«Братья»

Феликс сидел в классе, не сводя глаз с закрывшейся двери. Он не понимал, что с ним творится. Последнее время Хёнджин вызывал в нём тревогу, какую-то необъяснимую смесь эмоций. Это была не жалость, нет. И точно не симпатия. Что-то иное, странное, почти тревожное чувство, которое он сам не мог определить.

А в это время за дверью…

Минхо выволок Хёнджина в коридор, не заботясь о тишине.

— Хёнджин, чёрт побери! Даже тридцати минут не прошло! Почему ты постоянно что-то творишь?! Почему ты такой?! — голос Минхо дрожал от ярости.

Из кабинета директора вышел Хан. Он выглядел довольным, но увидев сцену перед собой — Минхо, сжимающий руками плечи Хёнджина, и тот, полный злости — его лицо помрачнело.

— Почему ты не можешь быть как Феликс? — вырвалось у Минхо. — Чем ты хуже?

— Я не Феликс! — Хёнджин толкнул его в грудь. — И никогда им не буду! Ты мне не отец и не мать! Я не хочу жениться на нём, ясно?! Я его ненавижу!

— Хёнджин, хватит! Почему ты не можешь просто вести себя нормально?! Я тебе сто раз говорил — я пообещал родителям!

— Да к чёрту мне ваши родители! Где они, а?! Их нет! — Хёнджин сорвался на крик, его голос звенел в пустом коридоре. — Я просто обуза для тебя! И кто такой этот Хан вообще?! У тебя есть парень! Почему ты не понимаешь, что я не люблю Феликса и никогда не полюблю! Я его презираю!

— Перестань! — Минхо шагнул вперёд, но Хёнджин отступил.

— И зачем ты привёл Хана сюда? — зло выплюнул он.

— А что? Тебе не нравится? — Минхо повысил голос.

— Вот и мне тоже не нравится быть с Феликсом! Лучше бы ты умер! — выкрикнул Хёнджин, и в этот момент время будто остановилось.

— Что ты сказал?.. — голос Минхо стал ледяным.

— Ты оглох? Ну и ладно. Пока. Я даже смотреть на тебя не хочу!

Хёнджин развернулся и побежал по коридору, хлопнув дверью.

— Хёнджин! Подожди! — крикнул Минхо, было сделал шаг, но чья-то рука мягко остановила его.

— Минхо, стой. Не иди за ним, — сказал Хан, подходя ближе и аккуратно приобняв. — Он в гневе. Не сейчас.

Минхо устало выдохнул, уткнувшись лбом в плечо Хана.

— Что же мне делать с ним?.. — его голос сломался.

Хан осторожно отстранился:

— Послушай… ты хотя бы знаешь, что произошло? Хёнджин просто гулял с Феликсом. Всё. А учительница физики… она перегнула. Феликс рассказал мне всё. Она унижала Хёнджина перед всем классом. Обвиняла, издевалась…

Глаза Минхо распахнулись:

— Что?.. Почему тогда Феликса не вызвали к директору?

— Сам не понимает. Он в шоке. Не ожидал, что всё так повернётся.

Минхо провёл рукой по лицу:

— Понятно. Всё ясно с этой школой. Я переведу его. Это уже ни в какие рамки.

— Это будет правильно. И ещё… сегодня ты должен поговорить с ним о помолвке. Объяснить всё. Возьми с собой Феликса. Без него никак.

— Хорошо, — кивнул Минхо. — Может, и ты поедешь с нами?

— Конечно. Я не против. И… извини, что вмешался. Я слышал ваш разговор…

Минхо покачал головой:

— Ты ничего не испортил. Это он… просто сломлен. Ему нужно время.

Минхо отстранился от Хана — сейчас было не время. Он уехал домой. Там уже был Хёнджин: он спал в своей комнате. Хан остался в гостиной и сел на диван, пока Минхо пошёл на кухню готовить чай.

Ближе к вечеру пришёл Феликс — Минхо сам попросил его зайти, чтобы тот рассказал, что произошло в школе. И вдруг из комнаты вышел Хёнджин. Он был немного сонный, с растрёпанными волосами, в пижаме и тапочках. Оглядев всех, кто находился в комнате, он замер на пять секунд, а потом просто сел на диван.

— А что тут у нас? Тусовка? — с усмешкой спросил он.

— Очень смешно, — отозвался Феликс с сарказмом.

— А ты чего тут, белобрысый? Своего дома нет? Или ты теперь как белка под забором?

— Хёнджин, хватит, — вмешался Минхо.

— Что опять? — огрызнулся тот. — Вы тут как психологи собрались? Меня пришли успокаивать и читать морали?

— Хан, Феликс… выйдите на минутку, — спокойно сказал Минхо.

— Конечно, — отозвались они и вышли из комнаты.

— Хёнджин, что с тобой творится? Почему ты ведёшь себя так?

— Феликс! — резко ответил он. — Он испортил мне жизнь. Как и ты. Я вас видеть не хочу, но вынужден.

— Я понимаю, что ты злишься на меня, — тихо произнёс Минхо. — Но не нужно ненавидеть Феликса. Он тоже не хотел этого. Он не выбирал.

— Может, тогда просто прекратить всё?

— Мы не можем.

— Почему?! Это же ты обещал, не я! Даже если мы поженимся, я разведусь с ним в ту же секунду!

— Прости, Хёнджин… но я не могу пойти против воли родителей.

— Можешь. Просто не хочешь, — голос Хёнджина дрогнул.

Минхо не стал отвечать. Он просто подошёл и крепко обнял брата. Хёнджин не отстранился. Он стоял, прижимаясь к нему, будто цеплялся за последние тёплые чувства.

— Прости… пожалуйста, — шептал Минхо. — Я должен… я не могу иначе.

— Я не прощу, — почти прошептал Хёнджин. — Я просто хотел брата. А не начальника. Я хотел, чтобы ты был рядом.

— Я твой брат, и всегда им останусь. Ты — самое дорогое, что у меня осталось. Но я должен сдержать обещание, хотя бы ради них, Хёнджин…

Хёнджин всё сильнее прижимался к брату, сдерживая слёзы:

— Я не хочу… не хочу быть частью какого-то договора…

— Я понимаю. Правда понимаю. Но выбора нет.

— Ты ничего не понимаешь… никто не понимает, — Хёнджин чуть отстранился, не отталкивая Минхо полностью. В этот момент в комнату заглянули Хан и Феликс. Они увидели, как Минхо всё ещё обнимает брата, и остановились в дверях. Хёнджин, заметив их, просто прошёл мимо и ушёл к себе. Феликс последовал за ним. Хан остался с Минхо.

Минхо опустился на диван и провёл рукой по лицу.

— Хан… я убедил его. Но он теперь меня ненавидит. Что мне делать?..

— Время покажет, — тихо ответил Хан.

Хёнджин сидел на кровати и смотрел в потолок. В комнату постучали. Он не ответил — просто произнёс «мгн». Это было достаточно. Вошёл Феликс и сел рядом.

— Можно?

— Раз уж сел, значит — можно.

— Хёнджин, тебе самому не хочется выбрать, с кем быть?

— Конечно хочется. А ты? Разве тебе всё это приятно?

— За нас всё решили ещё в детстве.

— Ну и что? Я знаю, ты тоже меня не любишь.

— Я не ненавижу. Просто… не чувствую особой симпатии.

— Разницы не вижу.

— Она есть. Сейчас ты ведёшь себя как ребёнок. Мы всё равно не можем изменить то, что решили за нас. Зачем ссориться с братом?

— Вот за это я тебя и не полюблю. Тебе всё равно. Ты даже не хочешь бороться. Ты никогда не любил по-настоящему.

— А ты любил? А если любовь — не взаимная? А если она причиняет только боль? Разве не легче жить без боли, чем с ней?

— Если счастье проходит через боль, я готов. Я хочу любить. Хочу быть любимым. Хочу жить счастливо… как в сказке.

— Только в сказках бывают принцы в доспехах, Хёнджин.

— У нас слишком многое разное, Феликс…

— Да, — согласился тот.

После разговора с Хёнджином Феликс встал с кровати и без лишних слов вышел, тихо прикрыв за собой дверь. Он чувствовал, что сейчас не время продолжать. Всё было слишком остро, слишком хрупко.

Минхо сидел в гостиной, всё в той же позе, будто замер во времени. Хан подошёл к нему и сел рядом, немного ближе, чем обычно.

— Ты всё ещё думаешь, что мог бы что-то изменить? — спросил он тихо.

— Да. Всё. — Минхо посмотрел в одну точку. — Я должен был быть ему братом, другом, а не тем, кто ломает ему жизнь своими обещаниями. Он прав. Он просто хочет, чтобы рядом был человек, который его понимает. А я... я стал для него тенью чужой воли.

Хан молчал. Он знал, что слова сейчас вряд ли помогут. Минхо выглядел уставшим, будто держал на плечах не школу, не брата — весь мир.

— Ты хороший, Минхо, — произнёс Хан. — Просто слишком много хочешь держать под контролем. Но всё, что ему нужно — это не контроль. А просто ты. Без обещаний. Без ролей.

Минхо опустил голову и закрыл глаза. Было тихо.

Хан посмотрел на него... и вдруг, не думая, не планируя — просто наклонился и поцеловал его. Коротко, аккуратно. Не как признание, а как попытку вернуть его в реальность, согреть.

Минхо не отстранился сразу. Он замер, как будто на мгновение забыл, где находится. Только его глаза раскрылись — в удивлении, в напряжении. Он хотел что-то сказать, но не успел.

Из-за угла, у лестницы, на полпути к своей комнате стоял Хёнджин.

Он видел. Он всё видел.

Глаза расширились. Он застыл на месте, как будто сердце на секунду перестало биться. Затем резко развернулся и скрылся в своей комнате, громко захлопнув дверь.

Минхо вздрогнул. Сердце кольнуло болью. Он провёл рукой по лицу, опуская взгляд.

— Всё только хуже, — прошептал он.

Хан опустил глаза.

— Прости… Я просто… хотел, чтобы ты почувствовал, что ты не один.

— Я знаю, — тихо ответил Минхо. — Но теперь я снова потерял его. Наверное, окончательно.

В комнате было тихо. Хёнджин сидел на полу, прислонившись спиной к стене, смотрел в темноту. Он всё ещё слышал, как сердце бьётся слишком громко, но на удивление — не от злости. Не от ревности. А… от какого-то странного спокойствия.

Он видел, как Хан поцеловал Минхо. Он видел выражение лица брата — растерянное, но не отталкивающее. И вдруг всё стало немного яснее.

— Ну, хоть кто-то из нас будет счастлив, — тихо выдохнул он и прикрыл глаза.

Прошло два месяца.

За это время многое изменилось — и одновременно нет. Хёнджин всё так же молчалив, но не бунтует. Не устраивает сцен. С Феликсом они общаются ровно — без колкостей, но и без лишней теплоты. Просто терпят друг друга. Иногда даже обмениваются парой слов, в которых нет вражды.

Минхо стал более осторожным. Он не давит, не торопит, просто наблюдает за братом. Иногда, когда думает, что Хёнджин не видит, смотрит на него с тревогой и мягкой болью в глазах. Хан всё чаще бывает у них дома, но держит дистанцию при Хёнджине, уважая его пространство. Хотя Хёнджин больше не реагирует на него с агрессией — скорее, с лёгкой, едва уловимой насмешкой. Почти дружеской.

До помолвки осталась всего неделя. Всё уже решено: дата, место, наряды. Семья Феликса подтвердила участие, всё прошло без лишнего давления. Оба парня, как бы того ни избегали, идут к этому дню без скандалов.

И в этом молчаливом согласии была странная форма мира.

Вечером того дня, когда оставалась неделя, Хёнджин вышел на балкон. Лёгкий ветер трепал его волосы. Он услышал шаги — Минхо вышел следом.

— Ты не спишь? — тихо спросил Минхо.

— Думаю. — Хёнджин облокотился на перила. — Всё ближе, да?

— Да. Осталась неделя.

Хёнджин кивнул. Некоторое время они молчали.

— Ты злишься? — спросил Минхо.

— Нет. Просто думаю… будет ли у меня когда-нибудь выбор.

— Может быть. Надеюсь, да. Но… я правда хочу, чтобы ты был счастлив.

Хёнджин посмотрел на него с лёгкой улыбкой.

— Тогда хотя бы ты постарайся быть счастливым. С Ханом. Я видел. И знаешь… это было не так ужасно, как ты думаешь.

Минхо удивлённо посмотрел на него.

— Ты… ты не против?

— Мне было странно. Но сейчас… я рад. По-своему. Просто не теряй его. Как ты чуть не потерял меня.

Минхо ничего не ответил — только подошёл ближе и обнял его. Без слов. Просто, как раньше, когда всё было проще.

Хёнджин позволил. Потому что где-то в глубине — ему было нужно это объятие.

— Хёнджин, ты готов к этому? — тихо спросил Минхо, стоя в дверях его комнаты.

— Да, — спокойно ответил тот, сидя у окна и наблюдая, как вечерние огни размываются в стекле. — Что уже терять, выбора у меня всё равно нет.

Минхо закрыл глаза на секунду, словно эти слова кольнули его в самое сердце.

— Хёнджин… прости меня. Прости, пожалуйста… прости.

Хёнджин не обернулся. Его голос прозвучал чуть глуше, но всё так же сдержанно:

— Сейчас не могу. Может, смогу потом.

Несколько секунд было глухо. Минхо шагнул чуть ближе.

— Хорошо. Тогда я хотел спросить… может ли Хан переехать к нам?

Тишина стала вязкой. Хёнджин напрягся, медленно обернулся и всмотрелся в брата.

— Ты тут только из-за этого?.. — голос был ровный, но взгляд острый, пронизывающий.

Он отвёл глаза, на мгновение задумался. А потом, совсем тихо, как будто сам удивился собственным словам, сказал:

— Да, конечно может.

Он встал, прошёл мимо Минхо, слегка коснувшись его плеча, и направился к двери.

— Спасибо… — прошептал Минхо почти неслышно, но ответа не последовало.

Хёнджин просто ушёл, оставив после себя лёгкий запах кофе и грусти.