Глава 11. Мелисса
Я знала, чувствовала, что произойдет через час.
И все это время буквально не могла найти себе места. Ходила по комнате, держа в руках мобильный и то и дело поглядывая на часы, пыталась настроиться, но…
В мыслях был полный сумбур.
Было немного страшно, тревожно – да. Но глядя правде в глаза, только из-за того, что это у меня произойдет в первый раз. Мне хотелось, чтобы мы стали близки.
Да, хотелось, чтобы именно он – мужчина, который купил меня, мужчина, который умеет смеяться так, что подгибаются пальчики на ногах, мужчина, которому я рассказала о себе куда больше, чем кому-либо за последние годы, стал моим первым.
Я не видела его лица – только глаза. Красивые, темно-карие, которые не просто рассматривали меня, а, казалось, пожирали все время, что мы были с ним вместе. И этот взгляд невольно зажигал во мне ответные огоньки.
Стыдно признаться, но мне хотелось прикоснуться к нему самой, сесть к нему на колени, стянуть с него эту маску и поцеловать его в губы. Мне хотелось, чтобы не только его взгляд скользил по моей груди, но и его губы, которые не раз изгибались в усмешке.
Казалось бы, простой обед, что в нем особенного, но у меня было ощущение, что это настоящий праздник. Праздник, устроенный в мою честь. И я – не просто главная, а желанная гостья.
Он хотел меня, да.
Я не просто видела это в его глазах, я чувствовала его желание, и оно заставляло и мое просыпаться в ответ.
Смутно помню, что делала дальше. Душ, новое платье – сколько же их, куда больше, чем дней, которые мы проведем вместе…
Впервые тридцать минут казались мне бесконечными. И слишком короткими, когда мой телефон зазвонил и строгий мужской голос распорядился:
— Если ты готова принять наказание, можешь войти.
Можешь…
В груди что-то дрогнуло. Пусть даже это призрачная надежда, что у меня на самом деле есть выбор. А еще приятно согревало осознание, что если бы я могла выбирать, я бы все равно вошла в его комнату. Только на шестьдесят минут раньше.
Бросилась к зеркалу, накрасила губы блеском. Потом стерла. Снова накрасила. И снова поспешно стерла.
Пора…
Он меня ждет…
Надев повязку, я задержала дыхание у двери, а потом толкнула ее и решительно сделала шаг.
Тишина.
На этот раз абсолютная тишина – тихая музыка словно уснула. Мне казалось, я слышу потрескивание свечей, но мое дыхание было настолько громким, что я могла ошибаться.
Застыла в растерянности – куда идти и что дальше. Мой хозяин молчал, а я…
Вздрогнула, ощутив на плечах мужские ладони.
Горячие, сильные и красивые – да, теперь я знала об этом.
— Мне нравится тебя раздевать, – слышу вкрадчивый голос, от которого дрожу и покрываюсь мурашками, когда он поддевает пальцами плечики платья и тянет их вниз. – Но еще больше мне нравится, когда ты уже обнажена для меня.
Для меня…
Сжимаю колени, потому что от этих двух слов между ногами почему-то становится горячо.
Легкое платье с готовностью поддается натиску пальцев мужчины, и скользит вниз. Задерживается на секунду на бедрах, и падает у моих ног.
— Переступи, – командует он.
Я делаю шаг, и судорожно вздыхаю, потому что практически впечатываюсь грудью в тело мужчины.
— Трусики тебе тоже идут, – комментирует он, проведя ладонью по моей талии.
Погладив впалый живот, опускает руку вниз и тянет за тонкую паутинку, заставляя ее натянуться. А потом по-хозяйски ныряет в ажурное кружево и прикасается ко мне между ног.
Там, где и так горячо.
Так, где мучительно ноет без этих прикосновений.
— А ты скучала, – слышу довольство в голосе.
Он очерчивает пальцем мой клитор, а потом надавливает на него подушечкой пальца и, ахнув, я подаюсь чуть вперед. И невольно трусь о его горячую кожу сосками.
Хорошо…
Настолько хорошо – вот так, когда неразрывно, что я, не отдавая себе в этом отчета, продолжаю тереться, как кошка. И ему это нравится, точно нравится, потому что его пальцы, на секунду замерев, снова начинают меня поглаживать между ног – ласково, нежно, словно награждая за то, что пока я все делаю правильно.
Но потом он убирает руку и отдает следующее распоряжение:
— Прикоснись ко мне.
Упираюсь ладонями в его грудь, очерчиваю сильные плечи, опускаюсь к запястьям, перехожу к напряженному животу, пробегаюсь по кубикам пресса. И вдыхаю… все это время вдыхаю его запах, запах мужчины, который хочет меня…
— Неплохо, но это были прикосновения для тебя, – слышу усмешку в голосе. – А теперь прикоснись ко мне так, чтобы это понравилось мне.
Я знаю, что уже не просто прикасалась к нему, а брала в рот его член, и вроде бы ничего нового, но…
Но на этот раз у меня развязаны руки, мне нравится тело мужчины, да и не только его тело, а еще мне самой безумно хочется повторить.
Опускаюсь перед ним на колени, нащупываю пряжку ремня, расстегиваю его не с первой попытки, но он не помогает мне. Дает возможность все сделать самой, и это заводит. Так сильно заводит, что когда я чувствую пальцами член, единственное мое желание – скорее скользнуть по нему языком.
Горячий, упругий, и большой – провожу по всей длине пальцами, а потом и языком, как хотела. Лижу головку, которая кажется не только безупречной формы, но и такой же на вкус.
— Это не наказание, девочка, – раздается голос хозяина моего тела. – Это снова твое удовольствие.
Он наматывает на кулак мои волосы, тянет за них, заставляя приблизиться еще ближе к себе, приоткрывает мой рот пальцами, и загоняет свой член.
Секунда, чтобы привыкнуть, и тут же разгон.
Быстрые, резкие движения, от которых трудно дышать и выступают на глазах капельки слез. А еще начинает саднить между ног, потому что я слышу его дыхание над собой и слышу чуть приглушенный стон, когда он входит членом в мой рот.
Я очень хочу увидеть, как он сейчас выглядит.
Очень хочу, но пока все, что я в состоянии сделать – это принимать его. Не полностью, этого опыта пока нет. Но сколько могу.
Когда он дает передышку, принимаюсь лизать головку, а еще мелькает мысль – не знаю, правильная ли… Я тянусь рукой и начинаю поглаживать его яйца…
— Блядь… – слышу практически рокот над головой, но не успеваю отшатнуться или убрать руку, потому что поступает приказ: – Сильнее, девочка, сожми их сильнее…
И когда я это делаю, он снова хватает меня за волосы – не больно, не для того, чтобы причинить боль. Это скорее знак, что все под его личным контролем, и что я – его без остатка.
— Охуеть можно… – выдыхает он, а потом отстраняет меня.
Помогает подняться, проводит пальцем по моим губам, наверняка, блестящим от его смазки.
Проводит по моей щеке костяшками пальцев, целует в висок и обжигает дыханием:
— А теперь наказание, девочка. Твоя попка его заслужила.
Он берет меня за руку, я делаю пару шагов и упираюсь во что-то коленями.
— Обопрись о кровать, – звучит новый приказ.
Наощупь пытаюсь сориентироваться, приходится опуститься, выгнуть спину, потому что он не сказал, что я могу лечь. И стоит упереться ладонями, как я получаю весьма ощутимый шлепок сильной ладонью.
Изумленно ахнув, упираюсь сильнее, прикусываю губу, чтобы не выдать своего волнения. Я выдержу, я смогу, не издам больше ни звука…
— Ты права, – говорит мужчина, словно прочитав мои мысли, – это слишком мягкое наказание.
Я слышу его удаляющиеся шаги, хочу обернуться – а толку? Все равно ничего не увижу, не смогу узнать, что именно он задумал.
Но тайна раскрывается, когда я чувствую, как по моей ноге скользит что-то холодное, упругое, а потом уверенно располагается у меня между ног. Скорее из любопытства, я подаюсь чуть назад, и трусь об этот странный предмет.
— Ты только усиливаешь свое наказание, – комментирует мое поведение незнакомец.
Непонятный предмет, надавив на моей клитор, будто показывая, чего я лишила себя, ускользает. И тут же мой зад обжигает новый удар – на этот раз не ладони, а…
Плеть, это плеть – проносится в мыслях.
— Так что ты там говорила? – шипит у меня за спиной мой владелец.
И наносит новый удар, от которого вскрикиваю.
Непривычные ощущения, не скажу, что он бьет очень сильно, но кожа на заднице начинает гореть, как и мои щеки. Стоит только представить его с этой плетью в руках, и как он рассматривает меня…
— Кажется, гад и сволочь? – подсказывает он.
Киваю.
Не могу говорить.
И тут же получаю новый удар, уже жестче, размашистей, который задевает сразу две половинки. Пытаюсь свети ноги вместе, но он замечает уловку. Прерывается на секунду, расталкивает мои ноги своим коленом и снова наносит удар.
И еще один.
И еще.
И…
А потом неожиданно ощущаю ласковое поглаживание на слишком чувствительной коже. И это настолько сбивает с толку, настолько все внове, и настолько приятно, что я издаю даже не жалобный стон, а скулеж, и подаюсь назад, чтобы еще больше вкусить этой ласки.
Его пальцы настолько умелые, что боль от ударов мгновенно стихает, а между ног уже не просто горячо, а пульсирует. Мне кажется, я потеряю сознание, если он еще раз ко мне прикоснется. И он это чувствует, чувствует, потому что накрывает пальцами мое лоно, и с удовольствием скользит по моим влажным складочкам.
— А вот здесь… – подушечка большого пальца слегка надавливает на вход, – я накажу тебя сам…
И толкает меня на кровать.
Растерянную, онемевшую от легкой боли и ласки, от неожиданного контраста, переворачивает на спину.
— Подними руки, – не просит, снова приказывает.
И я с готовностью отзываюсь.
И вздрагиваю, когда понимаю, что на моих запястьях только что защелкнулись наручники. Но что такое быть прикованной к кровати, если он пытается приковать меня к себе полностью.
Возможно, даже не понимая этого, но…
Несколько секунд, пока он избавляется от штанов и надевает презерватив – я, конечно, не вижу этого, но уже неплохо ориентируюсь по звуку… они кажутся мне бесконечностью.
И когда он раздвигает мои колени и ложится сверху, позволяя почувствовать себя полностью – я понимаю, что если он промедлит еще пару секунд, я просто умру.
Умру от желания, которое пульсирует во мне, заставляет меня выгибаться, чтобы стать еще ближе к нему, еще ближе, и еще чуть…
А если еще согнуть ноги в коленях и поднять вверх…
Мой стон сливается с его резким выдохом.
— Не терпится, – понимает он правильно.
Я чувствую… не поцелуи, нет, хотя и очень похоже. Он просто проводит губами по моей шее, прикусывает мочку уха и заставляет меня издать еще один стон своими словами.
— Я постараюсь немного сдерживаться. Но должен предупредить, что это единственный раз, когда стоп-слово не будет работать.
Киваю, хотя он не ожидает ответа.
А в следующую секунду он обхватывает мои бедра сильными пальцами, чуть тянет меня вперед, и… проникает меня.
На всю длину.
Успевая поглотить мой изумленный выдох своими губами.
И даря яростный поцелуй, о котором я столько мечтала. Жесткий, немного грубый – такой же, как член, который внутри меня. И в то же время, желанный, от которого голова немного кружится.
Больно… да, больно, но боль не настолько сильна, как я представляла. И мне скорее нравится это чувство наполненности. Нравится ощущать тело мужчины. И нравятся эти жалящие поцелуи, которые начинают совпадать с размашистыми движениями.
Сначала медленные, чтобы привыкла, чтобы вкусила, чтобы поняла, что со мной происходит. А потом, когда он слышит мой стон – уже не боли, нет, он перестает себя сдерживать.
Его пальцы впиваются в мою кожу на бедрах.
Его губы успевают ласкать и мою грудь, и шею, где бьется бешено пульс, и подрагивающий живот, и лицо, и мой рот…
Боже, как же сладко он дышит мне в губы, словно пытается передать свое удовольствие, заставить меня насладиться им.
А я…
Я чувствую себя как в тумане – приятно, немного странно, саднит, чуть печет, и все это вперемешку с какими-то горячими волнами, которые то и дело накатывают.
Перестаю понимать, где я и что я. Растворяюсь, возрождаюсь заново в этих руках, в этих объятьях. Теряюсь под натиском, с которым он в меня погружается. Дрожу от избытка чувств, которые описать не могу. И принимаю… принимаю его, откликаясь так, как могу.
Стонами, тихим хрипом, какими-то непонятными просьбами, тем, как отвечаю на ласку…
И ответными поцелуями, когда его губы снова находят мои.
Нет больше слов.
За нас говорят страсть и тела, и им хорошо, так хорошо, что… Его поцелуи становятся жестче, тягучей, порочней. Я вздрагиваю от напора и этой наполненности, дрожу, выгибаюсь дугой, снова громко стону, не в силах себя контролировать…
А потом…
Мне кажется, он слетает с катушек, и начинает трахать так жестко и быстро, что я практически теряю сознание, но… не могу… понимаю, что он уже близко, а я…
Да и глупо было рассчитывать, что у меня получится с первой попытки, не так ли?
Но эта мысль не успевает наполниться тихой горечью и хотя бы толикой разочарования.
Потому что, делая очередной выпад, он сильнее впивается пальцами в мои бедра, а потом склоняется к моей шее и, лизнув ее, прикусывает зубами. Будто желая не просто быть моим первым, но отметить меня и так, присвоить себе, чтобы видели все…
И меня словно выбрасывает в другую вселенную, разбивает на атомы, вытряхивает наизнанку. А он поглощает мой стон, впитывает его в себя, и целует уже нежно, удивительно нежно, будто благодарит за мой первый настоящий оргазм.
— Умница, – хвалит он, покрывая мое лицо быстрыми поцелуями и слизывая единственную слезинку. – Какая же ты у меня умница…
У меня…
Он говорит так, будто я для него что-то значу, и…
Он обнимает меня и медленно выдыхает.
А у меня в унисон с бешено бьющимся сердцем, проносится мысль, которая, увы, облегчения не приносит. Трудно будет не сгореть рядом с ним, если он так сильно меня обжигает…