Глава 6. Рэй
Впервые за последнее время я выспался и проснулся в настроении, когда не хочется послать всех на хрен.
Из соседней комнаты не доносилось ни звука. Очень тянуло взглянуть на девчонку, которая вчера изнывала в моих руках, но решил ее поберечь. К тому же на сборы у меня было максимум полчаса, и за это время я не успею сделать с ней все, что хотел бы.
При одной мысли о том, чем мы займемся, когда я вернусь, член снова встал, так что пришлось воспользоваться душем похолоднее. Дрочить сейчас, когда есть та, у которой это неплохо получается, даже для первого раза, казалось кощунством.
Завидую тому мужику, которому она достанется уже опытной, когда поймет, как вышибают мозг ее хрупкость и чувственность. И стоны… мать твою, ее стоны…
И одновременно сочувствую тому, кто не станет ее первым мужчиной, потому что им буду я.
Получить то, что не достанется никому – это сорт особого удовольствия.
Поймать ее крик губами, когда я сделаю первый рывок, заставляя ее приспособиться к моему члену, принять меня полностью. Погрузиться туда, где еще никто не бывал и трахая ее, знать, что я первый. Другие пронесутся фоном, сотрутся, а первый раз она не забудет.
А если я хорошо постараюсь, невольно начнет сравнивать со мной и других.
Они будут лезть в ее трусики, а она будет представлять мои руки и член, и…
— Твою мать… – сорвалось с моих губ, стоило только представить рядом с этой страстной монашкой других.
Выбросил эти мысли.
На хрен.
Пока она только моя.
Нетронутая, невинная и текущая лишь от моих прикосновений.
Быстро перекусил и заказал завтрак в номер и для нее. Ей не помешает чуток подкрепиться. Не знаю, возможно, она любит кофе, но к моменту, когда проснется, он точно остынет, так что остановился на фрэше и наугад выбрал пару сэндвичей.
Когда я пришел на студию, чтобы прослушать окончательный вариант альбома после того, как с ним поработал аранжировщик, Габриэль уже был на месте.
— Рэй? – Он почему-то вздрогнул, заметив меня на пороге. – Вот уж не ожидал.
Да, прослушиванием я мог заняться и после выходных, но терпеть не люблю откладывать важное на потом.
— Что тебя удивляет? – спросил я своего арт-директора. Кто-кто, а уж он прекрасно знал об этой моей привычке.
— Да так… – замялся он, а потом его глаза похотливо сверкнули. – Неужели малышка оказалась настолько скучна? Или что-то пошло не так?
Никогда не замечал за ним стремления лезть в мою личную жизнь. Главное, чтобы для всех поклонниц я был свободен, это единственное, что его волновало. А кого, в какой позе и когда я там трахаю, его не заботило.
— С ней всё в порядке, – отмахнулся от странной и неуместной назойливости. – Просто хочу прослушать альбом.
— Ну да, как я мог забыть – тебе же всегда не терпится, – расхохотался он, стукнув себя по колену, как будто выдал удачную шутку. – Так значит, с малышкой всё в порядке? Я жду подробного рассказа!
Внимательно всмотрелся в его лицо и понял, что бля… он действительно ждал, что я начну ему пересказывать.
— Перебьёшься, – отрезал я.
Не в моих правилах обсуждать то, что женщина вытворяет в постели и как глубоко берет член. Есть что-то паршивое в таких россказнях – словно делишь свою женщину с кем-то другим.
Нет, я мог иногда рассказать Габриэлю, что Стефани учудила в очередной раз. Но то, что происходит в моей постели, табу. Я не собираюсь приглашать туда третьего, даже в качестве невольного зрителя.
Вероятно, он полагал, что с девчонкой, за которую я заплатил, будет иначе. Но если он хотел погреть уши, послушав горячий рассказ, пусть вечером посмотрит порно.
Рассказывать о девушке, которая осталась в номере, я не хотел еще больше, чем трепаться о Стефани.
— Как скажешь, – уловив мое настроение, пошел на попятную Габриэль. – Ну что, приступим?
Альбом получился выше всяких похвал. Габриэль наконец перестал жмотиться и нанял нормальных ребят, которые сделали всё идеально. В прошлые разы я изводил его, заставляя переделывать аранжировки по нескольку раз.
Сейчас музыка звучала офигенно, а мой голос был таким, каким я и хотел его слышать.
Спустя полчаса с небольшим, я отложил наушники. Посмотрел на Габриэля. Он явно нервничал. Впрочем, неудивительно: наверняка ждал, что я сейчас скажу, что нужно все переделать.
— Всё хорошо, Габриэль, – подбодрил я его. – Меня всё устраивает.
Я ожидал, что он выдохнет с облегчением. Но он почему-то продолжал нервничать.
— Вот и отлично, – он облегченно выдохнул и хлопнул ладонью по столу. – Пообедаем? Ресторанчик «У Томми» опять открылся.
— Нет, – отказался я, – спешу.
Тратить время на то, чтобы вяло пережёвывать последние сплетни, мне не хотелось. Его и так было слишком мало. Я чувствовал, как оно утекает сквозь пальцы.
Всего три ночи с этой малышкой, из которых осталось только две. А мне так много надо успеть.
Воспоминание о девчонке отозвалось напряжением в паху, а перед глазами сразу встала весьма соблазнительная картинка – как она просыпается, потягивается и переворачивается на спину, показывая солнечному дню свою пышную грудь. И с каким удовольствием скользят по ее розовым соскам лучи солнца, целуя ее, лаская вместо меня, а потом ползут по ее впалому животу, опускаются вниз, и ждут, когда она раздвинет ноги или хотя бы согнет их…
— А я смотрю, девчонка оказалась не так уж и плоха? – оборвал мои фантазии голос арт-директора.
Я посмотрел на Габриэля. Он же не читает мысли? Или они так явно отражаются на лице? Член в порядке, без девочки ведет себя смирно, так что по нему он не мог догадаться, о чем я мечтаю.
— Ну… – добавил он, – раз уж ты так к ней спешишь…
Я поднялся, оставив его реплику без комментария. Но сделал лишь пару шагов, как вслед донеслось:
— Ты уже ее распечатал?
Недоуменно оглянулся, и охерел от предвкушающей усмешки Габриэля.
— А не пошел бы ты к черту? – поинтересовался я в свою очередь.
— О-о, – протянул тот со смешком. – Значит, еще нет. Теряешь хватку!
— Да пошел ты, – отмахнулся я, чувствуя, что начинаю закипать.
Раньше я спокойно относился к таким его шуточкам, но сейчас это почему-то бесило.
— Так да или нет? – настаивал тот, словно не понимая, что нарывается.
— Не твое дело, – отрезал я. – Увидимся в понедельник.
Прежде чем вернуться в отель, мне нужно было зайти в магазин – купить девчонке телефон и хоть какую-то одежду.
Я не большой любитель шопинга. Но покупать бельё и платья для неё было приятно. Потому что я уже представлял, как буду стаскивать с неё всё это.
Габриэль был прав: она оказалась очень неплоха.
И сейчас я спешил к своей игрушке. Лучшей игрушке, какую только можно придумать.
***
Быстрый душ, чтобы смыть с себя запахи большого города, которые всегда въедаются в кожу.
И к ней.
Давил нетерпение, пока она переодевалась.
Ждал с интересом, что она выберет и от чего я избавлю ее в первую очередь.
И удовлетворенно усмехнулся, когда она предстала передо мной в новом платье. Не девственно-белое, хотя такое среди покупок тоже имелось.
Она как будто давала понять, что уже не так непорочна.
Огненно-красное, обтягивающее фигуру так плотно, как вторая кожа. И позволяющее сразу увидеть главное – белья под ним нет.
Я с удовольствием смотрел на дерзко выпирающие округлости груди, на изгибы талии, на обтянутый легкой тканью зад и чувствовал, что завожусь, как шестнадцатилетний пацан, переполненный гормонами.
Мне всегда нравилось брать женщин не сразу, вдоволь наигравшись со своей добычей, сорвав с искусанных губ все возможные стоны и крики. А тут хотелось подтащить к дивану, задрать юбку и засадить по самые яйца, сминая руками ее роскошные сиськи. А потом уже…
Стоп. Какая-то девчонка не заставит меня изменить планы. Все будет так, как я задумал. Впрочем, кое-что я все-таки сделаю…
— Хорошее платье, – похвалил я ее, проведя руками по бедрам и очерчивая тот участок, где не было трусиков, – но мы его снимем.
Секунда, и ее щеки вспыхивают стыдливым румянцем.
Еще одна – и платье летит в сторону, как дешевая тряпка, плевать на ценник и лейблы.
Румянец на щеках девушки стал гуще, тяжелая грудь соблазнительно колыхнулась, а значит платье себя оправдало.
— Так значительно лучше, – оценил новый образ.
И не стал противиться искушению – обхватил губами розовый сосок, слега втянул его в рот, прокатывая на языке. И тут же поймал ее сбившееся дыхание. Хорошая девочка. Горячая и податливая – как воск… воск, который тает, потому что с ней я.
И из которого хотелось вылепить не что-то обыденное, а эксклюзивное, под себя.
Непонятно пока, получится ли. Но я помнил, как она вчера задрожала, когда я перестал ее упрашивать, а отдал приказ. Совпадение – нет? Хотелось проверить, попробовать. Я не сомневался: она не просто будет не против, а ей это может понравиться.
Приподняв пальцем ее подбородок, очертил ее губы и отдал первый приказ:
— А теперь опустись на колени.
Несколько секунд нерешительности…
Громкий выдох…
А потом она сделала так, как я ей сказал.
Покорная.
И безумно красивая в этой покорности.
Она не опустила стыдливо голову, не попыталась спрятаться за распущенными волосами. Она вздернула подбородок вверх, как будто пыталась увидеть меня, рассмотреть через эту повязку.
Застыла в ожидании новых распоряжений.
Ни слова, ни стона, ни единого жеста.
Она ждала.
И ставлю свои гонорары против рваного доллара, ждала с нетерпением.
— Слушай меня внимательно, – я сделал паузу, и она приподняла голову выше. – Сейчас я тебя свяжу.
Девчонка едва заметно вздрогнула, но я успокаивающим жестом провел рукой по волосам.
— Для первого раза не очень туго, – сделал ей скидку.
Помолчал, дав ей не только привыкнуть к этой мысли, но пропустить ее через себя.
Конечно, БДСМ – это доминирование и подчинение. Но это еще доверие и ответственность.
Ее доверие и моя ответственность за все, что будет происходить дальше. И без этих двух слагаемых ничего хорошего не выйдет.
— Теперь ты должна выбрать слово, – продолжил я, видя, что она успокоилась. – Нейтральное. «Стоп», «Нет» – не подходит.
— Одуванчик, – сказала она после короткой паузы.
Я едва удержался, чтобы не хмыкнуть. Но сказал все так же серьезно и строго, чтобы она поняла, насколько все это важно.
— Годится. Так вот, запомни хорошенько. Если ты почувствуешь, что веревки слишком режут, руки-ноги затекают, если станет больно, по-настоящему больно, так, что невозможно терпеть, ты скажешь это слово. Поняла?
Она кивнула и тут же добавила вслух:
— Поняла.
— Ты можешь кричать, говорить нет, стоп, пусти, прекрати, гад и сволочь – это не поможет. Впрочем, гада и сволочь не рекомендую, получишь потом по заднице. Поняла?
— Да, – такой же покорный ответ.
Надеюсь, что так и она действительно поняла.
Я взял веревку и опустился ниже – на пол. Обвил тонкую, такую хрупкую шею, ровным узором, прошелся по рукам, перешел к пышной груди, сдерживаясь от того, чтобы снова не поиграть с сосками.
Позже.
Если заслужит, побалую ее позже.
Как я и обещал, завязывал не слишком туго – в первый раз, да кожа нежная. Только когда пустил веревку по центру одной груди, плотно прижал ею сосок и накрепко закрепил.
Потом проделал то же самое с другой грудью. И теперь малейший поворот, малейшее движение будет вызывать трение.
Девчонка вдохнула чуть глубже – и замерла, прислушиваясь к себе. Поняла, в чем дело, и сделала еще один вдох. Затем повела плечами, прислушиваясь.
Задышала часто, облизала губы, словно они пересохли… И с тихим стоном подалась вперед, навстречу этой непривычной ласке.
Хорошо.
Очень хорошо.
Теперь можно двигаться дальше.
И ниже.
Крест-накрест веревки на талии.
Еще ниже.
Я продеваю веревку между ее ног. Чуть туже натягиваю, чтобы она раздвинула складки и коснулась чувствительного бугорка клитора. Тонкая работа. Натяжение должно быть не слишком слабым, чтобы касание хорошо чувствовалось, и не слишком сильным, чтобы не причинять боли. Пока не причинять, а вот когда распробует этот вкус…
Теперь запястья – за спиной, вынуждая ее прогнуться и выпятить пышную грудь.
Закрепил веревку и с удовольствием осмотрел свое произведение.
Красиво.
И девчонка красива.
Разрумянившиеся щеки, влажные губы, приоткрытый рот. Она плавно двигает бедрами, почти танцует, знакомясь с новым ощущением. Стон срывается с ее губ.
Готова.
Можно начинать.