я. – Я сваливаю.
– Но Жень... – тихо начала Варька. – Мы сегодня собирались поехать в литературный...
Откровенно – мне было ее даже жаль.
– Да? И что же потом? Чудное воссоединение любящих сердец? Точно, самое оно, что нужно взрослому парню. Окстись, чудо. Если бы ты была ему нужна, он бы не исчез с вокзала, растворившись в голубой дали. Девушку, на которую не наплевать, не бросают посреди ночи на произвол судьбы. Ее не целуют, чтобы потом сказать... – Я запнулась.
Где-то в голове опять зазвенели предупреждающие колокольчики. Ну и черт с ними!
– Мальчик поразвлекался и хватит. Чего бы не позабавиться с малолеткой, сплошное веселье. Ведь всегда можно вернуться к взрослым подружкам, они вечно под боком. А ты уже настроила воздушных замков, романтическая кретинка.
Глаза Варьки наполнились слезами.
– Заткнулась бы ты, – вежливо посоветовала Ярик, обнимая разрыдавшуюся Варьку.
– Идите вы все к черту!
Я подхватила рюкзак и кинулась к выходу. Не могу больше. Не могу слушать эти тупые разговоры про прекрасных мальчиков и романтическую любовь. Зачем он приехал, он что, не понимает? Не понимает, что он наделал вчера?
«Да ты тоже была откровенно хороша», – напомнил внутренний голос. Ненавижу свой внутренний голос. Весь этот мир ненавижу, всех этих людей, спешащих по своим ничтожным делам. Ненавижу Настьку с ее Сережей за то, что она так счастлива и так довольна. Ненавижу Варьку с ее Демоном, отца с его блондинкой, Вику с ее акциями. Никому из них нет до меня дела, им всем плевать – у всех свои проблемы. А Женя – что Женя, Женя умная, сама разберется.
В раздражении я даже не заметила, что пешком топаю в направлении дома, пролетев остановку. Где-то на половине дороги меня начало мучить раскаяние.
Зачем я наехала на Варьку? Только человека зря обидела. Зазвонил телефон. Настька.
– Привет. – Когда Настя не знает, в каком я настроении, она начинает разговаривать в три раза тише своей обычной громкости. – Ты как, отошла?
– Угу. Как там Варька?
– Плакала. – Мне стало противно от самой себя. – Жень, нельзя же так.
– Да знаю я...
– Ясно, что ты не хочешь нас впутывать и все такое, но мы же друзья... У тебя проблемы с этим парнем, братом Антона?
– У меня уже нет с ним никаких проблем.
– Он тебе нравится?
– Настька, перестань. Это не имеет никакого значения. Все уже кончено в любом случае.
– Ты мне, конечно, не ответишь... Нет, ты не обязана оправдываться и все такое, но это из-за него ты такая в последнее время?
– Нет, – честно призналась я. – И да.
– А он симпатичный. На певца какого-то похож. Ты не подумай, что я на тебя давлю и все такое. А Пустомеля правду про него говорит?
– Настя... – простонала я.
– Все-все, больше про него не спрашиваю. Но Варька на тебя очень обиделась, и она немножечко в шоке. Сначала все повторяла, что никто ее не бросал среди ночи и не обзывал. Но это ведь не про ее парня, правда?
Настя у нас вовсе не дурочка. Мне начинает казаться, что дурочка у нас вообще только я.
– Вы Варьку успокоили?
– Ага. У нее сегодня мама на работе до семи. А Варьку мы после школы сразу домой отправим. Это я на тот случай, если ты извиняться пойдешь. – Настька наверняка хитро улыбнулась. Милая она все-таки.
– Спасибо. И, Насть. Извини за утро.
– Да без проблем. Я же знаю, с кем дружу. – Она довольно рассмеялась и положила трубку.
В последнее время я только и занимаюсь тем, что создаю себе проблемы. Еду черт-те куда, вожусь черт-те с кем, делаю черт-те что, а уж говорю...
Я задумчиво побрела в сторону дома. У подъезда стоял черный мотоцикл. Меня сглазили. Это наверняка. Еще чуть-чуть – и я поползу к Варьке с вопросами, как этот сглаз снимать. Заодно и помиримся.
Влад сидел на скамейке у подъезда. Во рту сигарета, в ушах наушники от айпода. Кажется, он меня еще не заметил, если вот сейчас резко повернуть назад – и не заметит. Стоп, не собираюсь же я, в самом деле, бегать от этого парня. Еще и буквально на пороге собственного дома. Много чести! Я решительным шагом направилась к подъезду. И чем ближе я подходила, тем медленнее двигалась. Вил заметил меня и пошел навстречу. Теперь убегать как-то даже смешно.
– Привет еще раз. – Он пнул носком ботинка маленький камешек.
Не знает, как со мной разговаривать? Да он вообще наверняка считает меня истеричкой. Малолетней причем.
– Привет. Я забыла у тебя ноутбук. – Мне не нравилось ни то, что я говорю, ни то, как я это делаю. Голос звучал грубо, почти жестко. Ну и пусть – я вообще грубая и жестокая. Варьку до слез довела. И его доведу, дайте только времени! Но его-то у меня и нет. Сейчас он мне отдаст ноут, сядет на свой байк, и я буду видеть его мельком пару раз в месяц в школе. Конец истории, все счастливы.
– Угу. Держи.
Он стянул с плеча рюкзак и достал мой ноут. Я схватилась за оранжевый корпус. Вот и все. Рыдать буду дома. Может, даже не сегодня.
– Жень... – Он опять удержал меня за рукав.
– Идиотская манера.
– Что на этот раз?
– Хватать девушек за руки. Влад вздохнул и потер лоб:
– Откуда в тебе столько яда? С тобой же разговаривать нормально невозможно!
– Да я вообще малолетка, помнишь?
– Я ничего такого не имел в виду.
– Какого «такого»?
Еще минута – и я сорвусь. Начну колотить его по этой толстенной куртке и орать как резаная. Хорошо, что у меня руки ноутом заняты. Мимо прошла старушка в вязаном берете. Мне пришлось чуть подвинуться, чтобы пропустить ее.
– Давай отойдем в сторонку, – предложила я, направившись к скамейке. Только ноутбук нельзя из рук выпускать. Или я тут устрою акт физического насилия.
Вил присел рядом, достал еще одну сигарету и молча закурил. Я чувствовала его присутствие так же, как скорость на мотоцикле. Всем телом. От кончиков пальцев на ногах до корней волос. Бросила на него быстрый взгляд. На костяшках правой руки запеклась кровь. Опять подрался с кем-то? Ненормальный.
– У тебя кровь.
– А, ерунда. – Он раздраженно тряхнул рукой. – Слушай, я действительно не хотел тебя обидеть. Просто я как бы за тебя отвечаю все-таки...
– Ой, не надо тут старшего братика из себя строить. Я сама в состоянии за себя отвечать.
– Оно и видно, Девочка-геймдевелопер. – Он не удержался от смешка.
Намекает на мое безответственное поведение? Псих, который то дерется, то делает смертельные трюки, то еще как-то рискует своей шеей? Мир сошел с ума. «Тайлер, ты определенно самый интересный одноразовый знакомый, которого мне когда-либо довелось встретить». Стоп, как-как он меня назвал?
– Ты лазил в мой ноут? – Я задохнулась от возмущения. Или от удивления.
– Не удержался. – На его физиономии играла довольная улыбка. Ни следа раскаяния. – Что с тобой такое случилось, а, отличница?
– Просила же не называть меня так. – Я стукнула его кулаком по плечу. Словно и не было никакой сцены вчера.
И чего я так взъелась? Поцеловал – бывает... Может, для него это и не особенное событие. Нельзя же из-за этого так на него злиться. Я за эти пару дней на него столько яда вылила – мошки на подлете должны дохнуть. А он все-таки приехал. Пусть даже отдать ноут – мог же через Антона. Но он здесь. Может быть, ему все-таки не совсем все равно, что со мной происходит?
– Я случайно узнала, что отец изменяет маме, – призналась я. – И не знаю, что теперь со всем этим делать. А отец завтра возвращается из командировки.
Я прислонилась к плечу кожаной куртки. Влад молча курил. По двору пробежала облезлая белая кошка. Ветер прогнал по асфальту бумажный стаканчик. Наверное, это мне и было нужно. Чтобы меня просто молча послушали. Не давая никаких советов. Порыв ветра заставил поежиться.
– Спасибо, что не строишь из себя доктора Курпатова, – честно поблагодарила я.
Влад пожал плечами. Мол, не стоит благодарности. Он расстегнул куртку и обнял меня за плечи. Минуту поразмыслив, я обхватила его за талию. Стало тепло и уютно.
– А еще я серьезно обидела подругу. На ровном месте.
– Она не знает?
– Не-а. Я не хочу рассказывать. Не знаю точно почему. Может, потому что они считают, что я вроде самая благоразумная. Если что – советов просят у меня, а не наоборот.
– Боишься испортить имидж?
– Черт его знает! Пойду теперь извиняться. Надо до семи успеть, а то у нее мама вернется.
– Ого, ей что, мама запрещает с тобой дружить, потому что ты плохо на девочку влияешь? – На лице Влада появилась широкая улыбка.
– Иди ты. Просто у нее мама – женщина с несложившейся личной жизнью. У нее, по сути, кроме Варьки никого нет. А после переезда у Варвары появились все мы, она стала с нами кучу времени проводить – вот ее мать и ревнует.
– И кто тут теперь доктор Курпатов?
Влад прижал меня к себе чуть крепче. Через тонкую, чуть шероховатую ткань футболки я чувствовала тепло его кожи. Мне захотелось сменить тему. Кажется, я и так рассказала гораздо больше нужного, а сейчас мне так уютно, зачем говорить о грустном?
– Тебе сегодня снова на репетицию?
– У нас последнее шоу сегодня. В девять вечера. Хочешь посмотреть?
– А можно? – Я выпрямилась, вопросительно уставившись в его лицо.
– Я думал, тебе неинтересно.
– Интересно. Только страшно очень.
Влад засмеялся, а потом наклонился к моему лицу. Его губы осторожно коснулись виска, спустились чуть ниже, к уголку рта, и он, наконец, поцеловал меня. Мысли из головы улетучились моментально. Осталось только его теплое дыхание, запах мятного шампуня, мурашки на коже – там, где ее касались кончики мягких, вьющихся волос. Моя ладонь как-то сама оказалась у него на шее...
– В этом нет ничего страшного, – отвлекшись на секунду от поцелуя, проговорил он. – Это же отрепетировано. Не скажу, конечно, что так же безопасно, как писать программки на С+, но не намного опаснее езды по МКАДу с хорошей скоростью. И вообще «долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю».
Я даже не удивилась тому, что он цитирует «Бойцовский клуб». Никогда не понимала этой книги.
– Все равно буду зажмуриваться в самые страшные моменты, – честно предупредила я.
– Договорились. Только мне там нужно уже в шесть быть. Еще раз все проверить.
– А ваши «крошки» тоже там будут? – не особенно сомневаясь в ответе, уточнила я.
– Я начинаю думать, что ты ревнуешь. – С его физиономии не сходила довольная улыбка.
– А я начинаю думать, что у тебя раздутое самомнение.
– Язва. Я заеду за тобой в пять, хорошо?
Он поднялся, поморщился, натягивая перчатку на разбитую руку.
Я повернулась к подъезду. Влад обхватил меня за талию и на секунду прижал к себе. Сквозь пальто я чувствовала швы на его куртке. Он поцеловал меня в щеку, обдав шею теплым дыханием.
– Увидимся.
Пока я пыталась прогнать это странное ощущение, что Женя Волоточина – самое прекрасное и счастливое создание на земле, Вил надел шлем, завел мотоцикл и вырулил на проспект, на прощание хорошенько выкрутив ручку газа.
Он ненормальный. И я, кажется, такая же. Со счастливой улыбкой до ушей я потопала к дому. Нужно было перекусить и тщательно обдумать, что же я скажу подруге. Надеюсь, она дверь вообще откроет...
Дверь Варвара открыла. И тут же повернулась ко мне спиной, направившись в свою комнату. Села на кровать, поджав под себя ноги. Выглядела она очень грустной и несчастной.
– Варь, извини меня, пожалуйста. – Я решила сразу взять быка за рога. – Это было подло и глупо с моей стороны. Я не хотела тебя обидеть или уязвить... Просто сорвалась.
– С чего ты вообще взяла, что он меня бросил? Он меня не бросал и до метро проводил. – В голосе подруги звучала обида. Еще бы – она ведь и сама наверняка сомневается в нем, надо же мне было человеку на самую болезненную мозоль наступить...
– Ты права. Полностью и совершенно. Это мои заморочки. «Признаю свою вину – меру, степень, глубину...»
– Ты опять надо мной издеваешься? – Варькины покрасневшие глаза уставились на меня с подозрением.
Язык мой – враг мой. Поэтому я молча сделала виноватое лицо.
– Ты из-за этого Влада такая злобная в последнее время? Даже злобнее обычного. Гораздо злобнее.
– Почти. Но я не хочу об этом говорить.
– Интересное кино! Значит, как мою личную жизнь обсуждать, так она на все готова, а как свою – так мы ничего не поймем, умом не вышли.
Варвара гневается. Вечная проблема с человеком – ей кажется, что ее недооценивают. Считают недостаточно умной, красивой, стильной и так далее. Притом единственный человек, который так думает, – это она сама.
– Погадай мне лучше. Сама все узнаешь, – великодушно предложила я.
Варька тут же сорвалась с места и принялась рыться в ящике стола. Потом достала одну из своих колод и протянула мне.
– Сдвигай.
Я подчинилась. Естественно, я не верю в гадания – ерунда какая. Но для меня десять минут – не деньги, а Варьке будет приятно.
– Я тебе пирамиду влюбленных разложу, – предупредила подруга.
Я была на все согласна.
– Вот эта карта, в центре, – это ты. Карта демонстрирует стремление к безопасности, порядок, упертость и деспотизм еще. В то время как ситуация требует от тебя мудрости, а не привычной язвительности. Вот это он. Колесо Фортуны. – Я чуть дернулась при слове «колесо», но увлеченная Андреева этого не заметила. – Возможно, его ждут перемены, но не очень скоро. Так, что тут у нас... Ваши отношения. Ух ты! Влюбленные. Так что у вас определенно любовь, Женечка. Но эта карта еще часто символизирует сложный выбор. Конфликт с собой. Последняя карта – будущее. В данном случае это Отшельник. Это переживание и попытка познать мир вокруг. Я бы сказала, что, если ты поймешь, какой выбор тебе нужно сделать, тебя ждет ясность и уверенность. А если не поймешь и будешь делать что попало – ругаться с подругами, например, – то ждет тебя исключительно одиночество. Все ясно?
– Куда уж яснее. Спасибо, Варь. Мир? Я протянула подруге руку.
– Мир. – Варька пожала мою протянутую ладонь и отвернулась к окну. – Интересно... Мир с ума сошел. Жень, а какой он?
Варька романтик, и этим все сказано. Как бы одним словом охарактеризовать Вила...
– Безбашенный, – со вздохом призналась я. Память тут же подкинула картинку: Влад на баке в воздухе, вниз головой. Дерется с громилой. Курит рядом с бензобаком. – Совершенно безбашенный.
Варька восторженно ахнула. Я улыбнулась. Кажется – чуть криво.